Рубрика: Новый Монтень

Сергей Гусаренко

Сергей Гусаренко

Gaudeamus. Как студенту стать мужчиной и другие академические хлопоты

Фрагмент из книги
 
Illud erat vivere.
Вот это была жизнь! (лат.)
Из Петрония Арбитра.
 
Глава 1. Зимняя сказка
 
На последний в зимней сессии экзамен Ники шёл без страха, но и без особого настроения. Полгода он исправно посещал лекции и на семинарах более или менее успешно создавал видимость знания предмета, потому что действительное знание предмета – привилегия преподавателя. Доцент Виктор Константинович Голуба выделял Ники среди других студентов и на лекциях иногда шутя обращался к нему: «А что скажет по этому поводу Николай Фёдорович?» Ники при таком обращении смущался и, конечно же, ничего не мог сказать «по этому поводу», потому что, как правило, понятия не имел, о чём идет речь.
Как бы то ни было, Ники зарекомендовал себя добросовестным студентом, к тому же, два предыдущих экзамена он сдал на «хорошо» и «отлично» и положенные три дня на подготовку к третьему использовал по назначению: изнывая от безделья, шатался по общежитию, валялся с учебником на постели.

№ 3 (495) Читать
Елена Севрюгина

Елена Севрюгина

У истоков оптимистического постмодерна

(рецензия на книгу Романа Смирнова «В городе», ridero. ru, 2018)
 
История знакомства
 
Вот уже скоро год пройдёт с того момента, как я случайно и так счастливо забрела в город Романа Смирнова. Забрела – да так и осталась там вечным жителем. И дело не в том, что заблудилась и не могу найти дорогу обратно – просто не хочется возвращаться. Здесь так хорошо и уютно – здесь практически бесперебойно работает вай-фай, ненавязчиво метёт февральский снежок, иногда даже летом... О, а вот и знакомая лавочка! Привет тебе, родная! Как же я люблю сидеть здесь, в звенящем на все лады парке – осеннем, весеннем, зимнем, летнем... И знаю вроде, что есть другие дела, что жизнь мегаполиса такая быстрая, не оставляющая времени на всяческие раздумья... Но встать и уйти просто нет сил, потому что за год всё стало таким родным и до боли моим – близким, сакральным, сокровенным.

№ 2 (494) Читать
Ирина Карпинос

Ирина Карпинос

На том конце замедленного жеста

Василий Аксёнов и Майя Кармен
 
Однажды на исходе 60-х годов прошлого века популярный молодой советский писатель приехал в Ялту отдохнуть и поработать в Доме творчества. В первый же день в писательской столовой он встретил свою подругу, не менее известную поэтессу. Разговорились. Всплеснув руками, она воскликнула: «Как, ты не знаешь Майю? Сейчас я вас познакомлю!»
С этой реплики начался один из самых знаменитых шестидесятнических романов века: писателя Василия Аксёнова и московской светской львицы-тигрицы Майи Кармен. (В их общей подруге без особого труда можно узнать Беллу Ахмадулину).
Фамилия Кармен этой женщине удивительно подходила и, хотя по паспорту она была Овчинникова, «вся Москва» её знала как жену высокопоставленного режиссёра-документалиста Романа Кармена. Аксёнов и приехавший вместе с ним в Дом творчества поэт Григорий Поженян были наслышаны о Майе.

№ 1 (493) Читать
Эльдар Ахадов

Эльдар Ахадов

Миниатюры из цикла «Размышления»

Милосердие
Милосердие – величайшее сокровище человеческой души. Для него не существует ни победителей, ни побеждённых, ни правых, ни виноватых, ни более достойных, ни менее. Милосердие не ставит никаких условий, не требует ни справедливости, ни возмездия и не нуждается в благодарности. Оно обращено к каждому. Как и в любви, потребность в милосердии есть у всего живого. Очень жаль, что нигде мире нет ни одного памятника Милосердию.

Бессмертные
Есть люди, которые живут так, словно смерти не существует вообще. Они живут, творят, радуются, печалятся, как все мы, но о смерти своей не думают. Им некогда о ней думать, потому что они заботятся о других до последнего мгновения. И мы продолжаем считать их своей опорой, даже когда их уже нет…

Людское
Есть люди, которые никогда не будут жить в достатке, сколько бы они ни зарабатывали.

№ 36 (492) Читать
Яков Каунатор

Яков Каунатор

Белый аист московский

Размышления о феномене Владимира Высоцкого
в семи частях с прологом и эпилогом
 
Белый аист московский
на белое небо взлетел,
чёрный аист московский
нa чёрную землю спустился
Булат Окуджава
 
Эх, душа моя косолапая,
Ты чего болишь, кровью капая,
Кровью капая в пыль дорожную?
Не случится со мной невозможное!
Юлий Ким

Пролог
 
За давностью лет и не упомню, где и от кого услыхал эту замечательную притчу.
В некотором королевстве-государстве жил-был король. (Так ли уж важно знать нам его имя-отчество? Королевств-государств в те времена было великое множество, соответственно и королей-государей. Ладно, если уж вам так хочется, пусть будет Прох Индей.)
И вызывает однажды Прох Индей Первого своего Министра и даёт ему наказ:
– Прослышан я, что в некоей стране высоко в горах проживает великий мудрец.

№ 35 (491) Читать
Аркадий Ровнер

Аркадий Ровнер

Человеческая окраина (часть 2)

Фрагменты ненаписанной книги
 
Начало см. в № 33 (489) 21 ноября 2019 г.
 
Межзвёздная пыль
 
Не случайно астрологи связывают человеческий муравейник с муравейником светил. Люди на самом деле не что иное, как галактики, звёзды, планеты, кометы, астероиды, межзвёздная пыль… Одни образуют центры вращения, другие вращаются вокруг этих центров, но и вокруг последних вращаются ещё более мелкие объекты. Однако было бы легкомысленно устанавливать ценность человека по его положению в этом ансамбле, ведь нередко целые галактики кружатся вокруг ничтожных объектов, а достойнейшие люди сидят на обочине дороги, читая сочинения Ленина.
На спиркинском балагане произошло действительное чудо: пробудился от спячки сомнамбула Абай. И вокруг него, разгоняя звёздную пыль, закружились планеты, кометы и астероиды.

№ 34 (490) Читать
Аркадий Ровнер

Аркадий Ровнер

Человеческая окраина (часть 1)

Фрагменты ненаписанной книги
 
Часть 1
«Бог молодец!»
 
В одном из своих нередких великодушных порывов мой давний приятель Игорь Николаев (под этим именем я его встретил в 1969 году до моей эмиграции в Америку − позже он взял себе более замысловатую фамилию, заимствовав её от третьего мужа своей второй жены) предложил мне полететь вместе с ним и его тогдашней женой Ольгой в Ташкент к Мирзабаю в гости. Я благодарно принял его предложение, и поздно ночью мы с ним сели в самолёт и полетели на восток.
Это было в году 2000-ом или даже раньше. Прилетели мы на рассвете. В аэропорту нас встретил замечательный доктор Лёня, изрезавший весь Ташкент, и повёз на своей машине на квартиру Мирзабая. Я не оговорился, написав «изрезавший» − Лёня был хирургом и по своей должности прооперировал великое множество ташкентцев, так что его знали и любили практически все жители этого города.

№ 33 (489) Читать
Илья Валеев

Илья Валеев

Конец смуты

Князь Иван Никитич Одоевский проснулся среди ночи. Хрипел как удавленник, хватая пересохшими губами прохладный воздух горницы. И никак не мог надышаться. В едва брезжащие оконца била ноябрьская вьюга. Сиплый ветер выл, словно по покойнику. Было зябко вставать из-под угретого за ночь покрывала. Князь сделал усилие и поднялся. Грузно шагая, подошёл к образам и привычно перекрестился.
Потом жадно пил стылую от оконного сквозняка воду. Прислушался. Всё было тихо на Сретенке в ненастный час. Сторожа у рогаток попрятались по избам, словно зная, что и вору такая непогода не по нутру. Изредка побрёхивали собаки, подвывая ветру.
Иван Никитич оглянулся на постель, белевшую как саван, и поймал долгий взгляд супруги. Не увидел, нет, скорее угадал его в полутьме горницы. Знал, что княгиня проснулась от его хрипа. Вернулся на полати и сел у неё в ногах.

№ 32 (488) Читать
Константин Кравцов

Константин Кравцов

Должно быть, умер и за них

О «ледяном атеизме» Георгия Иванова*
 
Акцент-45: Раздел, посвящённый Георгию Иванову
 
Уже много-много лет назад, в августе 1958-го, на юге Франции, в «богомерзком Йере» умер «первый поэт эмиграции», «жуткий маэстро, собирающий весьма ядовитые цветы зла», как отозвался о нём кто-то из эмигрантов. По поводу сей характеристики можно было бы заметить, что, например, в Чернобыльской зоне неотравленных цветов не бывает, но всё же они – цветы и при всей своей отравленности – живые в отличие от вошедших в моду пластиковых имитаций.
Именно это и хочет сказать Иванов, начиная свой «Распад атома» таким признанием: «Я дышу. Может быть, этот воздух отравлен? Но это единственный воздух, которым мне дано дышать».
То, что воздух отравлен, знает теперь каждый. Как и то, что другого воздуха нет и, скорее всего, отравление будет лишь нарастать.

№ 32 (488) Читать
Светлана Замлелова

Светлана Замлелова

Рукопись

В бывшем келейном корпусе разорённого Благовещенского монастыря была найдена пожелтелая рукопись. Несколько сложенных вместе, скрученных трубкой и перетянутых грязной холщовой тесьмой листов покоились в деревянном ковчежце. А ковчежец, похожий на маленького кабана, помещался в стене одной из келий. Когда новые насельники обители – свезённые в монастырь московские беспризорники – граждане юные, но уже бывалые, задумали изукрасить стены временного своего пристанища неприличного содержания карточками, то обнаружили, что один из кирпичей кладки ничем не связан с товарищами и без труда изымается вон. За этим вольным камнем оказалась небольшая ниша с углублением вправо, где, прислонённый к холодным кирпичам, стоял тот самый ковчежец.
Карточки были немедленно забыты, внимание четырёх обитателей кельи переключилось на находку.

№ 31 (487) Читать
Геннадий Хазанов

Геннадий Хазанов

Лучший рисовальщик XX века и другие

Фрагменты романа «Para Bellum»
 
Предуведомление-45
 
Роман для телевидения «Ловец человеков» (название условное) написан в жанре криптоисторической фантастики, когда известные события прошлого получают совершенно иное объяснение. Особенность этого повествования: оно плотно вплетено в ткань реальных событий. Большинство действующих лиц, включая эпизодические личности, это – люди которые жили и действовали в последние месяцы перед началом Великой Отечественной войны. В то же время «Ловец человеков» продолжает цикл Василия Звягинцева «Одиссей покидает Итаку».
Зима 1940 – 1941 года. К Сталину является призрак Аристотеля Фиораванти. Предупреждая его, что большая война погубит империю. Какую, не объясняет. Сталин стреляет в пришедшего почти в упор, безрезультатно.
Вождь испуган, но всё равно приходит к мысли, что «мистика» может оказаться непонятной пока акцией с вполне земными целями.

№ 30 (486) Читать
Елена Севрюгина

Елена Севрюгина

Звезда путеводная Римма

Таисия Вечерина, Лола Звонарёва. Труды и дни Риммы Казаковой:
«Отечество, работа и любовь…». – М.: «Academia», ИЦ «Вест-Консалтинг», 2018
 
Когда в твои руки попадает биография известной, выдающейся личности, пусть и недавно ушедшей из жизни, невольно возникает ощущение, что ты прикасаешься к истории – к тому, что уже свершилось и стало неотъемлемой частью культуры и общества. Говоря иными словами, ты чувствуешь себя литературным археологом, изучающим прошлое.
Но книга Таисии Вечериной и Лолы Звонарёвой, посвящённая жизни и творчеству удивительной женщины и поэта Риммы Казаковой, вызвала у меня совершенно иные чувства. Возможно, потому, что с Риммой Фёдоровной меня связывали десять лет знакомства и дружбы, я не смогла воспринять рассказ о ней как только лишь достояние истории. Нет – здесь всё живое, настоящее, без ненужного хрестоматийного глянца и ложного пафоса, позволяющее ощутить живой пульсирующий нерв никогда не умирающей души поэта.

№ 29 (485) Читать