Наталья Гриневич

Наталья Гриневич

Четвёртое измерение № 27 (519) от 21 сентября 2020 г.

Подборка: Предчувствие весны

* * *

 

Зелёная дымка почек,

а воздух прогрет до лета,

до чёрного полураспада –

загара на бешеном солнце.

Готовьтесь!

Белые львицы

ещё

в прыжке одиночном

взметнутся к желанной выси –

снег ляжет,

и холод с теплом неуёмным

смешаются

в чреве весны.

 

* * *

 

Бессонница –

глазеть, зевать,

заваривать луну,

жевать, желать,

тянуться к сумрачному свету,

ворчать, ворочаться и выть,

замучивать обрывки фонарей,

фантазий, фраз

и штор настырную неплотность

сминать, сбивать…

под утро засыпая

крепко-крепко.

 

* * *

 

С тобой уже всё случилось,

прохрипит очередной рассвет,

тугой и плавкий,

как эта сентенция.

 

Ты прочитал свои сказки,

ты пропел свои песни,

ты развешал свои плакаты

с героями боевиков,

ты спал с любимыми и нелюбимыми,

впрочем, они все были любимыми

на простынях, жёлтых от лунной подсветки.

 

Ты снова читал сказки

и снова пел песни

со своими детьми,

ты помогал им развешивать постеры,

ты даже пытался им рассказать – про любовь.

 

Да, все сказки о добре,

все песни про любовь,

все герои одинаково независимо смотрят со стен,

а любовь похожа на теплокровный туман

из нежно-извилистых снов.

 

С тобой уже всё…

Нет, всё со мной. 

 

* * *

 

– Ты знаешь, где прячется лето?

– Знаю.

В изящной стеклянной баночке

с клубничным вареньем.

– Думаешь, её надо открыть?

– Думаю.

А иначе не будет пустых баночек

для следующего лета.

 

у тебя еще осталось

несколько капель

на губах…

 

* * *

 

Я держу апельсин –

мне его подарили,

холодный,

с улицы.

Грею в ладонях.

Ещё немного –

и он брызнет

солнцем.

 

* * *

 

«Наш дом – Земля», –

говорила она,

гуляя по улицам Парижа,

прячась от песчаных бурь

в Марокко,

восхищаясь закатами

на побережье Атлантического океана…

 

Он соглашался,

он повторял за ней:

«Мы нашли себя».

 

Но с годами –

старели собаки

в приютах,

где они работали,

сносили ограды,

которые они красили,

стала пресной пицца,

которую они так любили.

 

Все стиралось:

мелькало, мельчало, мель…

 

– Они повзрослели?

– Нет. Повзрослело время. Их время.

– Они догнали его?

– Разве можно догнать ушедшее время...

 

Памяти отца

 

Прости меня, папа,

я не доехала

36 км до Хмельницкого –

города, где ты родился,

до старой липы в твоём дворе,

до убежища в огороде,

где ты, трехлетний,

прятался от разрыва бомб,

до солдата,

у которого ты сидел на коленях,

рассматривая ордена,

до дерева,

с которого ты стрелял из рогатки

в колонну военнопленных,

до твоей школы,

где учились только мальчики,

до переулка,

где ты впервые поцеловал девочку,

до деревянного памятника

с красной звездой

твоим родителям и родным,

где стоит одна дата смерти –

15 мая 1943 года,

до товарняка,

в котором ты, 16-летний,

поехал в Донбасс на шахту…

Но я увидела, как цветут каштаны,

и вдохнула медовый аромат

твоих улиц.

 

* * *

 

многолетие –

дерево

сеткой ветвей

накрывает небо,

замороженная тишина

разбитой чашки,

бубнящего телевизора,

глухого окна

давит

ватным одеялом

сон времени

оседает

у изголовья –

уже, уже, уже…

 

в семь утра

на подножке автобуса

чувствую

жизнь

 

* * *

 

Ночь

заблудшей овечкой

пробежит,

цепляя мерцание звёзд,

лунные тени,

страхи чердачных окон,

и уткнётся в прохладу росы –

июньская.

 

* * *

 

жизнь стирает тебя,

как карточку банкомат,

мат

покричи, побегай,

поставь подножку трамваю,

дай в пятак серой высотке,

она закрывает солнце,

можешь плюнуть в глаза асфальту,

ему не привыкать,

и вообще,

попинай этот мир,

он заслужил.

 

успокоился?

тогда продолжим

дзен бытия

 

Снегопад

 

Распахивает снег

бездонные колодцы,

и время, замедляясь,

кружится вместе с ним.

 

У времени есть снег,

у снега время есть.

В кружение его

хочу я завернуться.

 

 Пройти свой путь земной

 и снова с тихим снегом

 подняться и взлететь,

 спуститься и взойти…

 

В необратимости своей

не совпадаем мы,

в необратимости своей

мы – совпадаем.

 

* * *

 

солнце,

обвитое травами,

уводит за собой

горизонт

 

* * *

 

Сигарета событий

так быстро сгорает

в уголках губ

азиатской страны.

 

Затяжка –

солёной луны отлив.

Мелькнул огонёк

уходящего

лайнера.

 

Последняя ночь –

фильтром-металлоискателем

собирает колечки

на пляже –

окольцевала

меня.

 

Теплые дымки-минуты

вдыхаю.

Прощай, золотистое море!

 

* * *

 

Предчувствие весны –

в неловкости

подтаявшего снега,

в неспешном ритме

солнца на закат

по тусклому окну

вечернего трамвая,

где нет тебя,

но твой остался взгляд

на то,

как синим

сумерки спешат.