Рубрика: Новый Монтень

Илья Валеев

Илья Валеев

Конец смуты

Князь Иван Никитич Одоевский проснулся среди ночи. Хрипел как удавленник, хватая пересохшими губами прохладный воздух горницы. И никак не мог надышаться. В едва брезжащие оконца била ноябрьская вьюга. Сиплый ветер выл, словно по покойнику. Было зябко вставать из-под угретого за ночь покрывала. Князь сделал усилие и поднялся. Грузно шагая, подошёл к образам и привычно перекрестился.
Потом жадно пил стылую от оконного сквозняка воду. Прислушался. Всё было тихо на Сретенке в ненастный час. Сторожа у рогаток попрятались по избам, словно зная, что и вору такая непогода не по нутру. Изредка побрёхивали собаки, подвывая ветру.
Иван Никитич оглянулся на постель, белевшую как саван, и поймал долгий взгляд супруги. Не увидел, нет, скорее угадал его в полутьме горницы. Знал, что княгиня проснулась от его хрипа. Вернулся на полати и сел у неё в ногах.

№ 32 (488) Читать
Константин Кравцов

Константин Кравцов

Должно быть, умер и за них

О «ледяном атеизме» Георгия Иванова*
 
Акцент-45: Раздел, посвящённый Георгию Иванову
 
Уже много-много лет назад, в августе 1958-го, на юге Франции, в «богомерзком Йере» умер «первый поэт эмиграции», «жуткий маэстро, собирающий весьма ядовитые цветы зла», как отозвался о нём кто-то из эмигрантов. По поводу сей характеристики можно было бы заметить, что, например, в Чернобыльской зоне неотравленных цветов не бывает, но всё же они – цветы и при всей своей отравленности – живые в отличие от вошедших в моду пластиковых имитаций.
Именно это и хочет сказать Иванов, начиная свой «Распад атома» таким признанием: «Я дышу. Может быть, этот воздух отравлен? Но это единственный воздух, которым мне дано дышать».
То, что воздух отравлен, знает теперь каждый. Как и то, что другого воздуха нет и, скорее всего, отравление будет лишь нарастать.

№ 32 (488) Читать
Светлана Замлелова

Светлана Замлелова

Рукопись

В бывшем келейном корпусе разорённого Благовещенского монастыря была найдена пожелтелая рукопись. Несколько сложенных вместе, скрученных трубкой и перетянутых грязной холщовой тесьмой листов покоились в деревянном ковчежце. А ковчежец, похожий на маленького кабана, помещался в стене одной из келий. Когда новые насельники обители – свезённые в монастырь московские беспризорники – граждане юные, но уже бывалые, задумали изукрасить стены временного своего пристанища неприличного содержания карточками, то обнаружили, что один из кирпичей кладки ничем не связан с товарищами и без труда изымается вон. За этим вольным камнем оказалась небольшая ниша с углублением вправо, где, прислонённый к холодным кирпичам, стоял тот самый ковчежец.
Карточки были немедленно забыты, внимание четырёх обитателей кельи переключилось на находку.

№ 31 (487) Читать
Геннадий Хазанов

Геннадий Хазанов

Лучший рисовальщик XX века и другие

Фрагменты романа «Para Bellum»
 
Предуведомление-45
 
Роман для телевидения «Ловец человеков» (название условное) написан в жанре криптоисторической фантастики, когда известные события прошлого получают совершенно иное объяснение. Особенность этого повествования: оно плотно вплетено в ткань реальных событий. Большинство действующих лиц, включая эпизодические личности, это – люди которые жили и действовали в последние месяцы перед началом Великой Отечественной войны. В то же время «Ловец человеков» продолжает цикл Василия Звягинцева «Одиссей покидает Итаку».
Зима 1940 – 1941 года. К Сталину является призрак Аристотеля Фиораванти. Предупреждая его, что большая война погубит империю. Какую, не объясняет. Сталин стреляет в пришедшего почти в упор, безрезультатно.
Вождь испуган, но всё равно приходит к мысли, что «мистика» может оказаться непонятной пока акцией с вполне земными целями.

№ 30 (486) Читать
Елена Севрюгина

Елена Севрюгина

Звезда путеводная Римма

Таисия Вечерина, Лола Звонарёва. Труды и дни Риммы Казаковой:
«Отечество, работа и любовь…». – М.: «Academia», ИЦ «Вест-Консалтинг», 2018
 
Когда в твои руки попадает биография известной, выдающейся личности, пусть и недавно ушедшей из жизни, невольно возникает ощущение, что ты прикасаешься к истории – к тому, что уже свершилось и стало неотъемлемой частью культуры и общества. Говоря иными словами, ты чувствуешь себя литературным археологом, изучающим прошлое.
Но книга Таисии Вечериной и Лолы Звонарёвой, посвящённая жизни и творчеству удивительной женщины и поэта Риммы Казаковой, вызвала у меня совершенно иные чувства. Возможно, потому, что с Риммой Фёдоровной меня связывали десять лет знакомства и дружбы, я не смогла воспринять рассказ о ней как только лишь достояние истории. Нет – здесь всё живое, настоящее, без ненужного хрестоматийного глянца и ложного пафоса, позволяющее ощутить живой пульсирующий нерв никогда не умирающей души поэта.

№ 29 (485) Читать
Илья Криштул

Илья Криштул

Здесь и там

Соперницы
 
В таком огромном «Детском мире» Олечка Бунеева ещё не бывала. Да и мама, которая её сюда привела, тоже, поэтому отдел детских платьев они искали долго. Первым его издалека увидела Олечка и такой восторг заплясал в её глазёнках, что мама даже перестала жалеть будущие потраченные деньги. «Никакими деньгами не измерить детскую радость…» – так думала мама и не заметила, когда восторг вдруг сменился слезами, а радостный смех – жалобным подвыванием. Объяснилось всё просто – навстречу им шла Ирочка Канделябрис, подруга Олечки по детскому садику, тоже с мамой, а в руках… А в руках счастливая Ирочка Канделябрис держала вешалку с прекрасным розовым платьем, тем самым, ради которого Олечка с мамой сюда и приехали. И, что самое ужасное, это платье было последним, о чём Ирочка, конечно, Олечке сразу и сказала.

№ 28 (484) Читать
Ольга Флярковская

Ольга Флярковская

Когда приходят стихи…

О книге Инны Заславской «Белая бабочка»
 
Причуда, ворожба? Не в этом суть!
Инна Заславская

Она случайно впорхнула в мою комнату. Залетела через раскрытое окно из предутренней мглы и не нашла ничего лучшего, как присесть на мой прикроватный столик и сложить крылья… Почти невидимая, почти бесплотная посланница ночи, летнего, ненадолго заснувшего сада, мира теней, полуслов, полузвуков. Слишком крупная для простого мотылька, бабочка слегка пошевелила крыльями, и я заметила на их поверхности лёгкий проступающий узор. Я смотрела на неё неподвижно какое-то время. В ней было что-то переходное, странное. Отчего не улетает, или не липнет назойливо и наивно к свету ночника, не норовит нырнуть под абажур и там закончить свои дни?..
Прошла минута, две. На столике передо мной слегка покачивала белым крылом раскрытая книга.

№ 27 (483) Читать
Вениамин Кисилевский

Вениамин Кисилевский

Рассказы из серии «Мимоходом»

Послание
 
Писателю, назовём его условно В., пришло послание от юной жительницы приморского города. Поведала, что прочитала одну его книжку, и судьба описываемой героини настолько совпадала с её собственной, что почувствовала она неодолимое желание поговорить об этом с автором. Подготовительную работу уже провела: ознакомилась с информацией о нём в Википедии, с его фотографиями. Присовокупила она к тексту и свою фотографию. На берегу моря, не отяготив себя излишними одеяниями. Если не воспользовалась для этого своими давними или даже, не исключалось, чужими снимками, паспорт ей выдали совсем недавно. Встреча с автором книги мнилась ей до того увлекательной, что согласна была лично прибыть в город его пребывания. Но было бы куда лучше, если бы он сам приехал к ней; море теплеет день ото дня, к тому же город у них очень красивый, много всяких достопримечательностей и вообще есть чем позабавиться, всё это она ему гарантирует, он не пожалеет.

№ 26 (482) Читать
Виктор Ген

Виктор Ген

Лаконизмы

Путешествия
 
Мечты о путешествиях – это как любовь к пробковому шлему, который я никогда не надевал на себя.

Странности
 
Е.К.
 
Что означает, что я не могу злиться на неё?
Наверное, что-то означает…
 
Вечер
 
Солнце опустилось низко и оставило в окне только отсветы. Плечи стали холодными, и я накинул халат. Через минуту наступившее тепло примирило с внешним миром, и можно было продолжить исследование внутреннего. Он сопротивлялся и не поддавался вторжению. На поверхность выплывали только воспоминания об идиотских снах. Работа не шла. От этого наваждения помог избавиться дождь, я прилёг и слушал неспешный перестук капель по подоконнику. В эти минуты одиночество стало казаться благом.
 
О счастье
 
Счастье для меня – это возможность баловаться и получать отклик от кошки в виде мурлыкания и овевания хвостом моих ног; от собаки – когда она тычется своим мокрым носом в мою ладонь; от женщины, которая готова делать всё перечисленное и вдобавок выслушивать и наблюдать мои дурачества и смеяться, смеяться и смеяться.

№ 25 (481) Читать
Иосиф Куралов

Иосиф Куралов

Люди забыли истину…

Сапог и очкарик
 
Кажется, фамилия его была Сапогов. Кличка Сапог – точно помню. Мне лет 12–13. Он на год старше, крупнее и тяжелее меня. Постоянно, в школе и на улице, достаёт меня словом «очкарик» (ношу очки с 8 лет), тупо дразнит, изображая пальцами очки на своей морде.
Однажды, после очередного такого «подкола», я, забыв снять очки, кинулся на Сапога, и он разбил их мне прямо на лице. Несколько осколков попало в левый глаз. Вызвали «Скорую». Меня увезли. Осколки вынули, глаз промыли.
Через неделю я увидел Сапога на улице, недалеко от нашего дома. Я вышел и предложил: давай продолжим один на один. Он согласился. Я снял новые очки, положил в карман брюк. Мы сцепились. Он довольно быстро уложил меня и заорал: сдавайся! Я не сдавался. И тогда он совершил подлость: сидя на мне сверху, нащупал мои очки, несколько раз ударил по ним кулаком и разбил их прямо в кармане.

№ 24 (480) Читать
Ирина Карпинос

Ирина Карпинос

Как по улицам Киева-Вия…

Новелла
 
Я жил в старом доме на улице Тарасовской (ближе к Жилянской) и писал какие-то заметки о Серебряном веке. По ночам мне не спалось, и только под утро проваливался я в зыбкую дрёму. Грань между явью и сном становилась с каждым днём более условной. Мне снились обитатели «Клака» – киевского литературно-артистического клуба в подвале на Николаевской. С удивлением и восторгом узнавал я знаменитые лица, которые, как мне казалось, не имели к моему городу никакого отношения. Обстановочка очень напоминала питерскую «Бродячую собаку», и тем не менее я был уверен, что кино, которое краем глаза подсмотрел, «снималось» именно в Киеве 10-х годов ХХ века. Однажды привиделась мне молодая женщина в синем платье, с удивительно знакомым лицом. Она подошла ко мне в гостинице «Континенталь», попросила прикурить и потребовала, чтобы я проводил её домой.

№ 23 (479) Читать
Вячеслав Лобачёв

Вячеслав Лобачёв

Стихи, обагрённые кровью

Памяти Семёна Самуиловича Виленского
В.Л.
 
Неужели нас ничему не учит история, и всё возвращается на круги своя? По России расползается раковая опухоль сталинизма. Трудно это представить, но семьдесят процентов населения (по данным социологических опросов) считает, что «великий вождь и учитель» был лучшим руководителем страны в прошлом, двадцатом, веке.
В современной России установлено свыше ста памятников кровавому диктатору. И это не только бронзовые бюсты, но и статуи в полный рост. Они появились в Москве, Санкт-Петербурге, Ярославле, Тамбове, Архангельске, Соликамске, Мирном.… Но всех превзошел Кавказ: Северная и Южная Осетия, Дагестан, Кабардино-Балкария, Карачаево-Черкесия… Их там понатыкано почти в каждом населённом пункте. А вот в Якутске на постаменте памятника Сталину выбита надпись: «От ветеранов Великой Отечественной войны и благодарных потомков».

№ 22 (478) Читать