Рубрика: Новый Монтень

Вениамин Кисилевский

Вениамин Кисилевский

Рассказы из серии «Мимоходом»

Послание
 
Писателю, назовём его условно В., пришло послание от юной жительницы приморского города. Поведала, что прочитала одну его книжку, и судьба описываемой героини настолько совпадала с её собственной, что почувствовала она неодолимое желание поговорить об этом с автором. Подготовительную работу уже провела: ознакомилась с информацией о нём в Википедии, с его фотографиями. Присовокупила она к тексту и свою фотографию. На берегу моря, не отяготив себя излишними одеяниями. Если не воспользовалась для этого своими давними или даже, не исключалось, чужими снимками, паспорт ей выдали совсем недавно. Встреча с автором книги мнилась ей до того увлекательной, что согласна была лично прибыть в город его пребывания. Но было бы куда лучше, если бы он сам приехал к ней; море теплеет день ото дня, к тому же город у них очень красивый, много всяких достопримечательностей и вообще есть чем позабавиться, всё это она ему гарантирует, он не пожалеет.

№ 26 (482) Читать
Виктор Ген

Виктор Ген

Лаконизмы

Путешествия
 
Мечты о путешествиях – это как любовь к пробковому шлему, который я никогда не надевал на себя.

Странности
 
Е.К.
 
Что означает, что я не могу злиться на неё?
Наверное, что-то означает…
 
Вечер
 
Солнце опустилось низко и оставило в окне только отсветы. Плечи стали холодными, и я накинул халат. Через минуту наступившее тепло примирило с внешним миром, и можно было продолжить исследование внутреннего. Он сопротивлялся и не поддавался вторжению. На поверхность выплывали только воспоминания об идиотских снах. Работа не шла. От этого наваждения помог избавиться дождь, я прилёг и слушал неспешный перестук капель по подоконнику. В эти минуты одиночество стало казаться благом.
 
О счастье
 
Счастье для меня – это возможность баловаться и получать отклик от кошки в виде мурлыкания и овевания хвостом моих ног; от собаки – когда она тычется своим мокрым носом в мою ладонь; от женщины, которая готова делать всё перечисленное и вдобавок выслушивать и наблюдать мои дурачества и смеяться, смеяться и смеяться.

№ 25 (481) Читать
Иосиф Куралов

Иосиф Куралов

Люди забыли истину…

Сапог и очкарик
 
Кажется, фамилия его была Сапогов. Кличка Сапог – точно помню. Мне лет 12–13. Он на год старше, крупнее и тяжелее меня. Постоянно, в школе и на улице, достаёт меня словом «очкарик» (ношу очки с 8 лет), тупо дразнит, изображая пальцами очки на своей морде.
Однажды, после очередного такого «подкола», я, забыв снять очки, кинулся на Сапога, и он разбил их мне прямо на лице. Несколько осколков попало в левый глаз. Вызвали «Скорую». Меня увезли. Осколки вынули, глаз промыли.
Через неделю я увидел Сапога на улице, недалеко от нашего дома. Я вышел и предложил: давай продолжим один на один. Он согласился. Я снял новые очки, положил в карман брюк. Мы сцепились. Он довольно быстро уложил меня и заорал: сдавайся! Я не сдавался. И тогда он совершил подлость: сидя на мне сверху, нащупал мои очки, несколько раз ударил по ним кулаком и разбил их прямо в кармане.

№ 24 (480) Читать
Ирина Карпинос

Ирина Карпинос

Как по улицам Киева-Вия…

Новелла
 
Я жил в старом доме на улице Тарасовской (ближе к Жилянской) и писал какие-то заметки о Серебряном веке. По ночам мне не спалось, и только под утро проваливался я в зыбкую дрёму. Грань между явью и сном становилась с каждым днём более условной. Мне снились обитатели «Клака» – киевского литературно-артистического клуба в подвале на Николаевской. С удивлением и восторгом узнавал я знаменитые лица, которые, как мне казалось, не имели к моему городу никакого отношения. Обстановочка очень напоминала питерскую «Бродячую собаку», и тем не менее я был уверен, что кино, которое краем глаза подсмотрел, «снималось» именно в Киеве 10-х годов ХХ века. Однажды привиделась мне молодая женщина в синем платье, с удивительно знакомым лицом. Она подошла ко мне в гостинице «Континенталь», попросила прикурить и потребовала, чтобы я проводил её домой.

№ 23 (479) Читать
Вячеслав Лобачёв

Вячеслав Лобачёв

Стихи, обагрённые кровью

Памяти Семёна Самуиловича Виленского
В.Л.
 
Неужели нас ничему не учит история, и всё возвращается на круги своя? По России расползается раковая опухоль сталинизма. Трудно это представить, но семьдесят процентов населения (по данным социологических опросов) считает, что «великий вождь и учитель» был лучшим руководителем страны в прошлом, двадцатом, веке.
В современной России установлено свыше ста памятников кровавому диктатору. И это не только бронзовые бюсты, но и статуи в полный рост. Они появились в Москве, Санкт-Петербурге, Ярославле, Тамбове, Архангельске, Соликамске, Мирном.… Но всех превзошел Кавказ: Северная и Южная Осетия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия… Их там понатыкано почти в каждом населённом пункте. А вот в Якутске на постаменте памятника Сталину выбита надпись: «От ветеранов Великой Отечественной войны и благодарных потомков».

№ 22 (478) Читать
Ольга Андреева

Ольга Андреева

Метаязык метавремени Владимира Строчкова

Лучше всех о стихах Владимира Строчкова написал сам Владимир Строчков. Читатель, уже знакомый с его предыдущей большой книгой «Наречия и обстоятельства», согласится с такой трактовкой и восхитится ею:
«И картина у меня получалась такая: мир – как внешний, так и внутренний – неограниченно сложен и, главное, принципиально неоднозначен. Материя и Дух в нём не торгуются по поводу чечевичной похлебки, а сосуществуют на равных правах, на правах равноправных гипотез, но гипотез рабочих, работающих. Вещи, явления и смыслы непрерывно взаимодействуют, изменяются и перетекают друг в друга. Чтобы уметь говорить об этом мире, нужен язык эквивалентной сложности и многозначности, то есть и не язык в обычном смысле даже, а сумма произвольного множества языков, знаковых систем и культурных кодов, язык языков, метаязык, как сейчас говорят; абсолютно открытая система без каких-либо внешних табу.

№ 21 (477) Читать
Анастасия Сумеди

Анастасия Сумеди

Слышу я – флейта двойная запела

Поэтика Григория Кружкова
 
Григорий Кружков уверенно разоблачает признанные стереотипы. На место обращённых в развалины образов он возводит новые, часто парадоксальные, но очень чёткие ассоциации. Стихотворение, название которого вынесено в заглавие целого сборника Кружкова, – «Двойная флейта», один из замковых камней в архитектуре его поэтической мысли. Поэт соединил в одном стихотворении культурные и литературные пласты двухтысячелетней истории, причём все они тесно сопряжены с действительностью. Отметим основные черты поэтики Кружкова, позволившие объединить эти пласты, на примере «Двойной флейты».
 

Двойная флейта
 
Памяти С.А. и М.Г.
 
Слышали жители маленькой цитадели,
как пред рассветом в воздухе пчёлы гудели,
или не пчёлы, но в воздухе что-то дрожало,
полнился воздух пеньем какой-то свирели
или стрелы оперённой, чьё горькое жало
жаловалось, не достигая трепещущей цели.

№ 20 (476) Читать
Лера Мурашова

Лера Мурашова

«И будет мне по слову и по вере…»

размышления обывателя о святости
 
Напрасно стать земной хотела, –
Мне надо подвиг свой нести.
Елизавета Кузьмина-Караваева
 
Прескриптум
 
Заранее прошу прощения у читателей за несвязность и отрывочность своего повествования. Оно предполагает знакомство с основными событиями жизни моей героини. Для этого я постаралась составить максимально подробную биографию Елизаветы Кузьминой-Караваевой (Матери Марии), которая опубликована на её странице.
 
*
 
Свои заметки о судьбе и поэзии Елизаветы Кузьминой-Караваевой (по второму браку Скобцовой, известной всему миру под именем матери Марии), женщине, вся жизнь и вся натура которой есть сплошное исключение из всех правил, мне хотелось бы начать с цитаты Константина Мочульского: «Тяжба Иова, боренья Иакова, материнство, как страшный…

№ 19 (475) Читать
Сергей Слепухин

Сергей Слепухин

Главы из книги «Неугасимо» (часть 2)

Окончание. Начало в № 474 от 11 июня 2019 года
 
В итоговой графе
 
Так уж устроен врач, что всякий раз с новым и странным чувством он приглядывается к окружающим его людям, снова поражается, как мало среди них здоровых, почти каждый чем-то болен. Но если врач к тому же ещё и поэт, его главным пациентом становится время, в котором ему и его современникам выпало жить, и весь мир воспринимается как одна громадная, сплошная больница. Несомненно, нормальный человек это человек больной, а счастливый, здоровый, довольный жизнью – лишь редкое уродство, увы, резкое отклонение от нормы.
И врача, и поэта интересует человек страдающий. Привычка к чужому страданию, «очерствение», врачу необходимо, а поэту и художнику – противопоказано. Живший в «губернском городе С».

№ 18 (474) Читать
Сергей Слепухин

Сергей Слепухин

Главы из книги «Неугасимо» (часть 1)

Пролог
 
Довлатов то и дело встревал в разговор и говорил из-за плеча:
– Я знаю про него дурацкую историю...
Они с друзьями сидели в компании у Марианны Волковой, подруга выкладывала на стол портреты известных людей. В тот момент и родилась идея выпустить альбом «Не только Бродский», составленный из фото Волковой с примечаниями Довлатова.
Я достал с полки любимую книгу, в сотый раз перелистал её и подумал: а ведь я тоже знаю немало историй. Что, если их собрать воедино? Пусть это будут рассказы о людях, которые давно ушли, но по-прежнему продолжают жить в моём сердце. Портреты писателей, преимущественно поэтов.
Прошлое это не то, чего больше нет, это та его частица, что ещё остаётся живой. Здесь и Сейчас. История – продукт определённого рода усилий, направленных на то, чтобы оживлять прошлое, опираясь на те его следы, которые мы находим в своём настоящем, но, как когда-то шутливо заметил Ежи Лец, «если убрать из истории всю ложь, то это отнюдь не значит, что останется только правда.

№ 17 (473) Читать
Регина Ковенацкая

Регина Ковенацкая

Цвет граната, Дон-Кихот и… сувенирное ухо

Бусы Сергея Параджанова
Из блокнота переводчицы
 
Тбилиси, 1986 год − Международный фестиваль документального кино. Все участники, гости фестиваля, тбилисские деятели кино – в зале. Польские, чешские и румынские режиссёры спрашивают: «Где Сергей Параджанов? Что с ним? Где он?». Я сопровождаю главного редактора польского журнала «Film» Чеслава Дондзилло (Czesław Dondziłło, 1943-2018), который обязательно хочет встретиться с Параджановым. Нахожу знакомого грузинского режиссёра и задаю тот же вопрос. Он смущённо отвечает: «Мы все любим и уважаем Параджанова, но Серго сейчас... как бы это сказать... вне официальных мероприятий. Если хотите, мы можем пойти к нему в гости...». Мы, конечно, хотели, ещё как... и взяли с собой двух румынских режиссёров и чешского с переводчицей.
 
И вот мы идём по горбатой улице старого Тбилиси, где поселилась сказка Серго Параджанова.

№ 16 (472) Читать
Светлана Замлелова

Светлана Замлелова

Бродяга

Товарищ, мы едем далёко,
Подальше от нашей земли…
Из песни

* * *
 
На Руси, по верному и в высшей степени трогательному замечанию А. И. Солженицына, «были мастеровые с ремешками в волосах, сеятели с бородой по пояс, крестьяне на тройках, лихие казаки, вольные бродяги…»
«Никого! Никого их нет!» – сокрушается Солженицын. И это правда: перевелись бородатые сеятели, исчезли тройки. И только насчёт бродяг, думается, неправ был известный писатель. Неистребима и неисчислима «Русь бродячая»! И не зарастают под ногами бродяг дорожки «от моря до моря, до Киева-города».
Мастеровые, крестьяне и прочие достойные люди обитали, без всякого сомнения, и в других землях. У нас же они имели свой особенный колорит, отличавший их от родственных иноземных сословий. Не отказывая американцам и французам в силе икроножных мышц или неприхотливости желудков, дерзнём предположить, что бродяжничество на Руси явление не социального, но психологического порядка.

№ 15 (471) Читать

Свободный поиск

Головоломка Шестнадцать

головоломка Шестнадцать

crossword.nalench.com

На сайте Artua Gallery можно a купить картину недорого /a

На сайте Artua Gallery можно a купить картину недорого /a

artuagallery.com