Рубрика: Новый Монтень

Александр Ралот

Александр Ралот

«Рабыня» графа Моркова

От автора
 
Я закончил рассказ «Загадка мемориальной доски» и извлёк из дальнего ящика порядком запылившуюся папку с пожелтевшими материалами прошлых эпох. Меня заждались герои новых рассказов и повестей – цари и герцоги, шпионы и разведчики прошедших эпох.
Но не тут-то было. Ящик электронной почты, усиленно мигая, сообщал о всё новых и новых поступлениях. От читателей посыпались письма.
«Ты ещё не всё написал о жизни крепостного гения. Кое-какие моменты не освещены в достаточной мере. Значит, садись и пиши продолжение!»
Слово читателя для меня закон. Так появился на свет этот рассказ.
 
1804 год. Кабинет генерала графа Моркова
 
– Учился, значит?! Академию посещал! Живописец! Художник! От слова худо! – произнеся это Ираклий Иванович Морков подошёл к крепостному, взял за лацканы поношенного сюртука, притянул к себе и продолжил, – если, мне память не изменяет, ты в столицу был отправлен на кондитера учиться.

№ 33 (597) Читать
Илья Журбинский

Илья Журбинский

Рассказы о детстве

Печатная машинка

«Ты пустишь нас по миру, – кричал папа. – Мы будем голодать! Ты не знаешь, что это такое, а я знаю слишком хорошо!»
Я сломал печатную машинку, на которой папа всё время печатал, когда вечером приходил с работы. Повёл каретку не в ту сторону, из машинки высыпались какие-то маленькие металлические шарики, и она перестала работать.
Я научился читать в пять лет. А писать – лишь в шесть с половиной. Но печатать я научился в пять. У нас была немецкая печатная машинка с русскими буквами на круглых клавишах.
Машинка была старенькая, рычажки с буквами иногда не отскакивали сами, а застревали в ленте, и их приходилось осторожно опускать вниз рукой, а буква «ё» почему-то печаталась выше остальных.
В машинку заправлялась бумага, а если нужна была ещё и копия, то между листами можно было вставить копирку, обычно чёрную.

№ 32 (596) Читать
Вячеслав Харченко

Вячеслав Харченко

Падение великих империй

Не сделать
 
Только в 50 лет ощутил все прелести пообещать и не сделать. Раньше, как бывало – мужик сказал, мужик сделал. Кому-нибудь что-нибудь сдуру пообещаешь – и тащишься через всю Москву в законное воскресенье, чтобы появиться на какой-то презентации книги человека, которого видел один раз в жизни в отражении зеркала.
Или сдуру пообещаешь купить слона и подарить его дальнему приятелю, с которым вместе 25 лет назад работал семь дней в ООО «Рога и копыта». И вот ищешь этого слона полгода, даже в Африку летаешь за слоном, потом купишь этого слона втридорога из-под полы, наймёшь Камаз и привезёшь этому самому приятелю, а он такой – да, да, но не тот, не такого я хотел слона, хотел розового, а этот серый какой-то, с ушами.
А сейчас... Пообещаешь три раза: «Да, да, да, буду, буду обязательно, провалиться мне на месте», – а потом в назначенный день в окно посмотришь – метель, мороз – и нафик, нафик.

№ 32 (596) Читать
Леонид Поторак

Леонид Поторак

Гори, любовь моя, гори

Valse Triste

Утром – то ли снег, то ли снег с дождём, к полудню жара, вечером обратно: приморозило до боли в носу и уже к ночи грозило замести. Ох уж эти южные зимы, эти их опасные для лёгких январи. В сумерках встретились у церкви Владимир Иванович Агапов и Игорь Игоревич Беккер. Беккер сперва не узнавал Агапова, а лишь прятал от ветра щёки и глядел вниз. Агапов не помнил, откуда знает Беккера, но заметил в опущенном носу и тонких бровях что-то дружеское и сам не понял, как сказал: «Однако!». Тем более, не пришло ему на ум ни имя этого человека, ни память о том, хорош он или нехорош. И Беккер, услыхав «однако», поднял взгляд и увидел Агапова. Снег разделял их. Беккер задохнулся и отступил, а Агапов, узнавший его, прошептал: «Боже мой…»
– Вы его брат, – сказал Беккер поражённо. – Невероятно, то же лицо…
– Беккер, – вспомнил Агапов, – нет, это не вы.

№ 31 (595) Читать
Ежи Брошкевич

Ежи Брошкевич

Малый Спиритический Сеанс

Избранные рассказы
 
Превосходнейшая забава фараона
 
Когда шёл я к солнцу – хоть и оказалось, что я двигался всего лишь в небытие – мне выпало потрясающее развлечение, какое только непокорные слуги и жрецы могли закатить усопшему властелину. Смех мой слышали все океаны мира, не один лишь священный Нил. Ибо в тот миг, как ваш господин, владыка вечный, хоть и вполне смертный, милостиво соизволил навеки закрыть глаза, вы взялись за титаническую работу – постройку гигантского сооружения, самого большого храма ложного бога Амона. Вы стали уничтожать моё имя. Замазывать его на свитках папируса. Вырезать из лент саркофагов. Соскабливать с металла. Сбивать наскальные письмена. Соскребать со стен и толочь мозаику с моим изображением. Вытравливать из памяти потомков. Чтобы я, как слепец без рода, без племени, вечно скитался, тщетно пытаясь узнать своё имя, понять, кто я такой и способен ли на человеколюбие.

№ 30 (594) Читать
Эльдар Ахадов

Эльдар Ахадов

Сестра Героя

Всю жизнь, с раннего детства до весьма солидного уважаемого возраста, старший брат был для неё героем, образцом для подражания, лучшим из братьев, каких только можно представить себе. Сначала просто как защитник, опекун и покровитель самой младшей сестрёнки, потом как герой-партизан, затем в долгих повторяющихся снах как светлый образ в дверном проёме, ангел, возвратившийся домой…
Её звали Александрой, а старшего брата – Фёдором, но поскольку она была ещё совсем ребёнком-несмышлёнком, то брат называл её ласково Шурочкой и любил поднимать на руках под самый потолок! «Шурочка! Как же я тебя люблю, сестрёнка моя!»
Родился Фёдор Васильевич Улубиков 21 января 1924 года в селе Усть-Уза Шемышейского района Пензенской области. К началу Великой Отечественной войны ему не было 18 лет, и в армию его не брали по возрасту.

№ 29 (593) Читать
Галина Стеценко

Галина Стеценко

Досточки расписные

От автобусной остановки Антон еле плёлся, будто на нём стопудовые ботинки, а в рюкзаке не конспекты лекций – бетонные плиты. Долговязый, согнулся, как старый дед, нахлобучил капюшон куртки, чтобы никого и ничего не видеть. А что увидишь? Чёрная длинная лента тротуара до самого дома, а по ней люди снуют, одинаково чужие. Ветки старых деревьев переплелись решёткой. У тротуара за раскладным столом инвалид-колясочник свои поделки выставил напоказ.
До дома рукой подать. Но Антон не торопился – мать опять пристанет с вопросами об учёбе, и начнутся нравоучения.
В квартире запах котлет. На дверной хлопок из кухни выглянула мать, невысокого роста, в домашнем платье, каштановые волосы туго связаны в хвост.
– Как зачёты?
Антон вяло разделся, вытащил из рюкзака две банки пива.
– Я так и знал, что с этого начнёшь.

№ 29 (593) Читать
Эсфирь Коблер

Эсфирь Коблер

Истоки европеизма

Фрагмент из книги
 
От автора: Книга «Истоки европеизма» первый раз появилась в интернете в 2000 году, затем издавалась в 2003 и 2010 небольшими тиражами. Автора интересовали в первую очередь те произведения европейской культуры, которые повлияли на становление европейской духовной традиции. Однако сейчас, в ХХ1 веке, европейские, в том числе и российские, духовные традиции утрачивают свою идентичность. Поэтому автору кажется, что книга эссе «Истоки европеизма» наиболее актуальна именно сейчас.
 
Агамемнон
 
Европа цезарей, церквей, республик, костров инквизиции, печей Освенцима, войн и революций, Европа духовных подвигов христианства, Возрождения, исследований духа, великой музыки, вселенской философии своим рождением обязана подвигу, жизни и смерти одного человека, чью память она недостаточно чтит: Агамемнону.

№ 28 (592) Читать
Борис Колесов

Борис Колесов

Летний ёжик

Сказ
 
Зимний славный ёжик – это когда мороз трещит, метель метёт, а ты лежишь посреди гари, занесенной снегом: спрятался под опалённым обломком славного кедра и славно посапываешь: видишь славные сны про континентально жаркое лето. У нас такое дело в обычности, потому как ближе к осени уйдут огнём и дымом миллионов десять гектаров леса, а ты, значит, не тушуйся, всё равно ищи себе местечко, чтобы зимой отдохнуть, весной проснуться и радоваться летнему славному пришествию солнышка. Вот начинает она, родная природа, изумрудиться всячески, тогда пожалуйста – имеешь право считать себя летним ёжиком.
В обычности по июню мастерю для семейного удовольствия приятственное местообитание. Люблю строить домики, хоть последнее время дыма и огня хватает с избытком. Сгорит жилище, не сгорит… а что поделаешь, коль пламя не спрашивает моего разрешения на огненное это, непохвальное поселение посреди русских лесов? Нынешним летом сижу в домике.

№ 27 (591) Читать
Александр Рыбин

Александр Рыбин

Заячьи истории (часть 1)

Побрехаец и куча рассерженных ёжиков
 
В один из ненастных дней, осенним ветром во двор к зайцу Побрехайцу занесло клочок газеты. Небольшой такой клочок, в полстранички. Ну и что ж такого, мало ли чего по небу летает от дуновения атмосферы! Ничего, конечно, стоящего никогда и не прилетало – так, то листья жёлтые пожухшие, то ещё какой мусор.
Правда, один раз принесло холодным утренним ветерком почти свежий, хрустящий листок капусты. Да и то Побрехаец был не очень уверен, что этот подарок именно с неба к нему свалился, так как именно вечером предыдущего дня он таскал в погреб мешки с капустой, делал заготовки на зиму. А утром, выйдя на крыльцо, сладко потягиваясь, он и обнаружил на дорожке, ведущей к дому, аппетитный, зелёненький с белыми прожилками листок капустный. Ну да ладно, ветер ли принёс (а утром было ветрено) или сам обронил, не в этом дело.

№ 27 (591) Читать
Любава Горницкая

Любава Горницкая

Третий выпускной

Ханна впервые умирала в месте, где положено жить. Родильный приют купца Попова занимал южный павильон особняка, отданного благотворителем под нужды лечебницы. Жизнь Ханны мерцала тускло, не пробиваясь своими голубино-сизыми искорками сквозь яркую и злую осень фальшивого городка Нахичевани. Настоящий – древний, уже три тысячи лет как ощерившийся в мир островерхими каменными башенками – находился далеко, за горами и лесами. Или, скорее, за душной опожаренной прикавказской степью. Этот же, привычный, скрал его имя, приклеив неловкое «на Дону» и тулился к Ростову боком. Не то сосед, не то независимая приживалка. Он прочил Ханну в новые дочери, смуглолицые, привыкшие к звукам падающих каштанов, снующие по улицам, подобно пчёлам с гербового щита. Но город ждал живых. А Ханна умирала.
Повитуха кое-как выпутала из пуповины ребёнка, синего от удушья, возилась умело, колдовала с животиком и грудиной.

№ 26 (590) Читать
Игорь Терехов

Игорь Терехов

Мадонна и творец

29 января 1837 года – роковая и глубоко загадочная дата
в нашей истории, с бесконечно длительными в ней отзвуками.
Г. Адамович «Одиночество и свобода»
 
В пятницу 29 января (по новому стилю – 10 февраля) 1837 года в 14.45 в своей петербургской квартире в доме Волконских на набережной реки Мойки, 12 скончался Александр Сергеевич Пушкин. Величайший русский поэт ушёл в вечность спустя два дня после дуэли с французским искателем приключений.
За несколько лет до трагедии тот был принят на русскую военную службу сразу офицером в гвардейский полк и быстро снискал популярность в великосветском обществе Петербурга, охочем до заморских затейников. Рослый, белокурый и голубоглазый красавчик, постоянно сыплющий каламбурами и нередко удачными шутками, не знавший отказов от дам, принялся ухаживать за первой красавицей имперской столицы – Натальей Николаевной Пушкиной.

№ 26 (590) Читать