Наталья
Даминова

Пост-иерусалимское

А ты меня спаси и защити,
Здесь сутки начинаются с шести.
Я в стену, где ажурная голубка,
Оставила свой скромный пятачок,
И, может, мне за что-то незачёт,
Ты посмотри, как больно и как глупо
Тебя просить, а не благодарить,
И вот сейчас, и трижды повторить,
На вечность заучив пятидесятый.
Прости меня с младенческой слюны,
Мы все однажды были неверны,
Когда-то.

А я стою, сжимая тёмный шарф,
И не глядеть, и в сторону дышать
Дорогами, полями, чудесами.
И пусть голубка не приносит весть,
Здесь сутки наступают ровно в шесть,
А, может, мне не хватит описаний.

* * *

Переулковое, земное,
Незапамятное моё,
Этот город свои основы
На ладони мои даёт.
Открываю его неглинки,
Забираюсь на чердаки,
Этой улице – вечеринки
И немножечко – чудаки.
Дальше будут дышать карнизы,
Старожилы знакомых мест,
Воздух снежной пыльцой пронизан,
Целый месяц ещё зиме
Отступать по мостам и крышам,
Ворковать за моим плечом.
Научаюсь любить и слышать
Каждый шорох и пустячок.

Слова-слова

Перелётность, твоя зима
Наступает на пятки мне.
Вот столбы и дома-дома,
Полотно путей, редкий снег.

Фонари. Городская глушь
Так и тянется рассказать,
Что паук шебуршит в углу,
Что дома-дома, что глаза,

Что в бесснежье приснится сон,
Время-время за рукава,
Свет щекочет меня в висок,
Пусть вначале – слова-слова.

Итака

Назавтра всё не так, опять не так,
И сто итак тебя бросают за борт,
Где женщины с нездешними глазами,
И что-то там ещё о трех китах.

И сто итак своих лежачих бьют,
Назавтра бестелесный неуют,
Седая лампа, пережжённый сахар,
И вечер, как видавший виды знахарь,
В знакомую впадает колею.

Но это будет завтра, а пока
Румяный ветер подобьёт бока,
Как клинья к затерявшимся прохожим,
Беги отведать воду у чинар,
Там женщина – ни мама, ни жена,
Вязальные дела свои отложит,
Нальёт воды, теперь тебе водить,
Назавтра в это время выходить,
Стоять под душем, караулить почту.

Но это будет завтра, а пока
Итака непростительно близка,
Как тополя, разорванные в клочья.

* * *

Малиновое варенье
С сахаром или без,
Полдень в тени деревьев,
Печка, жучка, собес,
Калитка, почтовый ящик,
Травы шумят к дождю,
Внук, быстроногой мальчик
Дополняет этюд,
Мячик прыгает звонче,
Катится под крыльцо,
Превращается к ночи
В лунное колесо.

Огранка

Огранкою, чеканною судьбою
Ты среди ночи в дом мой постучи,
Пусть время не жалеет кирпичи,
Но станет нам подбрасывать с лихвою –
Прожилки, пережитки, имена,
И нам с тобой друг друга променять
Окажется однажды не под силу –
На тёмный город, на ковровый быт,
На все вот эти если, да кабы.

Ты осторожно приоткрой окно, и
Мы сослепу почувствуем тепло,
Когда по нашу душу натекло
Воды, когда нам выпало промоин –
На наши непростые голоса,
Смотри, теперь включается гроза.
Но я её, как видишь, не боюсь
И остаюсь по сторону твою –
С полями, семенами, полюсами,
С затерянным небесным палисадом.
Пусть будет свет, и кошка, и кровать,
И даже двор – чуть-чуть великоват.
Остаться здесь – на память, на дорожку,
Покуда мы с тобой, и свет, и кошка,
И перестук вагонный вдалеке,
Покуда жизнь мелькает в угольке.

* * *

Он больше не страх –
Никому, никогда,
Рождались дары
И звенела звезда,
Коверкались мысли,
Гудели слова,
Не вздрогнуть, не вспомнить,
Не нарисовать.

Мне пять,
Я глазею в ночное окно,
И в комнате вовсе не страшно
Одной,
Когда за плечами
Воркует любовь,
Взрослеет под боком,
Прикроет собой,
И вот уже за руку
Держит навек
Открытый однажды
Всегдашний завет.

* * *

Соскучиваюсь, что ещё сказать,
Как долго время тянется назад.
Выплёвываю косточки от вишни,
Не запираю двери на замок,
Ночные тени спрятаны в трюмо,
И ветер за окном почти не слышен.
По книжной пыли отгадай меня,
И ни за что уже не променяй
На встречный поезд и заморский парус.
Метель хватает приступом порог.
5.30. Открывается метро.
Снег падает легко. Я просыпаюсь.