Рубрика: Новый Монтень

Светлана Замлелова

Светлана Замлелова

Бродяга

Товарищ, мы едем далёко,
Подальше от нашей земли…
Из песни

* * *
 
На Руси, по верному и в высшей степени трогательному замечанию А. И. Солженицына, «были мастеровые с ремешками в волосах, сеятели с бородой по пояс, крестьяне на тройках, лихие казаки, вольные бродяги…»
«Никого! Никого их нет!» – сокрушается Солженицын. И это правда: перевелись бородатые сеятели, исчезли тройки. И только насчёт бродяг, думается, неправ был известный писатель. Неистребима и неисчислима «Русь бродячая»! И не зарастают под ногами бродяг дорожки «от моря до моря, до Киева-города».
Мастеровые, крестьяне и прочие достойные люди обитали, без всякого сомнения, и в других землях. У нас же они имели свой особенный колорит, отличавший их от родственных иноземных сословий. Не отказывая американцам и французам в силе икроножных мышц или неприхотливости желудков, дерзнём предположить, что бродяжничество на Руси явление не социального, но психологического порядка.

№ 15 (471) Читать
Наталья Розенберг

Наталья Розенберг

О белых носочках и... параллельных мирах

Дядя Гриша
 
Я перестала ждать от матери особого тепла и почти приспособилась к постоянному настороженному внутреннему беспокойству этой родной мне женщины. Успокаивалась она только вблизи необходимого, дополнительного источника излучения жизненной силы. Во время войны, на фронте, даже под бомбами, таким объектом становилась госпитальная лаборатория с рядами пробирок, реактивами, лекарствами, шприцами и километрами бинтов. Пока медсёстры сматывали в рулоны, вновь стерилизованные, в ржавых разводах отстиранной крови – ровные марлевые полоски, она, я уверена, была спокойна. И даже утешена каким-то невидимым, но могущественным очевидцем, знающим и про расстрелянного безвинно её отца, и про справку с поддельной датой рождения, чтобы уйти на фронт раньше положенного.
В послевоенной жизни родной прифронтовой (постоянно перемещающийся вослед за фронтом) госпитальный мир последовательно заменила районная средняя школа.

№ 14 (470) Читать
Ольга Андреева

Ольга Андреева

Запечатлённое движение

Ольга Андреева. На птичьих правах. – СПб.: Алетейя, 2018.
 
Их отраженье – полёт
 
«Мир поэзии Ольги Андреевой – живой, населённый, говорящий с нами на своём, может быть, сначала и не совсем понятном языке, – так пишет в предисловии к книге поэт и переводчик Наталья Борисова. – Этот мир надо познавать, разгадывать, проникать в сложность его образов, прислушиваясь к себе и к своему, уже наработанному образному ряду».
Мне кажется, что автор предисловия ставит вечную проблему «понимания» и «понятности» поэтического высказывания.
Понятен ли художественный мир и поэтический язык Ольги Андреевой? По-моему, понятен и прозрачен. Как в частностях, так и в общем замысле.
Поэт – все поэты – совершают то, чего надеялся избежать доктор Фауст в своём вечном поиске и неостановимом стремлении вперёд.

№ 13 (469) Читать
Владимир Алейников

Владимир Алейников

Смог и снег (часть 2)

Окончание. Начало в № 11 (467)
 
Часть 2
 
Не припомню, чтоб где-нибудь там, где всегда читали стихи или прозу, где пили чай или кофе, а то и покрепче, позабористее, напитки, вроде водки или вина, в основном, где курили – все, говорили, галдели – все, обсуждали – решительно всё, что годится для обсуждений, рассуждали порой – о высоком, били – чашки, морды, стаканы, жили – странными новостями и делами среды богемной, пели – часто, с душой, под гитару, знали – всё, обо всех, обо всём, что на белом свете творится, ночью, днём ли, здесь или там, были рады поздним гостям, похмелялись, друзьям звонили и знакомым, куда-то плыли по течению или вспять, чтобы жизнь по новой начать, – слышал я Ингу Петкевич.
Её взрослая проза, неизданная, о которой все говорили, что она интересна, талантлива, необычна, свежа, – оставалась, год за годом, довольно долго, для меня полнейшей загадкой.

№ 12 (468) Читать
Владимир Алейников

Владимир Алейников

Смог и снег (часть 1)

Часть 1
 
С Битовым познакомила меня то ли поздней осенью, то ли в самом начале зимы Змеиного, шестьдесят пятого года, смогистского, для всех, в столице, в провинции, за границей, везде, где знали об этом, Алёна Басилова.
Встреча, весьма знаменательная, для Андрея и для меня, – начиная с которой впоследствии чередой потянулись долгою годы дружбы нашей, не очень-то на другие дружбы похожей, но зато дававшей обоим нам, неизменно, стимул для творчества, вдохновлявшей то на поступки непредвиденные, такие, что не вместятся сроду в рамки заурядные, то на какие-то фантастические прорывы в состояния непредсказуемые, с озарениями, со взрывами всех эмоций, всех чувств и слов, и возможных перемещений, по чутью, в пространстве, сквозь время, и увиденных, по наитию, несомненно, земных красот и небесных высей, со звёздами, поднимавшими отовсюду нас…

№ 11 (467) Читать
Людмила Миллер

Людмила Миллер

Мироновна

Сколько себя помнила – Мироновна болела всегда. Зоя у неё появилась давно, как только дочка уехала к новому мужу в Швейцарию. А в квартиру к Мироновне поселила одинокую, скромную и приятную женщину средних лет, из маленького рабочего городка на окраине области. Мироновна долго не верила, что её можно вот так бросить одну, с чужим человеком, буквально умирающую. С тех пор прошло шестнадцать лет. Про каждый свой новый день Мироновна знала, что он для неё – последний. Зоя тоже привыкла к ежедневному ожиданию самого плохого и уже не сразу вскидывалась и неслась в комнату хозяйки на каждый «ох». Дочка за эти годы ни разу не приехала – не могла то из-за работы мужа, то из-за своей. Но немалые деньги высылала регулярно и раз в неделю звонила по скайпу. Мироновна сразу отказалась с ней общаться, считая предательницей, и Зоя все шестнадцать лет, каждую неделю разговаривала с дочерью Мироновны как со своей, и уже чувствовала себя родственницей.

№ 10 (466) Читать
Наталья Гринберг

Наталья Гринберг

Ураган

Одноактная пьеса
 
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
MAША: интеллигентная женщина лет 50.
МИША: её муж, энергичный мужчина лет 50.
РОЗА: соседка Миши и Маши, предпочтительно худенькая женщина лет 80, бывшая узница фашистского концентрационного лагеря.
АЛЬБЕРТ, МУЖ РОЗЫ: сосед Миши и Маши, хорошо сохранившийся мужчина лет 80, бывший узник фашистского концентрационного лагеря.
ГЕНРИ ГОЛЬДФАРБ: сосед всех предыдущих действующих лиц. Сгорбленный мужчина около 100 лет, бывший узник фашистского концентрационного лагеря.
Действие происходит в начале 10-х годов ХХI века в районе большого Майами, штат Флорида, в квартире с огромным окном, в многоэтажном доме прямо на океане. Сцена разделена на основную и меньшую, вспомогательную.
СЦЕНА I
МАША стоит на вспомогательной сцене
МАША (задумывается. Обращаясь к зрителям, без пафоса).

№ 9 (465) Читать
София Никитина

София Никитина

О людях и... флаконах

Какого рожна?
 
Эта история произошла много лет назад. Я тогда работала приблизительно в километре от своего дома. Транспорт как-то не вписывался в мой маршрут на работу. Надо было куда-то в противоположную моей работе сторону уехать, потом перейти дорогу, пересесть на другой автобус, обогнуть петлёй полгорода и в итоге остановиться за пол-остановки от работы. Логике такой маршрут не поддавался никакой. Так что каждое утро и вечер я имела себе небольшой полезный для здоровья променад.
Голова работала в пути на полную катушку. И это-то я сделаю, и того-то я прищучу, а этой так прямо и скажу…
Но в мои такие умные и смелые планы на будущее внезапно ворвалась одна интересная семейка. Выходила я на работу, можно сказать, с рассветом. И вот иду я по дорожке, вся в думах, в начале дум. До кровавой развязки ещё не дошла.

№ 8 (464) Читать
Григорий Трестман

Григорий Трестман

О книге Виктора Голкова «Перекрёсток ноль»

Петь не могу!
Это воспой!
М. Цветаева
 
Непереносимая мука, пограничное состояние между немотой и прозрением, атмосфера, сжавшаяся в точку, когда не осталось места ни вдоху, ни выдоху, – вот изначальные координаты поэзии Виктора Голкова. Его поэтическая жизнь начинается там, где другие формы жизни отмирают. Но даже в этой ситуации Виктор Голков придаёт эмоциональному выплеску Марины Цветаевой (см. эпиграф) эпическое дыхание:
 

Не пишется – такая пустота.
Кромешный зной, последняя черта.
И рокового времени приметы,
кровавый бред впитавшие газеты.
Готов ли к смерти? К жизни не готов,
и снится мне ночами Кишинёв…
 
Он весь ‒ родом из детства. Но не ностальгия придаёт ему силы, чтобы достойно тащить себя через все препоны навалившейся реальности, ‒ скорее, силы детства питают ностальгию:
 

И стоишь, как Гулливер
персонаж из детской книжки,
бывший юный пионер,
задыхаясь от одышки.

№ 8 (464) Читать
Александр Брунько

Александр Брунько

Как светел мир!

Письма Александра Брунько Александру Иванникову и Татьяне Крещенской
 
Письма ушедшего времени. Первое датируется мартом 1976 года, последнее – декабрём 1991. В начале переписки автору было 28, его адресатам ещё меньше. Молодость... Надежды, казавшиеся вполне реальными. Но на заднем плане, то приближаясь впритык, то отступая на пару шагов, неотступно маячит «алкогольный соблазн», с которым Брунько поначалу играет в кошки-мышки, не вполне отдавая себе отчёт, что вскоре будет съеден с потрохами. Но это завтра... А сегодня можно говорить с любимыми друзьями о жизни и поэзии, не отделяя одно от другого. Знать, что искусство ничего не поправит – и всё-таки надеяться на это.
В письмах стихи. Разные. Некоторые стоят вровень с лучшими, некоторые пишутся только для поддержания формы.

№ 7 (463) Читать
Мария Бушуева

Мария Бушуева

Время, проходящее через нас

Ностальгические мотивы поэзии «Кочевья»
Кочевье. – Составитель Т.Ивлева. – Киев: Каяла, СПб.: Алетейя, 2018 – 416 с.
 
Обычно концепцию сборника стихов, прозы или публицистики определяет составитель (составители). Данная антология, на мой взгляд, – не исключение. В названии, аннотации и подборке стихов самой Татьяны Ивлевой главная тема задана – кочевье, добровольное или вынужденное – и, так сказать, ментальная проекция реальной темы: кочевье как современный культурологический феномен. Соответственен и подбор авторов: «В предлагаемом сборнике собрано творчество авторов, вышедших из одного ментального пространства, обозначенного русским языком, – ныне живущих в разных уголках мира». В число этих «разных уголков» вошли: Москва (Лера Мурашова, Элла Крылова и другие авторы из Белокаменной)…

№ 6 (462) Читать
Владимир Редин

Владимир Редин

Тень

Он рассказывал:
Это выяснилось осенью, под вечер, когда жёлтый холодный слизняк-солнце быстро сползает по стеклу небосклона. Тихон стоял спиной к светилу, но от него не падала тень. Там, где она должна быть, земля была освещена. Он поднял руку и помахал ей над головой. Пусто. Подошёл к стене дома, в которую упирались солнечные лучи, безрезультатно, тени не было.
 
Мы заинтересовано устроились поудобнее на своих местах, и слушали. Жаркий летний день обещал неспешную вялость отдыха.
 
Мучимый сознанием абсурдности ситуации, Тихон впал в состояние анабиоза. То есть он существовал, но его не было, потому как реальный объект под названием тело Тихона не воспринимался солнцем в качестве преграды, что присуще даже пьяному забору простодушного соседа. К нему и отправился Тихон. К соседу. Мимо отбрасывающего тень забора.

№ 5 (461) Читать

Свободный поиск

Головоломка Шестнадцать

головоломка Шестнадцать

crossword.nalench.com