Рубрика: Новый Монтень

Александр Балтин

Александр Балтин

Нас изменили холодильник и телефон

Кривая правда Скалозуба
 
…потому, что телефон и холодильник (всего лишь, хотя это великие изобретения) изменили  нас сильно, а «Дон Кихот», «Мёртвые души» и «Мастер и Маргарита» – никак…
Утверждение Р. Музиля – «Что остаётся от книг? Мы – изменённые», – к сожаленью, всего лишь прекраснодушие, тщетная надежда автора, всю жизнь потратившего на сочинение огромного, великого романа.
То ничтожное место, какое занимает в сознание современного человека классическая литература, свидетельствует не о кривом, чрезмерно прагматичном воспитании, а о том, что книги не дают ответов на необходимые вопросы и никак не помогают жить.
Болтовня про вечность – мол, ждущую писателей – самоуспокоение неудачников.
Какая вечность? Помилуйте!
Мы о литературе Атлантиды не имеем никакого представленья, не говоря о том, что попросту не знаем, была ли она сама.

№ 13 (397) Читать
Татьяна Бондарчук

Татьяна Бондарчук

Всё это было, было не со мной…

Творческий конкурс в Литинститут я прошла с первого раза. Но у меня уже было высшее гуманитарное образование, а в 1984 году два таких образования иметь запрещалось. Один из многочисленных совковых дебилизмов: ау, кто плачет за совком?
– Поступай по аттестату,– посоветовала подруга. И я поступила. Ещё при первом ректоре – балагуре Пименове. Вместе с Алексеем Сосной и Наташей Варлей. Драматург Пименов открыто называл литературный – своим институтом. Этакий феодал.
– Некоторые идут в Литинститут,– говорил он нам 1-го сентября,– потому что спать можно долго. Нет, ребята, нужно вставать в шесть утра и работать. Пробыл он, правда, недолго. Всего год. Его сменил Евгений Юрьевич Сидоров, позже ставший на недолгое время министром культуры. Работу в лите он никогда не прекращал.
Боря Бурда предупреждал: «Представляешь, сколько людей может совершить пятиминутную прогулку от метро «Пушкинская» и рассказать о твоём дипломе?» Но три с половиной года никто этого не делал.

№ 12 (396) Читать
Андрей Краевский

Андрей Краевский

Рецензия на книгу Станислава Айдиняна «Четырёхлистник»

(Станислав Айдинян, «Четырехлистник: – Константин Бальмонт, Анастасия и Марина Цветаевы, Анатолий Виноградов» – очерки, статьи, исследования. – Москва: Экслибрис-Пресс, 2017. – 424 с.)
Перед нами новая книга Станислава Айдиняна «Четырёхлистник», вышедшая в издательстве «Экслибрис-Пресс» в 2017 году. Автор, чья предыдущая книга стихов «Механика небесных жерновов» стала своего рода итогом его многолетней поэтической деятельности, в этот раз погружает читателей в мир минувшего, в духовный мир и атмосферу жизни четырёх ярких представителей отечественной литературы первой половины XX века: Константина Бальмонта, Марины и Анастасии Цветаевых, Анатолия Виноградова.
Обращение к прошлому не случайно – накопленный Айдиняном богатый литературоведческий материал ждал, когда настанет его час, час такой развёрнутой публикации.

№ 12 (396) Читать
Михаил Спивак

Михаил Спивак

Современные люди

Современные люди
 
В учебном центре канадского города Виннипега я веду шахматы, однако в тот день коллега попросил подменить его на предмете естествознания. Захожу в класс – сидят малявки пяти-шести лет.
– Здравствуй, дядя Миша! – кричат мне. Белокурый мальчик Коля машет рукой:
– Привет!
– Привет, – здороваюсь с ними.
Так как в Канаде не принято обращаться к старшим по имени и отчеству, то и мы, преподаватели, не требуем соблюдения условностей.  Дети называют учителей дядями и тётями.
– Что вам на прошлом уроке рассказывал дядя Дима?
– Про древних людей! – зашумели, загалдели они с места.
– Хорошо, продолжаем тогда о них. Жили древние люди в пещерах, спали прямо на голых и холодных камнях, шкуры иногда подкладывали; питались сырым мясом, ягодами и съедобными корешками…
Смотрю, Коля тянет руку.

№ 10 (394) Читать
Борис Суслович

Борис Суслович

Праздник. Стихотворения в прозе

Галочка
 
Как он оказался на улице, насквозь продуваемой ледяным ветром? Куда шёл, лихорадочно вертя головой из стороны в сторону? Рядом никого не было, на улице находился всего один дом. Зашёл внутрь, поднялся по лестнице. Звонок, второй, третий. Толкнув дверь, обнаружил, что она не заперта. Оказалось, это его квартира, в которой жили чужие люди. Но сейчас здесь было пусто, да и обстановка ничем не отличалась от давнишней, будто никто никуда не уезжал. Даже огромный буфет, памятник детства, со всеми бесчисленными ящичками, полками, дверцами стоял на прежнем месте.              
В спальне почувствовал, что он не один. «Здравствуй. Спасибо, что заглянул, – в отцовском голосе не слышалось ни упрёка, ни горечи. Только радость узнавания. – Мама? Только что была. Ей же многих надо повидать, не только меня.

№ 9 (393) Читать
Игорь Шкляревский

Игорь Шкляревский

Золотая блесна. Книга радостей и утешений (часть 3)

Окончание
 
* * *
 
Днём ещё лето, а вечером и утром осень пронизывает холодком. Рябь набегает на лицо, и мой двойник со спиннингом стареет прямо на глазах, а мне стареть нельзя. Я не подсвечник и не статуэтка в лавке антиквара, где уважают старость.
Я знаю, где живу, здесь мне никто не скажет: «Старшим преимущество».
Какие-то шуршавые слова, как попрошайки с шамкающим ртом.
В оригинале звук отчётливый и величавый:
– Сэниорэс приорэс! Что означает – старшим преимущество. Латынь.
Рябь улеглась, лицо помолодело. Я подымаюсь по крутому склону – без одышки, мне стареть нельзя.
Марухин и Олег уплыли на попутной лодке за провизией, и я – один, иду и громко повторяю:
– Сэниорэс приорэс!
 
* * *
 
Белая кружка, соль, зелёный огурец на ледниковом камне… Интуитивно я люблю привычные цвета.

№ 9 (393) Читать
Игорь Шкляревский

Игорь Шкляревский

Золотая блесна. Книга радостей и утешений (часть 2)

Продолжение*
 
*
 
(На Сояне)
С холма видны далёкие безлюдные озёра, но я смотрю на них не дольше, чем заполняется родник. Открытые места усугубляют одиночество.
С полным ведром я возвращаюсь к дому. Когда-то здесь пытались разводить лососей, но что-то не учли.
Вокруг чернеют брёвна развалившихся строений, сквозь крыши проросли берёзы, дворы забила дикая малина и двухметровая крапива. Под истлевшими досками старой плотины шумит ручей. Блеск вечернего солнца придаёт запустению этого места какую-то невыразимую грусть, есть что-то притягательное в этом одичании, и почему-то здесь я вспоминаю белые ступени античного театра в Сиракузах.
Вечерний свет и заросли безлюдного холма слегка волнуют память тишиной исчезнувших цивилизаций.
Всех побеждает время. И одинокая могила ихтиолога Варзобова стала привычной частью местного пейзажа, как дерево или валун.

№ 8 (392) Читать
Марк Копелев

Марк Копелев

Вчера и сегодня

Рассказы
 
Синяя пальма
 
Каждое утро, выгуливая свою пуделиху Пеппи, прохожу мимо дома соседа, что на углу улиц Saint Nicholas и Katharine. Он, как и я, иммигрант в первом поколении, и у него так же, как у меня, социалистическая родина. Остров зари багровой и немыслимой Свободы. Видимо, от этого счастья он оттуда и слинял. Кроме того, что он кубинец, и что имя его Хосе, я ничего про него не знаю.
– Hi! – говорю, – Buenos días!
– Buenos días, my friend! How are you? – машет рукой Хосе.
– Fine, – отвечаю я.
Американский ритуал вежливости выполнен, и, улыбнувшись друг другу, мы продолжаем заниматься каждый своим делом. Я – выгуливать собаку, а он – мыть свой «Мерседес».
Он очень хозяйственный, этот Хосе. Он вечно копошится на своём участке, который огородил высоким пластмассовым забором.
Хосе многого добился по своим кубинским понятиям.

№ 7 (391) Читать
Игорь Шкляревский

Игорь Шкляревский

Золотая блесна. Книга радостей и утешений

Сюжет – это шомпол, или Вместо предисловия
 
– Игорь Иванович, есть ещё вопросы…
– Задавайте.
– «Золотая блесна». Такая удивительная проза, захватывающая, ни на что не похожая. Как? Откуда? Почему? Я даже не знаю с чем сравнить. Мои знакомые, которым я рекомендовал её прочитать, говорят: «Как быстро всё заканчивается. Хотелось бы продолжения».
– Так её надо перечитывать. Там же нет сюжета. И у них будет ощущение, будто читают в первый раз. Я абсолютно в этом уверен.
Что я могу сказать о «Золотой блесне»? Однажды Дмитрий Сергеевич Лихачёв мне сказал: «Игорь Иванович, напишите прозу. Вы просто обязаны это сделать». И вот тогда я задумался. Как это сказано у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда…».
Так вот «Золотая блесна» выросла из эссе.

№ 7 (391) Читать
София Никитина

София Никитина

Июльский дождь

Два петля
 
Моя замечательная бабушка больше всего на свете боялась того, что я стану портнихой. Бабушка, надо сказать, боялась многого: боялась, что я буду косоглазая, потому что я умела видеть даже то, что происходит у меня за спиной, − особенность моего любопытства творила чудеса.
Боялась, что меня просквозит, что я сломаю ногу, бегая на десятках в лапте, что меня похитят разбойники. Хотя, я думаю, что они бы меня сразу же вернули и доплатили бы ещё, как у О. Генри.
Но от перспективы портняжного моего будущего её просто кидало в дрожь! А кругом, как назло, жили одни портнихи! Наша соседка, тётя Маша, − портниха. Наверху, над нами, − мама моей лучшей подружки Томуси − портниха.
И целыми днями стрекотание швейной машинки, шуршание кальки, крой материи, примерки, полулегальные клиенты, тяжеленный маленький чугунный портняжный утюг.

№ 6 (390) Читать
Фёдор Ошевнев

Фёдор Ошевнев

Шоколадная сила воли

Избитая тема
 
Заключительная часть дня рождения – чаекофепитие с именинным тортом. В зале трёхкомнатной квартиры, за длинным раздвижным столом, человек десять студентов-второкурсников – в ярких молодёжных одеждах, и лишь родители именинника, только что вернувшиеся из театра, выделяются из присутствующих, помимо возраста, строгими вечерними туалетами.
Родителей в подобные минуты частенько обуревают воспоминания, и, как бы в подтверждение того, мать виновника торжества, смахнув со щеки непрошеную слезу, несколько театрально – похоже, ещё под впечатлением спектакля – произнесла, адресуясь к мужу:
– Видишь, отец, уже и жизнь под горку бежит... Нам – по сорок, сыну – девятнадцать... А, кажется, ещё совсем недавно...
– Да-а, – согласно кивнул головой супруг. – Было да прошло, судить не время.

№ 5 (389) Читать
Владимир Райберг

Владимир Райберг

Подземка светлая моя

Такая мелочь, пустячок, исполняемый ежедневно в качестве рефрена в житейской музыке: дорога с работы домой. Она досконально изучена и её колея проходит через все времена года. Но для «пересменки» у неё нет демисезонного «прикида». В зарослях, расположенных у ворот бывшего завода, летом растёт Чистотел. Целебная трава от укусов, царапин и порезов. Имена цветов, как и людей, я пишу с большой буквы. Часто цветы становятся равноправными героями в поэзии и живописи. До лета далеко: ещё только слезливый мартовский февраль. Лениво и нехотя падает снег, приумножая лужи.
Позади осталась «Катюша» на постаменте, а впереди, буквально через десять шагов, длинный подземный коленчатый переход, ведущий к метро «Авиамоторная». «Катюша», а она осталась за воротами, – это памятник на высоком гранитном пьедестале на территории бывшего завода «Компрессор», где в двух бывших цехах, плавильном и кузнечном, расположен наш уютный офис.

№ 4 (388) Читать

Свободный поиск

Https://neolit.ua/traffic/perevozki/perevozki_po_ukraine

грузоперевозки по Украине https://neolit.ua/traffic/perevozki/perevozki_po_ukraine

neolit.ua