Рубрика: Новый Монтень

Светлана Замлелова

Светлана Замлелова

Макарушка

Отрывок из романа «В некотором царстве…»
 
Ещё до освобождения крестьян, в Москве на Вороньей улице в Рогожской слободе в доме мещанина Пафнутия Осиповича Трындина, исповедовавшего древлеправославную веру, появился на свет мальчик Макарий. Или, как его попросту стали называть, Макарушка.
Отец Макарушки – Пафнутий Осипович – имел небольшую мучную торговлю на той же Вороньей улице. Мать блюла заветы старины, доглядывая, как бы кто из домашних чего не нарушил, и потихоньку мечтала о невиданном доселе благочестии. Ещё бывшей в тяжести, ей хотелось получить знамения. Вернее, мечталось ей, чтобы младенец стяжал судьбу праведника и чтобы в подтверждение тому был дан ей какой-нибудь знак. Втайне дерзала помышлять она о взыгрании во чреве. Но младенец, если и поворачивался, то играть никак не хотел, а равно и голоса не подавал.

№ 18 (402) Читать
Эвелина Ракитская

Эвелина Ракитская

«То ли свет, то ли звук, то ли миг…»

О книге Бориса Сусловича «Царскосельский Эйлат»
 
Книга Бориса Сусловича «Царскосельский Эйлат» – серьёзный труд, поэтому написать о ней мне было сложно. Наконец я решилась. Книга состоит из произведений разных жанров: пушкиноведение, короткая проза (рассказы-новеллы), эссе о любимых автором поэтах (Блоке, Цветаевой, Пушкине, Мандельштаме, Бродском), стихотворения, повесть «Царскосельский вокзал».
Необычна эта книга тем, что одной из главных задач автора была сама композиция. Расположенные в определённом порядке произведения Б. Сусловича – уже высказывание некоей идеи. Автор переносит нас в мир русской литературы – кому-то хорошо знакомый, а для кого-то могущий явиться открытием, которое на долгие годы заставит читателя «заболеть» не только стихами, но и неразрешимыми вопросами: почему стрелялся Пушкин? Как жил Мандельштам? Зачем вернулась в Россию Цветаева? Почему при жизни не признавали талант Иннокентия Анненского и обязательно ли поэту умереть, чтобы быть признанным?.

№ 17 (401) Читать
Юрий Лифшиц

Юрий Лифшиц

«Синьор Дильдо» графа Уилмота. Проблемы перевода

Всё-таки русские поэты-переводчики прошлых лет потрудились на славу. Какую страну мира ни возьми, о каком народе ни упомяни, лучшие представители той или иной национальной литературы в общем и целом переведены. И переведены неплохо. Перечислять имена зарубежных авторов нет нужды, тем более что переводчики золотого, серебряного и – да позволительно мне будет ввести свежий культурологический предикат – бронзового века русской поэзии добрались местами и до полуклассических, а то и вовсе недоклассических поэтов. И кто бы в России знал последних, если бы не труды русских подвижников. Полностью литературу целого народа – один к одному – не переведёшь, да и незачем. Слава Богу, мимо гениев, крупных талантов и просто одарённых поэтов ближнего и дальнего, как нынче модно выражаться, зарубежья наши лучшие переводчики не прошли.

№ 16 (400) Читать
Эльдар Ахадов

Эльдар Ахадов

45 миниатюр из новой книги «Бытие»

Предисловие
 
Понимаю, что некоторым служителям науки мои мысли, может быть, покажутся не достаточно компетентными, а некоторым верующим – ересью, но это – мои мысли. Хороши ли они или не достаточно хороши для кого-то другого, я изложил их в этой книге так, как мог. Это – моя личная точка зрения на бытие. И она имеет право на существование, даже если – и не в состоянии охватить какие-то стороны жизни, местами противоречива, в чём-то косноязычна и неопределённа, но это – бытие, увиденное моими глазами, прочувствованное моим сердцем, пережитое моей судьбой. А примут ли её другие, понадобится ли это им: решат те, кто прочтут книгу. Впрочем, как и те, кто откажутся её читать. Это их право, и их выбор. И я его принимаю.
Все люди приходят в этот мир на очень-очень короткое время.

№ 15 (399) Читать
Рая Кучмезова

Рая Кучмезова

Узнавание истин

Я напишу...
 
Помню, ведь помню, когда и как впервые сказала: – Я напишу.
Через день носила молоко соседям, и мне нравилось заходить в комнату, в которой как будто жила сирень – всегда встречал меня её запах.
Откуда-то они приехали, купили дом Масхута и жили. У меня маленький бидончик и радость. Споткнулась о крик мужа, который им и ногой отшвырнул дверь и ушёл, меня и не заметив.
Она стояла у окна.
Стояла, и казалось, что она досмотрела, как за окном сгорел её дом, всё сгорело. Повернулась ко мне, бежали, бежали слёзы по лицу и неожиданно, нелепо я сказала: «Я напишу про вас».
Всё объясню, за всё перед ней извинюсь, найду смысл этой её боли и ещё что-то я обещала ей, сказав: «Я напишу про вас», – и она улыбнулась.
Отчётливо помню этот день – он многое переиначил, он принёс страдания моим родителям и оставил чувство неизбывной вины перед ними – это история другая.

№ 14 (398) Читать
Александр Балтин

Александр Балтин

Нас изменили холодильник и телефон

Кривая правда Скалозуба
 
…потому, что телефон и холодильник (всего лишь, хотя это великие изобретения) изменили  нас сильно, а «Дон Кихот», «Мёртвые души» и «Мастер и Маргарита» – никак…
Утверждение Р. Музиля – «Что остаётся от книг? Мы – изменённые», – к сожаленью, всего лишь прекраснодушие, тщетная надежда автора, всю жизнь потратившего на сочинение огромного, великого романа.
То ничтожное место, какое занимает в сознание современного человека классическая литература, свидетельствует не о кривом, чрезмерно прагматичном воспитании, а о том, что книги не дают ответов на необходимые вопросы и никак не помогают жить.
Болтовня про вечность – мол, ждущую писателей – самоуспокоение неудачников.
Какая вечность? Помилуйте!
Мы о литературе Атлантиды не имеем никакого представленья, не говоря о том, что попросту не знаем, была ли она сама.

№ 13 (397) Читать
Татьяна Бондарчук

Татьяна Бондарчук

Всё это было, было не со мной…

Творческий конкурс в Литинститут я прошла с первого раза. Но у меня уже было высшее гуманитарное образование, а в 1984 году два таких образования иметь запрещалось. Один из многочисленных совковых дебилизмов: ау, кто плачет за совком?
– Поступай по аттестату,– посоветовала подруга. И я поступила. Ещё при первом ректоре – балагуре Пименове. Вместе с Алексеем Сосной и Наташей Варлей. Драматург Пименов открыто называл литературный – своим институтом. Этакий феодал.
– Некоторые идут в Литинститут,– говорил он нам 1-го сентября,– потому что спать можно долго. Нет, ребята, нужно вставать в шесть утра и работать. Пробыл он, правда, недолго. Всего год. Его сменил Евгений Юрьевич Сидоров, позже ставший на недолгое время министром культуры. Работу в лите он никогда не прекращал.
Боря Бурда предупреждал: «Представляешь, сколько людей может совершить пятиминутную прогулку от метро «Пушкинская» и рассказать о твоём дипломе?» Но три с половиной года никто этого не делал.

№ 12 (396) Читать
Андрей Краевский

Андрей Краевский

Рецензия на книгу Станислава Айдиняна «Четырёхлистник»

(Станислав Айдинян, «Четырехлистник: – Константин Бальмонт, Анастасия и Марина Цветаевы, Анатолий Виноградов» – очерки, статьи, исследования. – Москва: Экслибрис-Пресс, 2017. – 424 с.)
Перед нами новая книга Станислава Айдиняна «Четырёхлистник», вышедшая в издательстве «Экслибрис-Пресс» в 2017 году. Автор, чья предыдущая книга стихов «Механика небесных жерновов» стала своего рода итогом его многолетней поэтической деятельности, в этот раз погружает читателей в мир минувшего, в духовный мир и атмосферу жизни четырёх ярких представителей отечественной литературы первой половины XX века: Константина Бальмонта, Марины и Анастасии Цветаевых, Анатолия Виноградова.
Обращение к прошлому не случайно – накопленный Айдиняном богатый литературоведческий материал ждал, когда настанет его час, час такой развёрнутой публикации.

№ 12 (396) Читать
Михаил Спивак

Михаил Спивак

Современные люди

Современные люди
 
В учебном центре канадского города Виннипега я веду шахматы, однако в тот день коллега попросил подменить его на предмете естествознания. Захожу в класс – сидят малявки пяти-шести лет.
– Здравствуй, дядя Миша! – кричат мне. Белокурый мальчик Коля машет рукой:
– Привет!
– Привет, – здороваюсь с ними.
Так как в Канаде не принято обращаться к старшим по имени и отчеству, то и мы, преподаватели, не требуем соблюдения условностей.  Дети называют учителей дядями и тётями.
– Что вам на прошлом уроке рассказывал дядя Дима?
– Про древних людей! – зашумели, загалдели они с места.
– Хорошо, продолжаем тогда о них. Жили древние люди в пещерах, спали прямо на голых и холодных камнях, шкуры иногда подкладывали; питались сырым мясом, ягодами и съедобными корешками…
Смотрю, Коля тянет руку.

№ 10 (394) Читать
Борис Суслович

Борис Суслович

Праздник. Стихотворения в прозе

Галочка
 
Как он оказался на улице, насквозь продуваемой ледяным ветром? Куда шёл, лихорадочно вертя головой из стороны в сторону? Рядом никого не было, на улице находился всего один дом. Зашёл внутрь, поднялся по лестнице. Звонок, второй, третий. Толкнув дверь, обнаружил, что она не заперта. Оказалось, это его квартира, в которой жили чужие люди. Но сейчас здесь было пусто, да и обстановка ничем не отличалась от давнишней, будто никто никуда не уезжал. Даже огромный буфет, памятник детства, со всеми бесчисленными ящичками, полками, дверцами стоял на прежнем месте.              
В спальне почувствовал, что он не один. «Здравствуй. Спасибо, что заглянул, – в отцовском голосе не слышалось ни упрёка, ни горечи. Только радость узнавания. – Мама? Только что была. Ей же многих надо повидать, не только меня.

№ 9 (393) Читать
Игорь Шкляревский

Игорь Шкляревский

Золотая блесна. Книга радостей и утешений (часть 3)

Окончание
 
* * *
 
Днём ещё лето, а вечером и утром осень пронизывает холодком. Рябь набегает на лицо, и мой двойник со спиннингом стареет прямо на глазах, а мне стареть нельзя. Я не подсвечник и не статуэтка в лавке антиквара, где уважают старость.
Я знаю, где живу, здесь мне никто не скажет: «Старшим преимущество».
Какие-то шуршавые слова, как попрошайки с шамкающим ртом.
В оригинале звук отчётливый и величавый:
– Сэниорэс приорэс! Что означает – старшим преимущество. Латынь.
Рябь улеглась, лицо помолодело. Я подымаюсь по крутому склону – без одышки, мне стареть нельзя.
Марухин и Олег уплыли на попутной лодке за провизией, и я – один, иду и громко повторяю:
– Сэниорэс приорэс!
 
* * *
 
Белая кружка, соль, зелёный огурец на ледниковом камне… Интуитивно я люблю привычные цвета.

№ 9 (393) Читать
Игорь Шкляревский

Игорь Шкляревский

Золотая блесна. Книга радостей и утешений (часть 2)

Продолжение*
 
*
 
(На Сояне)
С холма видны далёкие безлюдные озёра, но я смотрю на них не дольше, чем заполняется родник. Открытые места усугубляют одиночество.
С полным ведром я возвращаюсь к дому. Когда-то здесь пытались разводить лососей, но что-то не учли.
Вокруг чернеют брёвна развалившихся строений, сквозь крыши проросли берёзы, дворы забила дикая малина и двухметровая крапива. Под истлевшими досками старой плотины шумит ручей. Блеск вечернего солнца придаёт запустению этого места какую-то невыразимую грусть, есть что-то притягательное в этом одичании, и почему-то здесь я вспоминаю белые ступени античного театра в Сиракузах.
Вечерний свет и заросли безлюдного холма слегка волнуют память тишиной исчезнувших цивилизаций.
Всех побеждает время. И одинокая могила ихтиолога Варзобова стала привычной частью местного пейзажа, как дерево или валун.

№ 8 (392) Читать

Свободный поиск

Https://neolit.ua/traffic/perevozki/perevozki_po_ukraine

грузоперевозки по Украине https://neolit.ua/traffic/perevozki/perevozki_po_ukraine

neolit.ua