Мирра Лохвицкая

Мирра Лохвицкая

Все стихи Мирры Лохвицкой

Notturno

 

Что за ночь!.. как чудесно она хороша!

Тихо веет эфир с высоты.

Ароматом лугов и прохладой дыша,

Он целует, ласкает цветы.

 

Гимн победный звучит и несется в окно, -

О блаженстве поет соловей.

Но к чему, если гордое сердце одно

Не заставит он биться сильней?

 

И зачем так пленительно блещет луна

В ореоле прозрачных лучей?

И зовет... и манит... И, томленьем полна,

Я с нее не спускаю очей.

 

Ах, когда бы с тобой в эту ночь я могла,

Как и прежде, внимать соловью, -

Я бы жизнь, я бы душу свою отдала

За единю ласку твою!

 

Я б созналась теперь, как давно о тебе

Я тоскую при свете луны,

Как измучилось сердце в бесплодной борьбе,

Как любви обольстительны сны!

 

Я б шептала под трели ночного певца

Речи, полные страсти живой,

Про любовь без границ, про восторг без конца,

Про желанья души огневой!

 

Я б сказала... Но поздно... замолк соловей...

Лишь одна, неизменно ясна,

Из-за темной листвы задремавших ветвей

Упоительно блещет луна...

 

1899

 

Quasi una fantasia

 

I

 

Однообразны и пусты —

Года томительные шли,

Напрасно тайные мечты

В туманной реяли дали.

Не много счастья,— больше зла

И мук мне молодость дала,

И жизни гнет, и смерти страх,

И наслажденье лишь в мечтах...

 

      II

 

Чудес ждала я.— Как в чаду —

Я мнила в гордости слепой,

Что жизни путь я не пройду

Бесследно, общею тропой.

Что я не то, что все,— что Рок

Мне участь высшую предрек

Великих подвигов и дел

И что бессмертье — мои удел.

 

      III

 

Но доказала мне судьба,

Что жизнь не сказка и не сон,

Что я — страстей своих раба,

Что плотью дух порабощен...

Что грешный мир погряз во зле,

Что нет бессмертья на земле,

И красоты, и славы свет —

Все тлен, все суета сует!

 

      IV

 

Потом заботою иной

Сменились дни моих тревог,—

Души я жаждала родной,

И душу ту послал мне Бог.

И вот любовь узнала я,

И смысл, и радость бытия,

И чувство матери,— из всех

Высоких высшее утех.

 

      V

 

Была ль я счастлива?— О да!

Но вечный страх за жизнь детей,

За прочность счастия — всегда

Отравой жизни был моей...

А час настал, и пробил он,—

И смерть подкралася, как сон,

Коснулась бренного чела

И жизни нить оборвала...

 

      VI

 

Как будто вдруг на странный бал

Попала я, казалось мне...

Так мрачно там оркестр играл,

Кружились пары, как во сне...

Жар... холод... лабиринт дверей...

— Домой!— молила я.— Скорей!—

Мы сели в сани,— я и он,—

Знакомый с давних мне времен...

 

      VII

 

Мы едем; вижу я, вдали

Мелькнул и скрылся мирный дом,

Где тихо дни мои текли

В заботах жалких о земном.

— О, пусть ничтожна жизнь моя,

Я жить хочу!— взмолилась я.—

Мой спутник, сжалься надо мной,—

Еще велик мой путь земной!

 

      VIII

 

Но он молчал.— И снова я:

— Мой друг, прошу я за того,

С кем связана судьба моя,—

Я не могу забыть его...

Назад!.. остановись, молю!

Мне жизни жаль, я жизнь люблю!..

— Молчи!— промолвил он в ответ. -

К прошедшему возврата нет.

 

      IX

 

Мы мчимся... Снежной мглой крутя,

Несется вьюга впереди...

Мне вспомнилось мое дитя,

И сердце сжалося в груди.

— Назад!— я вскрикнула.— Домой!.

Остался там ребенок мой,—

Он будет плакать, звать, кричать...

Пойми, я жить должна... я мать!

 

      Х

 

Молю напрасно,— он в ответ

Качает странно головой:

— Что значит горе детских лет?

Утешится ребенок твой.

— Еще...— я молвила, стеня.—

Еще осталось у меня...

Ты знаешь что!..— Но он в ответ

Твердит одно: — Возврата нет!

 

      XI

 

— Возврата нет,— пойми, забудь —

Земную скорбь с земной тоской...—

Я поняла,— и тотчас в грудь

Влился божественный покой…

Отчизна есть у нас одна,—

Я поняла, что там она,

Что прав чудесный спутник мой,—

Гостила я,— пора домой!

 

      XII

 

И вот... Какая красота!..

Какой могучий, яркий свет!..

Родные вижу я места,

Знакомый слышу я привет!

Я узнаю... о, сколько их,—

Бесплотных, чистых, но живых,

Всех близких мне, забытых мной

В чужом краю, во тьме земной!..

 

25 января 1894

 

Азраил, печальный ангел смерти,...

 

Азраил, печальный ангел смерти,

Пролетал над миром усыпленным,

Бледный лик его сиял чудесно

Неземной и страшной красотою.

 

И роптал печальный ангел смерти:

— Боже! все здесь любит и любимо,

И звезда с звездою жаждет слиться,

Только я — один страдаю вечно!

 

Все меня живое ненавидит

И встречает с трепетом и страхом,

Не клянут меня одни лишь дети,

Только дети, ангелы земные!..

 

И роптал печальный ангел смерти,

С смоляных ресниц ронял он слезы,

И, упав на дно морской пучины,

Эти слезы обращались в жемчуг...

 

— Азраил! прекрасный ангел смерти!

Не роняй бесценный жемчуг в море,—

Без тоски, без трепета и страха

Жду с тобой блаженного свиданья!

 

Отвори мне дверь моей темницы,

Дай расправить связанные крылья,—

И с тобой я буду неразлучна,

И любить тебя я буду вечно!

 

1895

 

Быть грозе! Я вижу это...

 

Быть грозе! Я вижу это

В трепетаньи тополей,

В тяжком зное полусвета,

В душном сумраке аллей.

 

В мощи силы раскаленной

Скрытых облаком лучей,

В поволоке утомленной

Дорогих твоих очей.

 

1897

 

В моем незнаньи — так много веры...

 

В моем незнаньи — так много веры

В расцвет весенних грядущих дней,

Мои надежды, мои химеры,

Тем ярче светят, чем мрак темней.

 

В моем молчаньи — так много муки,

Страданий гордых, незримых слез,

Ночей бессонных, веков разлуки,

Неразделенных, сожженных грез.

 

В моем безумьи — так много счастья,

Восторгов жадных, могучих сил,

Что сердцу страшен покой бесстрастья,

Как мертвый холод немых могил.

 

Но щит мой крепкий — в моем незнаньи

От страха смерти и бытия.

В моем молчаньи — мое призванье,

Мое безумье — любовь моя.

 

1897

 

В скорби моей

 

В скорби моей никого не виню.

В скорби — стремлюсь к незакатному дню.

К свету нетленному пламенно рвусь.

Мрака земли не боюсь, не боюсь.

 

Счастья ли миг предо мной промелькнет,

Злого безволья почувствую ль гнет,—

Так же душою горю, как свеча,

Так же молитва моя горяча.

 

Молча пройду я сквозь холод и тьму,

Радость и боль равнодушно приму.

В смерти иное прозрев бытие,

Смерти скажу я: «Где жало твое?»

 

1893

 

Весенний сон

 

Мне снилося утро веселого мая,—

Я бабочкой пестрой была,—

С фиалки на ландыш беспечно порхая,

Я нежилась в царстве тепла...

     О, чудный сон,

     Блаженный сон!

Он счастьем весны напоен!..

 

Я реяла долго, кружилась привольно,

Как греза светла и легка,—

И усиком тонким коснулась невольно

Двух бархатных крыл мотылька...

     О, чудный сон,

     Блаженный сон!

Он счастьем весны напоен!..

 

И, страстно воздушные крылья сплетая,

Друг к другу, ласкаясь, прильнув,

Слилися мы с утром веселого мая,

В лазури небес утонув...

     О, чудный сон,

     Блаженный сон!

Он счастьем весны напоен!

 

1894

 

Весна (То не дева-краса...)

 

То не дева-краса от глубокого сна

Поцелуем любви пробудилась.

То проснулась она - молодая весна,

И улыбкой земля озарилась.

 

Словно эхо прошло, - прозвучала волна,

По широким полям прокатилась:

«К нам вернулась она, молодая весна,

Молодая весна возвратилась!»

 

Смело вдаль я гляжу, упованьем полна, -

Тихим счастием жизнь осветилась.

Это снова она, молодая весна,

Молодая весна возвратилась!

 

1894

 

Весна идет, Весна цветет!...

 

Весна идет,

Весна цветет!

И жизнь, и свет!

И смерти нет!

     Уже цветы

     Раскрылись вновь..

     Мою любовь

     Поймешь ли ты?..

Поймешь ли зной

Горячих дум

И что весной

Тревожит ум?

     Когда мечты

     Уносят вдаль,—

     Мою печаль

     Поймешь ли ты?..

Каких забот

На сердце гнет,

Как велика

Моя тоска,

     О чем грущу,

     Чего ищу,

     Мои мечты

     Поймешь ли ты?..

 

1895

 

Весна!.. Наконец в эту светлую, ясную ночь...

 

Весна!.. Наконец в эту светлую, ясную ночь

Могу я вполне насладиться,

Могу отогнать все сомненья тревожные прочь

И в грезах волшебных забыться.

 

Весна!.. Сколько счастья и сколько страданья опять

В душе пробудилось невольно.

Как будто еще не довольно любить и страдать,

И верить и ждать не довольно?

 

Как будто... Но запахом свежим весенних цветов

Пахнуло в окно отпертое, -

И вспомнилось время беспечно-счастливых годов,

То время - давно отжитое.

 

«Оно возвратится, оно возвратится опять! -

Мне шепчет весна молодая. -

Вновь сердце забьется, и будет рассудок дремать

Под сказки зеленого мая».

 

1896

 

Вещи

 

Дневной кошмар неистощимой скуки,

Что каждый день съедает жизнь мою,

Что давит ум и утомляет руки,

Что я напрасно жгу и раздаю;

 

О, вы, картонки, перья, нитки, папки,

Обрезки кружев, ленты, лоскутки,

Крючки, флаконы, пряжки, бусы, тряпки

Дневной кошмар унынья и тоски!

 

Откуда вы? К чему вы? Для чего вы?

Придет ли тот неведомый герой,

Кто не посмотрит, стары вы иль новы,

А выбросит весь этот хлам долой!

 

1904

 

Виолончель

 

Играл слепец. Душой владели чары.

Вздымалась грудь и опускалась вновь.

Смычок как нож вонзал свои удары

И песнь лилась, как льет из раны кровь.

 

И чудился под звук виолончели

Хор демонов, мятущихся в мгле.

Мои мечты к бессмертию летели,

Он звал меня к подземной, вечной мгле.

 

Он звал меня к безмолвию забвенья,

Где таят слез немая благодать.

Играл смычок. Змея смыкала звенья.

О, дай мне жить! О, дай еще страдать!

 

1895

 

Водяной цветок

 

Деревьев трепетная сень...

И полусвет, и тишина...

Не проникает жаркий день

Сквозь чащу леса в царство сна.

 

Смолою воздух напоен

И острым запахом земли;

Гудят, как нежный арфы звон,

Лесные пчелы и шмели.

 

Прохладой влажною дыша,

Ручей лепечет и журчит,

Купая листья камыша

И ветви гибкие ракит.

 

Раскинув круглые щиты,

Смотрясь в зеркальный свой приют,

Как воск, прозрачны и чисты,

Нимфеи-лилии цветут...

 

     И вот, тихонько раздвигая

     Их ароматные ряды,

     Вся в брызгах блещущих воды

     Головка вышла молодая...

 

В лице смущенье... легкий страх...

И ожидание... и тайна...

И яркий луч, попав случайно,

Горит в каштановых кудрях...

 

Ресниц решетчатые тени

На бледном зареве ланит...

В движеньях медленных сквозит

Печать томления и лени...

 

Чаруют юные черты,

Суля нирвану наслажденья,

Не обаяньем красоты,

Но бесконечностью забвенья...

 

1894

 

Восточные облака

 

Идут, идут небесные верблюды,

     По синеве вздымая дымный прах.

     Жемчужин-слез сверкающие груды

     Несут они на белых раменах.

 

     В вечерний час, по розовой пустыне,

     Бесследный путь оставив за собой,

     К небесной Мекке, к призрачной Медине

     Спешат они, гонимые судьбой.

 

     О, плачьте, плачьте! Счет ведется строго.

     Истают дни, как утренний туман,-

     Но жемчуг слез в сокровищницу Бога

     Перенесет воздушный караван.

 

1900

 

Вы снова вернулись - весенние грезы...

 

Вы снова вернулись - весенние грезы

Летучие светлые сны!

И просятся к солнцу душистые розы -

Любимые дети весны.

 

Чаруют и нежат волшебные звуки,

Манят, замирая вдали.

Мне чудится... чьи-то могучие руки

Меня подымают с земли.

 

«Куда ж мы летим? где приют наслаждения?

Страну моих грез назови!»

И вот - будто отзвуки чудного пенья -

Мне слышится шепот любви:

 

«Туда мы умчимся, где царствуют розы,

Любимые дети весны,

Откуда слетают к нам ясные грезы,

Прозрачные, светлые сны.

 

Туда, в ту безбрежную даль унесемся,

Где сходится небо с землей,

Там счастьем блаженным мы жадно упьемся

И снова воскреснем душой!

 

Я плачу... но это последние слезы...

Я верю обетам весны...

Я верю вам, грезы, весенние грезы,

Летучие, светлые сны!

 

1896

 

Где ты, забвенье...

 

Где ты, забвенье,

Где, упоенье

Счастьем блаженства земного?

Сном непробудным,

В мечтанье чудном,

Жажду забыться я снова!

 

Где ты, блаженный,

Где, вдохновенный

Юности дар заглушенный? —

Радость свиданья,

Грусть расставанья,

Ночи томленья бессонной!

 

Сердцу все мало!

Пусть миновало

Время любви пережитой,—

Дай мне забвенья,

Дай упоенья,

Страсти восторг позабытый!

 

8 мая 1894

 

Две красоты

 

Лазурный день. На фоне бирюзовом,

Как изумруд, блестит наряд ветвей,

И шепот их — о счастье вечно новом,

О счастье жить — твердит душе моей.

 

Немая ночь. Рассыпанных над бездной —

Мерцанье звезд в далекой вышине...

В груди тоска!— И рвусь я в мир надзвездный,

Хочу уснуть... и умереть во сне.

 

1895

 

Джамиле

 

— Вы так печальны, Джамиле?

Ваш взор парит в дали безбрежной...

Но что, скажите, на земле

Достойно вашей грусти нежной?..

Вы так печальны, Джамиле!

 

     — За мной следят... и я грустна,

     А в сердце страсть и ожиданье —

     Сегодня в полночь я должна

     Пробраться тайно на свиданье...

     Мой лик суров и взор угрюм,—

     Не выдаст сердце тайных дум.

 

— Вы улыбнулись, Джамиле?

И жизнь, и радость в вашем взоре,—

В его глубокой, знойной мгле

Все переменчиво, как в море...

Вы улыбнулись, Джамиле?

 

     — Да, я смеюсь... но ад во мне,

     И смерть, и ужас в блеске взора!—

     Сегодня по моей вине

     Был брошен труп на дно Босфора...

     И я смеюсь... но знаю я,

     Что завтра очередь моя!

 

1895

 

Душе очарованной снятся лазурные дали...

 

Душе очарованной снятся лазурные дали...

Нет сил отогнать неотступную грусти истому...

И рвется душа, трепеща от любви и печали,

В далекие страны, незримые оку земному.

 

Но время настанет, и, сбросив оковы бессилья,

Воспрянет душа, не нашедшая в жизни ответа,

Широко расправит могучие белые крылья

И узрит чудесное в море блаженства и света!

 

1895

 

Если б счастье мое было вольным орлом...

 

Если б счастье мое было вольным орлом,

Если б гордо он в небе парил голубом,-

Натянула б я лук свой певучей стрелой,

И живой или мертвый, а был бы он мой!

 

Если б счастье мое было чудным цветком,

Если б рос тот цветок на утесе крутом,-

Я достала б его, не боясь ничего,

Сорвала б и упилась дыханьем его!

 

Если б счастье мое было редким кольцом

И зарыто в реке под сыпучим песком,-

Я б русалкой за ним опустилась на дно,

На руке у меня заблистало б оно!

 

Если б счастье мое было в сердце твоем,-

День и ночь я бы жгла его тайным огнем,

Чтобы, мне без раздела навек отдано,

Только мной трепетало и билось оно!

 

20 января 1891

 

Если прихоти случайной...

 

Если прихоти случайной

И мечтам преграды нет —

Розой бледной, розой чайной

Воплоти меня, поэт!

 

Двух оттенков сочетанье

Звонкой рифмой славословь:

Желтый — ревности страданье,

Нежно-розовый — любовь.

 

Вспомни блещущие слезы,

Полуночную росу,

Бледной розы, чайной розы

Сокровенную красу.

 

Тонкий, сладкий и пахучий

Аромат ее живой

В дивной музыке созвучий,

В строфах пламенных воспой.

 

И осветит луч победный

Вдохновенья твоего

Розы чайной, розы бледной

И тоску и торжество.

 

1896

 

Заклинание

 

Ты лети, мой сон, лети,

Тронь шиповник по пути,

Отягчи кудрявый хмель,

Колыхни камыш и ель.

И, стряхнув цветенье трав

В чаши белые купав,

Брызни ласковой волной

На кувшинчик водяной.

Ты умчись в немую высь,

Рога месяца коснись,

Чуть дыша прохладой струй,

Звезды ясные задуй.

И, спустясь к отрадной мгле,

К успокоенной земле,

Тихим вздохом не шурши

В очарованной тиши.

Ты не прячься в зыбь полей,

Будь послушней, будь смелей

И, покинув гроздья ржи,

Очи властные смежи.

И в дурмане сладких грез,

Чище лилий, ярче роз,

Воскреси мой поцелуй,

Обольсти и околдуй!

 

20 июня 1899

 

И ветра стон... и шепот мрачных дум...

 

И ветра стон... и шепот мрачных дум...

     И жить отрады нет...

А где-то зной — и моря тихий шум,

     И солнца яркий свет!

 

Гудит метель и множит в сердце гнет

     Невыплаканных слез...

А где-то мирт, зеленый мирт растет

     И кущи белых роз!

 

Проходит жизнь в мечтаньях об ином,

     Ничтожна и пуста...

А где-то смех, и счастье бьет ключом,

     И блеск, и красота!

 

22 января 1895, Ярославль

 

Идеалы

 

Я помню, и в юные годы

     Мне жизнь не казалась легка,—

     Так жаждало сердце свободы,

     Так душу терзала тоска.

 

Когда же ночные виденья

Слетались на ложе ко мне,

В каком-то недетском волненье

Томилась я часто во сне.

 

     Не шалости, куклы, забавы,—

     Мне снилися страны чудес,

     Где пальм колыхалися главы

     На золоте алом небес.

 

Мне чудился замок высокий

И в розах ползучих балкон;

Там ждал меня принц черноокий,

Как в сказке хорош и влюблен.

 

     Стоит он и смотрит так нежно,

     Весь в бархат и шелк разодет,

     На темные кудри небрежно

     Широкий надвинут берет...

 

Исчезли и замки, и розы,

Виденья волшебной весны;

Поруганы детские грезы,

Осмеяны чудные сны...

 

     Одной только вечной надежде  

     Осталося место во мне,—

     И черные очи, как прежде,

     Мне блещут в блаженной стране.

 

И призрачный мир мне дороже

Всех мелких страстей и забот,—

Ведь сердце осталось все то же,

И любит, и верит, и ждет!

 

1895

 

Избрав свой путь, я шествую спокойно...

 

Избрав свой путь, я шествую спокойно.

   Ты хочешь слез моих?

Мой стих звучит уверенно и стройно.—

   Ты не увидишь их.

 

Нет места снам, ни радостной надежде

   В больной душе моей.

Не верю я, не верю я, как прежде,

   В рассвет грядущих дней.

 

Все та же я; но, избранный отныне,

   Тернист мой путь земной.

Тернист мой путь, затерянный в пустыне,—

   Ты не пойдешь за мной.

 

Темно вокруг. Чуть брезжит свет далекий

   Блуждающих огней.

И гибну я, и гибну — одинокой,

   Но не рабой твоей.

 

1897

 

К чему

 

Тускнеет солнца яркий щит,

Не шелохнется воздух сонный...

Один фонтан поет, журчит —

И бьет струей неугомонной.

 

Ни день, ни ночь... Вдали едва

Погас последний луч светила,

И мглы густая синева

Лазурь прозрачную затмила...

 

Везде без шума и следа

Ложатся трепетные тени...

Белеют в зеркале пруда

Террасы мраморной ступени...

 

Деревья в сумраке молчат...

Лишь ветерок пахнет украдкой,

И лип медвяный аромат

Сменит акаций запах сладкий...

 

«Зачем любить, зачем страдать?» —

Журчит фонтан — и плещет снова...

Но сердце дрогнуло опять

Исканьем жребия иного.

 

О, если счастие — мечта,

К чему ж природы совершенства,

Земли и неба красота,—

Весь рай земной... где нет блаженства?

 

1894

 

Когда б могла душа на миг с себя стряхнуть...

 

Когда б могла душа на миг с себя стряхнуть

Свое к земле прикованное тело,—

     Я б вольной пташкой полетела

И аромат полей вдохнула б жадно грудь!

 

Как сладко при луне душистой ночью лета

Плясать в кругу виллис, под звонкий их напев,

     Качаться на ветвях дерев,

Купаяся в лучах серебряного света...

 

Иль рыбкой золотой нырнуть в пучину волн,

Где людям все неведомо и ново,

     Познать все тайны дна морского,

Всего, что скрыто там, чем ропот моря полн...

 

Как хорошо в грозу носиться вместе с тучей,

Когда средь молний гром грохочет в небесах,

     Неся земле и смерть, и страх...

Какая власть и мощь, какой простор могучий!

 

Но нет!— ведь если бы могла душа моя

Хотя на миг постичь восторг свободы,—

     Я прокляла бы жизни годы,

И плоть свою, и кровь,— оковы бытия!

 

3 января 1895

 

Крылья

 

Знала я, что мир жесток и тесен,

Знала я, что жизнь скучна и зла,

И, плетя венки из майских песен,

Выше туч свой замок вознесла.

 

Здесь дышу без горечи и гнева,

Оградясь от зависти и лжи,

Я одна, зато я - королева

И мечты мне служат как пажи.

 

Сонмы снов моей покорны власти,

Лишь один, непокоренный мной,

О каком-то необъятном счастье

Мне лепечет каждою весной.

 

В этом сне - о, радость, о, забвенье!-

Юный смех невозвратимых лет,

Тайных струн сверкающее пенье

Взмахи крылий, царственный рассвет.

 

О, мой сон, мой лучший, мой единый,

С темной жизнью сжиться научи,

Чтоб не слышать шорох лебединый,

Чтоб забыть могучие лучи.

 

Все, что бренно, гаснет быстротечно,

Догорит земное бытие,

Лишь в тебя я верю вечно, вечно,

Как душа в бессмертие свое

 

Но в ответ я тихий шорох внемлю,

Шорох листьев, падающих ниц.

«Ты - земля и возвратишься в землю...»

О, заря! О, крылья белых птиц!

 

1895

 

Лилит

 

Ты, веригами окованный

Бледный странник, посмотри,

Видишь замок заколдованный

В тихом пламени зари?

 

Позабудь земные тернии,

Жизнь светла и широка,

Над тобой огни вечерние

Расцветили облака.

 

Свод небесный, весь в сиянии

Ярким пурпуром залит.

Слышишь роз благоухание?

Я - волшебница Лилит.

 

Ты войди в сады тенистые,

Кущи тайные мои,

Где шумят потоки чистые,

Плодотворные струи,

 

Где горят огни зажженные

Догорающим лучом,

Реют сны завороженные,

Веют огненным мечом,

 

Где блаженное видение

Усыпит и обольстит

Крепким сном... без пробуждения...

Я - волшебница Лилит...

 

То ветер ли всю ночь свистел в трубе...

 

То ветер ли всю ночь свистел в трубе,

Сверчок ли пел, но, плача и стеня

Бессильной грустью, грустью о тебе

Все чья-то песнь баюкала меня.

 

И снилось мне, что я лежу одна,

Забытая, на дне подводных стран,

Вокруг меня недвижна глубина,

А надо мной бушует океан.

 

Мне тяжело... Холодная вода

Легла на грудь как смертная печать

И снилось мне, что там я навсегда,

Что мне тебя как солнца не видать.

 

1895

 

Лионель

 

Лионель, певец луны,

Видит призрачные сны,

Зыбь болотного огня,

Трепет листьев и — меня.

 

Кроют мысли торжество

Строфы легкие его,

Нежат слух, и дышит в них

Запах лилий водяных.

 

Лионель, мой милый брат,

 

Любит меркнущий закат,

Ловит бледные следы

Пролетающей звезды.

 

Жадно пьет его душа

Тихий шорох камыша,

Крики чаек, плеск волны,

Вздохи «вольной тишины».

 

Лионель, любимец мой,

Днем бесстрастный и немой,

Оживает в мгле ночной

С лунным светом и — со мной.

 

И когда я запою,

Он забудет грусть свою,

И прижмет к устам свирель

Мой певец, мой Лионель.

 

1896

 

Любовь

 

Придешь ли ты, угасшая так рано,

Души моей владычица,— любовь?

Иль сладкий яд минутного обмана

Мой бедный ум не отуманит вновь?..

 

Она пришла,— как светлый вестник рая,—

Опять восторг!.. и слезы!.. и мечты!..

Я счастлива, надеясь и страдая,

И жизнь полна бессмертной красоты!

 

1895

 

Миг блаженства

 

Любовь-чародейка свела нас на этом пути,

Из тысячи тысяч дала нас узнать и найти,

Свела — и связала навеки, и бросила нас

В объятья друг друга в полночный таинственный час...

 

     Нагрянул миг грозой нежданной,

     И для борьбы не стало сил...

     И он, прекрасный и желанный,

     Мой страх лобзаньем погасил!..

 

И страсть затуманила взор... И казалося мне,

Что вихрь подхватил нас — и мчит, и кружит в вышине.

Нам встречные сферы со свистом дорогу дают,

Блаженства небесного нас ожидает приют!..

 

Под нами из сумрака ночи была чуть видна

Спаленная зноем, забытая небом страна,

Где вечную жажду ничем утолить не могли

И гибли, страдая, ничтожные дети земли.

 

Их вопли и стоны едва доносилися к нам,—

Мы мчались все выше к большим лучезарным звездам,

Где, тучи прорезав гигантским и ярким серпом,

Раскинулся месяц, сияя во мраке ночном...

 

И мысли, как вихри, кружились, неслись без следа...

Не знаю,— что были мы — люди иль боги тогда?!

Высокое с низким, и зло, и безумье — с добром

В хаос первозданный слилися в мгновении том!..

 

И небо раскрылось над нами!.. И чудилось нам,

Что ангельским внемлем божественным мы голосам,

Что в душу нам с жизнью вливаются радость и свет,

Восторг необъятный, которому равного нет!..

 

Угасло мгновенье, рожденное в мире огня...

И небо закрылось... и струны порвались, звеня...

Низвергнуты в бездну, лежим мы во тьме и пыли,—

Минутные боги,— ничтожные дети земли...

 

1894

 

Мое небо

 

Небо и все наслаждения неба я вижу

В личике детском,— и глаз оторвать не могу я...

Ангел безгрешный, случайно попавший на землю,

Сколько ты счастья принес! Как ты мне дорог, дитя!

 

Вьются и золотом кудри твои отливают,

Блещут вкруг милой головки твоей ореолом,

Весь ты — как облачко, светом зари залитое,

Чистый, как ландыш лесной,— майский прелестный цветок!

 

С кроткою ласкою иссиня-темные глазки.

В душу мне смотрят и цветом походят на небо,

Вмиг потемневшее перед грозою весенней...

Небо во взоре твоем — я созерцаю, дитя!

 

Где та страна, о которой лепечут нам сказки?

В край тот чудесный тебя на руках бы снесла я,

Молча, босая, по острым каменьям пошла бы,

Лишь бы избавить тебя — терний земного пути!

 

Боже! послав мне ребенка. Ты небо открыл мне!

Ум мой очистил от суетных, мелких желаний!

В грудь мне вдохнул непонятные новые силы!

В сердце горячем зажег — пламя бессмертной  любви!

 

30 июня 1894

 

Мой возлюбленный

 

I

 

Вы исчезните, думы тревожные, прочь!..

Бронзу темную кос, белый мрамор чела

     Крупным жемчугом я обвила...

Буду ждать я тебя в эту майскую ночь,

     Вся, как майское утро, светла!

 

Звезды вечные ярко горят в вышине...

Мчись на крыльях своих, прилетай же скорей,

     Дай упиться любовью твоей!..

И, услыша мой зов, он примчался ко мне

     В красоте благовонных кудрей...

 

О мой друг!— ты принес мне дыхание трав,

Ароматы полей и цветов фимиам,

     И прекрасен, и чуден ты сам!..

И в бесплотных, но страстных объятиях сжав,

     Ты меня унесешь к небесам!..

 

II

 

В час, когда слетают сны,—

В ночи ясные весны,

Слышен вздох мой в тишине:

— Друг мой! вспомни обо мне...

 

     Колыхнется ли волна,

     Занавеска ль у окна,

     Иль чудесный и родной

     Донесется звук иной,—

 

Всюду чудится мне он,

Кто, бесплотный, будто сон,

Все качает ветки роз,

Все шуршит в листве берез...

 

Только выйду,— вслед за мной,

Вея страстью неземной,

По цветам он полетит,

По кустам зашелестит,

 

     Зашумит среди дерев

     И, на яблони слетев,

     Нежный цвет спешит стряхнуть,

     Чтобы мой усеять путь...

 

Иль нежданно налетит

И на бархате ланит

Бестелесный, но живой

Поцелуй оставит свой...

 

И, когда слетают сны,

В ночи ясные весны —

Я не сплю... я жду... И вот —

Мерный слышится полет...

 

     И таинственный, как сон,

     Ароматом напоен,

     Он мой полог распахнул

     И к груди моей прильнул!..

 

Образ, видимый едва...

Полувнятные слова...

Тихий шорох легких крыл...

Все полночный мрак покрыл...

 

12 мая 1895

 

Мой замок

 

Мой светлый замок так велик,

Так недоступен и высок,

Что скоро листья повилик

Ковром заткнут его порог.

 

И своды гулкие паук

Затянет в дым своих тенет,

Где чуждых дней залетный звук

Ответной рифмы не найдет.

 

Там шум фонтанов мне поет,

Как хорошо в полдневный зной,

Взметая холод вольных вод,

Дробиться радугой цветной.

 

Мой замок высится в такой

Недостижимой вышине,

Что крики воронов тоской

Не отравили песен мне.

 

Моя свобода широка,

Мой сон медлителен и тих,

И золотые облака,

Скользя, плывут у ног моих.

 

1897

 

Моя душа, как лотос чистый...

 

Моя душа, как лотос чистый

В томленьи водной тишины,

Вскрывает венчик серебристый

При кротком таинстве луны.

 

Твоя любовь, как луч туманный,

Струит немое волшебство.

И мой цветок благоуханный

Заворожен печалью странной,

Пронизан холодом его.

 

1897

 

Не убивайте голубей

 

Не убивайте голубей!

Их оперенье белоснежно;

Их воркование так нежно

Звучит во мгле земных скорбей,

Где всё - иль тускло, иль мятежно.

Не убивайте голубей!

 

Не обрывайте васильков!

Не будьте алчны и ревнивы;

Свое зерно дадут вам нивы,

И хватит места для гробов.

Мы не единым хлебом живы,-

Не обрывайте васильков!

 

Не отрекайтесь красоты!

Она бессмертна без курений.

К чему ей слава песнопений,

И ваши гимны, и цветы?

Но без нее бессилен гений,-

Не отрекайтесь красоты!

 

1903

 

Ни речи живые, ни огненный взгляд...

 

Ни речи живые, ни огненный взгляд

В ней душу его не пленяли,

Но косы, но русые косы до пят -

Расстаться с русалкой мешали.

 

Напрасно он бился в коварных сетях,

Напрасно к сопернице рвался,

Запутался в чудных ее волосах

И с нею навеки остался.

 

1895

 

Но не тебе

 

В любви, как в ревности, не ведая предела,—

Ты прав,— безжалостной бываю я порой,

Но не с тобой, мой друг! С тобою я б хотела

     Быть ласковой и нежною сестрой.

 

Сестрою ли?.. О, яд несбыточных мечтаний,

Ты в кровь мою вошел и отравил ее!

Из мрака и лучей, из странных сочетаний —

     Сплелося чувство странное мое.

 

Не упрекай меня, за счастие мгновенья

Другим, быть может, я страданья принесу,

Но не тебе, мой друг!— тебе восторг забвенья

     И сладких слез небесную росу.

 

1897

 

Пасмурно зимою...

 

Пасмурно зимою

     Небо надо мною,

Небо голубое радостной любви,—

     Утомляют ласки,

     Усыпляют сказки

Гаснущее пламя дремлющей крови.

 

     Но вернулось снова

     Счастия земного

Время золотое,— возвратилось вновь.

     И в былинке каждой —

     С ненасытной жаждой,

Жаждой наслажденья,— родилась любовь!

 

     Снова льются трели,

     Песни зазвенели

Из зеленой чащи кленов и берез...

     Опьяняют ласки,

     Вдохновляют сказки

И уносят в царство позабытых грез!

 

26 мая 1895

 

Перед закатом

 

Люблю я блеклые цветы

Фиалок поздних и сирени,

Полунамеки, полутени

Повитой дымкой красоты.

   Душа тревожная больна

   И тихим сумраком объята,

   Спокойной прелестью заката,

   Грядущим сном упоена.

Что озарит огнем надежд?

Повеет радостью бывалой?

Заставит дрогнуть взмах усталый

Моих полузакрытых вежд?

   Ничто. Ничто. Желаний нет.

   Безвольно замерли моленья,

   Смотрю с улыбкой утомленья

   На жизнь, на суету сует.

Сокрыт туманом горный путь.

Стихает грусть, немеют раны.

Блажен, блажен покой нирваны,—

Уснуть... исчезнуть... утонуть...

 

1893

 

Песнь любви

 

Хотела б я свои мечты,

Желанья тайные и грезы

В живые обратить цветы,-

Но... слишком ярки были б розы!

 

Хотела б лиру я иметь

В груди, чтоб чувства, вечно юны,

Как песни, стали в ней звенеть,-

Но... порвались бы сердца струны!

 

Хотела б я в минутном сне

Изведать сладость наслажденья,-

Но... умереть пришлось бы мне,

Чтоб не дождаться пробужденья!

 

1889

 

Песня Титании

 

Эльфы милые, внемлите

Королевы вашей зов,

В колесницу ей впрягите

Девять белых мотыльков.

 

Уж давно жену-малютку

В хоровод на дальний луг,

Рассердившись не на шутку,

Ждет мой царственный супруг.

 

Быть грозе! я это знаю,—

Как и силу чар своих,—

И венец мой надеваю

Из алмазов дорогих...

 

Чу! доносится мне с бала

Серебристый, нежный звон...

Значит, туча миновала,—  

То смеется Оберон!

 

1895

 

Пилигримы

 

Знойным солнцем палимы,

   Вдаль идут пилигримы

Поклониться гробнице священной.

От одежд запыленныx,

От очей просветленныx

Веет радостью цели блаженной.

 

Тяжела иx дорога -

И отставшиx так много,

Утомленныx от зноя и пыли,

Что легли на дороге,

Что забыли о Боге,

О крылатыx виденьяx забыли.

 

Им в сияющей дали

Голоса отзвучали,

Отжурчали поющие реки.

Им - без времени павшим,

Им - до срока уставшим,

Не простится вовеки. Вовеки!

 

1895

 

Покинутая

 

Опять одна, одна с моей тоской

По комнатам брожу я одиноким,

И черным шлейфом бархатное платье

Метет за мной холодный мрамор плит...

     О, неужели ты не возвратишься?

 

Мои шаги звучат средь зал пустых...

С высоких стен старинные портреты

Глядят мне вслед насмешливо и строго

И взорами преследуют меня...

     О, неужели ты не возвратишься?

 

У ног моих играя на ковре,

Малютка наш спросил меня сегодня:

— Где мой отец и скоро ли вернется?—

Но что ж ему ответить я могла!

     О, неужели ты не возвратишься?

 

Я видела, как сел ты на коня,

И перед тем, чтоб в путь уехать дальний,

Со всеми ты простился, как бывало,

Лишь мне одной ты не сказал: «Прости!»

     О, неужели ты не возвратишься?

 

Но, помнится, как будто по окну,

Где колыхалась тихо занавеска,

Скрывавшая меня с моим страданьем,

Скользнул на миг зажегшийся твой взгляд...

     О, неужели ты не возвратишься?

 

Свое кольцо венчальное в тот день,

В безумии отчаянья немого,

Так долго я и крепко целовала,

Что выступила кровь из губ моих!..

     О, неужели ты не возвратишься?

 

И медальон на цепи золотой

По-прежнему ношу я неизменно.

Ты хочешь знать — чье там изображенье

И прядь волос?.. Так знай,— они твои!

     О, неужели ты не возвратишься?

 

Иль над моей всесилен ты душой?—

Но день и ночь, во сне, в мечтах, всечасно,

Под ветра шум и легкий треск камина —

Всегда, всегда я мыслю о тебе...

     О, неужели ты не возвратишься?

 

Давно угас румянец щек моих,

И взор померк... Я жду!.. Я умираю!..

И если я не шлю тебе проклятья,—

Как велика, пойми, моя любовь!..

     О, неужели ты не возвратишься?

 

1894

 

Полуденные чары

 

Пустыня... песок раскаленный и зной...

Шатер полосатый разбит надо мной...

Сижу я у входа, качая дитя,

Пою я,— и ветер мне вторит, свистя...

 

И вижу я,— кто-то несется ко мне

На черном, как уголь, арабском коне,

Рисуясь на склоне небес голубом,

В чалме драгоценной с алмазным пером.

 

«Привет тебе, путник! В шатер мой войди,

Останься, коль долог твой путь впереди;

Я фиников лучших для гостя нарву,

И миррой твою умащу я главу.

 

Я мех твой наполню струею вина...

Властитель уехал,— войди,— я одна...

Привет тебе, гость мой, посланный судьбой,

Да внидут и мир, и отрада с тобой!»

 

«Устал я,— он молвил,— и путь мой далек,

В край солнца и роз я спешу на восток...

Но некогда медлить... я еду... прощай!..

Один поцелуй лишь на счастье мне дай!»

 

Прозрачную ткань отвела я с чела

И с тихим смущеньем к нему подошла...

И вот наклонился ко мне он с коня

И обнял так крепко, так жарко меня.

 

И кудри его благовонной волной

Закрыли мгновенно весь мир предо мной!..

Лишь очи, как звезды, сверкали во тьме

И страстные думы рождали в уме...

 

И слышалось, будто сквозь облако грез;

«Умчимся со мною в край солнца и роз!»

Но острым кинжалом мне в сердце проник

Ребенка нежданно раздавшийся крик.

 

И руки мои опустились без сил,

И с ропотом он от меня отступил...

Как чары полудня, мелькнув предо мной,

Исчезли и всадник, и конь вороной...

 

И замерли звуки манящих речей,

Что сладко в душе трепетали моей,—

Их ветер пустыни унес без следа

Далеко... далеко... навек... навсегда...

 

1904

 

Предчувствие грозы

 

В душу закралося чувство неясное,

   Будто во сне я живу.

Что-то чудесное, что-то прекрасное

   Грезится мне наяву.

 

Близится туча. За нею тревожно я

   Взором слежу в вышине.

Сердце пленяет мечта невозможная,

   Страшно и радостно мне.

 

Вижу я, ветра дыхание вешнее

   Гнет молодую траву.

Что-то великое, что-то нездешнее

   Скоро блеснет наяву.

 

Воздух темнеет... Но жду беззаботно я

   Молнии дальней огня.

Силы небесные, силы бесплотные,

   Вы оградите меня!

 

1897

 

Пустой случайный разговор...

 

Пустой случайный разговор,

А в сердце смутная тревога —

Так заглянул глубоко взор,

Так было высказано много...

 

Пустой обмен ничтожных слов,

Руки небрежное пожатье,—

А ум безумствовать готов,

И грудь, волнуясь, ждет объятья.

 

Ни увлеченья, ни любви

Порой не надо для забвенья,—

Настанет миг,— его лови,—

И будешь богом на мгновенье!

 

Ни увлеченья, ни любви

Порой не надо для забвенья,—

Настанет миг,— его лови,—

И будешь богом на мгновенье!

 

1 июля 1894

 

Саламандры

 

Тишина. Безмолвен вечер длинный,

Но живит камин своим теплом.

За стеною вальс поет старинный,

Тихий вальс, грустящий о былом.

 

Предо мной на камнях раскаленных

Саламандр кружится легкий рой.

Дышит жизнь в движеньях исступленных,

Скрыта смерть их бешеной игрой.

 

Все они в одеждах ярко-красных

И копьем качают золотым.

Слышен хор их шепотов неясных,

Внятна песнь, беззвучная, как дым:

 

«Мы - саламандры, блеск огня,

Мы - дети призрачного дня.

Огонь - бессмертный наш родник,

Мы светим век, живем лишь миг.

 

Во тьме горит наш блеск живой,

Мы вьемся в пляске круговой,

Мы греем ночь, мы сеем свет,

Мы сеем свет, где солнца нет.

 

Красив и страшен наш приют,

Где травы алые цветут,

Где вихрь горячий тонко свит,

Где пламя синее висит.

 

Где вдруг нежданный метеор

Взметнет сверкающий узор

И желтых искр пурпурный ход

Завьет в бесшумный хоровод.

 

Мы - саламандры, блеск огня,

Мы - дети призрачного дня.

Смеясь, кружась, наш легкий хор

Ведет неслышный разговор.

 

Мы в черных угольях дрожим,

Тепло и жизнь оставим им.

Мы - отблеск реющих комет,

Где мы - там свет, там ночи нет.

 

Мы на мгновенье созданы,

Чтоб вызвать гаснущие сны,

Чтоб камни мертвые согреть,

Плясать, сверкать - и умереть».

 

Между 1898 и 1900

 

Сопернице

 

Да, верю я, она прекрасна,

Но и с небесной красотой

Она пыталась бы напрасно

Затмить венец мой золотой.

 

Многоколонен и обширен

Стоит сияющий мой храм;

Там в благовонии кумирен

Не угасает фимиам.

 

Там я царица! Я владею

Толпою рифм, моих рабов;

Мой стих, как бич, висит над нею

И беспощаден, и суров.

 

Певучий дактиль плеском знойным

Сменяет ямб мой огневой;

За анапестом беспокойным

Я шлю хореев светлый рой.

 

И строфы звучною волною

Бегут послушны и легки,

Свивая избранному мною

Благоуханные венки...

 

Так проходи же! Прочь с дороги!

Рассудку слабому внемли:

Где свой алтарь воздвигли боги,

Не место призракам земли!

 

О, пусть зовут тебя прекрасной,

Но красота - цветок земной -

Померкнет бледной и безгласной

Пред зазвучавшею струной!

 

1896-1898

 

Спящий лебедь

 

Земная жизнь моя - звенящий,

Невнятный шорох камыша.

Им убаюкан лебедь спящий,

Моя тревожная душа.

 

Вдали мелькают торопливо

В исканьях жадных корабли.

Спокойной в заросли залива,

Где дышит грусть, как гнет земли.

 

Но звук, из трепета рожденный,

Скользнет в шуршанье камыша -

И дрогнет лебедь пробужденный,

Моя бессмертная душа.

 

И понесется в мир свободы,

Где вторят волнам вздохи бурь,

Где в переменчивые воды

Глядится вечная лазурь.

 

1897

 

Среди цветов

 

Вчера, гуляя у ручья,

Я думала: вся жизнь моя —

Лишь шалости да шутки.

И под журчание струи

Я в косы длинные свои

Вплетала незабудки.

 

Был тихий вечер, и кругом,

Как бы в дремоте перед сном,

Чуть трепетали ивы,—

И реяли среди цветов

Стада стрекоз и мотыльков,

Беспечно-шаловливы.

 

Вдруг слышу шорох за спиной.

Я оглянулась... Предо мной,

И стройный, и высокий,

Стоит и смотрит на меня

Очами, полными огня,

Красавец черноокий.

 

«Дитя, зачем ты здесь одна?

Смотри, взошла уже луна,

Огни погасли в селах...»

А я в ответ: «Среди цветов

Пасу я пестрых мотыльков,

Пасу стрекоз веселых».

 

И рассмеялся он тогда:

«Дитя, оставь свои стада

Пасти самой природе;

Пойдем со мной в прохладный грот.

Ты слышишь? — Соловей поет

О счастье и свободе...

 

Под вечный лепет звонких струй

Там слаще будет поцелуй,

Отраднее молчанье;

И не сомнется твой венок,

И не сотрется бархат щек

От нежного лобзанья!»

 

Мне странен был язык страстей,—

Не тронули души моей

Мольбы и заклинанья;

Как лань пустилась я домой,

Стараясь страх умерить мой

И груди трепетанье...

 

С тех пор потерян мой покой!—

Уж не брожу я над рекой

В венке из незабудок,

Борюсь с желанием своим,—

И спорит с сердцем молодым

Неопытный рассудок...

 

1890

 

Сумерки

 

С слияньем дня и мглы ночной

Бывают странные мгновенья,

Когда слетают в мир земной

Из мира тайного виденья...

 

Скользят в тумане темноты

Обрывки мыслей... клочья света.

И бледных образов черты,

Забытых меж нигде и где-то...

 

И сердце жалостью полно,

Как будто жжет его утрата

Того, что было так давно...

Что было отжито когда-то...

 

17 февраля 1894

 

Твои уста - два лепестка граната...

 

Твои уста - два лепестка граната,

Но в них пчела услады не найдет.

     Я жадно выпила когда-то

     Их пряный хмель, их крепкий мед.

 

Твои ресницы - крылья черной ночи,

Но до утра их не смыкает сон.

     Я заглянула в эти очи -

     И в них мой образ отражен.

 

Твоя душа - восточная загадка.

В ней мир чудес, в ней сказка, но не ложь.

     И весь ты - мой, весь без остатка,

     Доколе дышишь и живешь.

 

1899

 

Титания

 

В стране неведомых чудес,

     Где, разрастаясь на просторе,

     Шумел столетних буков лес

     И синее плескалось море,—

     В плаще зеленом,— окружен

     Малюток эльфов резвой свитой,

     В беседке, розами увитой,

     Сидел красавец Оберон.

К нему в сиянье розоватом

Последних солнечных лучей,

Блистая золотом кудрей

И вся пронизана закатом,

Склонилася царица фей.

Но тщетно нежные напевы

И звуки арф неслися к ней,—

Все неприветней, все грустней

Сдвигались брови королевы;

И тщетно царственный супруг

Старался лаской на мгновенье

Рассеять чуждый ей недуг,—

Слова тоски и пресыщенья

С капризных уст сорвались вдруг.

 

         Т и т а н и я

 

Оставь меня!.. мне скучно, Оберон!

Мне надоели игры и забавы,

И шум ветвей, и ясный небосклон...

     Вся наша жизнь — не жизнь, а сон!

Мы видим, как цветы, деревья, травы

     Уносит время без следа,

А мы?.. мы вечно молоды, как дети,

Без слез и радостей, без цели и труда,

Как мотыльки живем на свете

И будем жить всегда, всегда!

 

         О б е р о н

 

Дитя! счастливей нас с тобою,

Поверь мне, в мире нет земном;

Довольна будь своей судьбою,

Не мы ль блаженствуем вдвоем?

 

         Т и т а н и я

 

О нет, мой друг! я так несчастна!..

Ты знаешь ли, как хороши

Слова любви, когда в них страстно

Звучат моления души?

А я слыхала их!..  И жажду я, тоскуя,

Иных утех, иного поцелуя,

     И наслаждений, и тревог!..

 

         О б е р о н

 

Титания! тебя не узнаю я...

Страдаешь ты?.. О, если бы я мог

Постичь тебя!.. Капризное созданье,

                        Владычица моя!

Ты знаешь, все твои желанья

С восторгом исполняю я...

Откройся мне, какою силой

Увлечены твои мечты,

Чего с такой тоской унылой,

С таким безумством жаждешь ты?

 

         Т и т а н и я

 

     Так выслушай мое признанье:

Раз, вечером, я эльфов созвала

И, сияв венец алмазный мой с чела,

Играла им при месячном сиянье.

Переливались блеском огневым

В лучах луны бесценные каменья...

     Я долго любовалась им,

И вдруг, шутя, движением живым

Его забросила... Все кинулись в смятенье

Искать его в траве и меж ветвей,

     И я осталась на мгновенье

Без свиты ветреной моей;

И слышу звук подавленный лобзанья

И тихий вздох под дубом вековым,

Куда так ярко лунное сиянье

     Снопом упало голубым...

Откинув кудри черные на плечи,

К ногам красавицы, во власти сладких чар,

Припал прекрасный рыцарь Вольдемар;

     Его взволнованные речи

     И взоры, полные огня,

Чудесный, новый мир открыли для меня!..

И, притаясь за деревом, я жадно

Внимала им,— словам любви земной,—

     И было мне и горько, и отрадно...

     О! так никто не говорил со мной!

Никто мне не давал такого поцелуя,

Не плакал, не молил, припав к моим ногам..

И ты меня любить не в силах сам,

Как любят смертные и как любить хочу я!

 

Хочу я слышать тот шепот странный,

Хочу внимать словам признания,

Томиться... плакать... и в миг желанный

Сгорать от тайного лобзания!

 

Пусть в час свиданья — от жажды встречи

Стеснится грудь тоскою страстною,

Пусть замирают восторга речи

Под лаской робкою и властною...

 

Пусть сердце сердцу отдастся смело

В забвенье жаркого объятия.—

Что за блаженство — отдать всецело

И жизнь, и душу без изъятия!

 

В тот мир, о друг мой, я рвусь невольно,

Хочу земной безумной страсти я,

Чтоб было сладко, чтоб было больно,

Чтоб слезы брызнули от счастия!

 

         О б е р о н

 

     Титания! пойми, тебя люблю я

          Не так, как любят у людей,—

          Не сомневаясь, не ревнуя,

          Но всею волею своей!

     Люблю тебя, воздушное созданье,

               Владычица моя!

Ты луч зари, ты роз благоуханье,

          С тобою счастлив я!

Люблю тебя, о мой цветочек нежный,

Любовью эльфов,— светлой, безмятежной,

               Как пенье соловья!

 

         Т и т а н и я

 

Не то!.. не так!.. Все это надоело...

     О, замолчи!.. не продолжай!

Оставь меня!.. О, как бы я хотела

     Уйти навек в тот чудный край,

Туда, туда!..

 

         О б е р о н

 

     ...Где лучшие мгновенья

Тебе отравит ненависти яд,

Где голод, месть, болезни, преступленья...

     Где лишь о смерти говорят

     И жаждут одного—забвенья!

 

         Т и т а н и я

 

Какие страшные слова!

«Болезни», «голод»... «преступленья».

И «смерть»!.. Я поняла едва

Их безнадежное значенье!

 

         О б е р о н

 

Да, в мире том ты счастья не найдешь!

     Настанет день,— и ты ко мне придешь,

          Ничтожная в своем бессилье,

Сложившая свои изломанные крылья,

     В неравной павшая борьбе...

Но я тогда... я не прощу тебе!

 

         Т и т а н и я

 

     «Борьба»... «бессилье»... это скучно!

Мне режет слух речей унылых звон,

     Мой ум сомненьем утомлен...

     Я вновь с тобою неразлучна,

     Я остаюсь, мой Оберон!

 

         О б е р о н

 

Приди ко мне! Минутное смущенье

     Забудем, друг мой, навсегда.

     Средь игр и смеха, как виденье,

     Как чудный сон без пробужденья,

     Пройдут волшебные года...

Мы будем счастливы, как прежде,— бесконечно!

     Как мотыльки живя беспечно,

     Своей довольствуясь судьбой...

     Ведь ты моя?.. И вновь с тобой

     Мое блаженство вечно?

 

         Т и т а н и я

 

                  ...Вечно!

 

1894

 

Ты - мой свет вечерний...

 

Ты - мой свет вечерний,

Ты - мой свет прекрасный,

Тихое светило

Гаснущего дня.

Алый цвет меж терний,

Говор струй согласный,

Все, что есть и было

В жизни для меня.

Ты со мной - чаруя

Радостью живою

В рощах белых лилий

Тонет путь земной.

Без тебя замру я

Скошенной травою,

Ласточкой без крылий,

Порванной струной.

С кем пойду на битву,

Если темной тучей

Грозный и безгласный

Встанет мрак ночной?

И творю молитву:

Подожди, могучий,

О, мой свет прекрасный,

Догорим - со мной...

 

1895

 

Умей страдать

 

Когда в тебе клеймят и женщину, и мать -

За миг, один лишь миг, украденный у счастья,

     Безмолвствуя, храни покой бесстрастья,

          Умей молчать!

 

И если радостей короткой будет нить

И твой кумир тебя осудит скоро

     На гнет тоски, и горя, и позора,-

          Умей любить!

 

И если на тебе избрания печать,

Но суждено тебе влачить ярмо рабыни,

     Неси свой крест с величием богини,-

          Умей страдать!

 

1895

 

Утренняя серенада

 

Блистает день, и пурпурный, и ясный,

    На высях гор.

Тебе пою; мне вторит хор согласный,

    Воздушный хор.

 

Проснись, дитя! забудь ночные грезы,

    Рассей мечты.

В твоем саду уже раскрылись розы, -

    Проснись и ты!

 

Цветов любви в окно я набросаю

    На грудь твою.

Тебя люблю, но страсть свою скрываю,

    В душе таю.

 

И только в песне пламенной и нежной

    Звучит она,

И льется песнь, как моря шум мятежный,

    Тобой полна!

 

1895

 

Фея счастья

 

На пестром ковре ароматных цветов,

При трепетном свете луны,

Уснул он под лепет немолчный листов,

Под говор хрустальной волны.

 

Но вдруг притаился шумливый ручей,

Замолк очарованный лес.

Он видит... качели из лунных лучей

Спускаются тихо с небес.

 

Он видит... с улыбкой на ясном лице,

В одежде воздушной, как дым,

Вся светлая, в дивно-блестящем венце,

Склонилася фея над ним.

 

«Мой мальчик! садись на качели ко мне,

Нам весело будет вдвоем...

Вздымаясь все выше к сребристой луне -

Мы в лунное царство порхнем!

 

Земную печаль и невзгоды забудь, -

Страданье неведомо мне.

Головкой кудрявой склонись мне на грудь

И счастью отдайся вполне...

 

Ты слышишь ли шепот, лобзанья и смех,

Аккорды невидимых лир?

То к нам приближается царство утех,

Мой лунный, серебряный мир!»

 

Хотел он проснуться, но чудного сна

Он чары рассеять не мог.

А фея звала его, страсти полна,

В свой тайный волшебный чертог.

 

И долго качалась и пела над ним,

Когда ж заалелся восток,

Она унеслась к небесам голубым,

На грудь его бросив цветок.

 

1895

 

Царица Савская

 

I

 

          Положи меня, как печать, на сердце

          твое, как перстень, на руку твою, ибо

          сильна, как смерть, любовь.

               Из «Песни песней» Соломона, 8, 6

 

Купаясь в золоте лучей,

В лазури теплой небосклона,

Летят двенадцать голубей

На юг далекий от Сиона.

 

     Гостей пернатых с давних пор

     Ждала царица, изнывая,—

     И в злато-пурпурный шатер

     Их резвая впорхнула стая...

 

Навстречу им идет она,

Сойдя с блистающего трона,

Как пальма Енгадди — стройна,

Свежа, как роза Ерихона...

 

     На лике дивном горячо

     Разлился вмиг румянец нежный,

     И свеял голубь белоснежный

     На обнаженное плечо.

 

Из клюва алого посланье

Поспешно, трепетной рукой,

Она взяла... Невольниц рой

Умолк и замер в ожиданье...

 

     Лишь над венчанною главой

     Чуть шелестело опахало…

     Царица, взор потупя свой,

     Посланью царскому внимала.

 

И слово каждое его,

Казалось, отклик находило

В груди, где прежде место было

Для самовластья одного:

 

«Лобзаю легкие следы

Прекрасных ног моей царицы!

Ее глаза, как две звезды,

Горят сквозь темные ресницы...

Что говорю я?.. две звезды?!.

То молний яркие зарницы!

И сердце, ими сожжено,

Любви безумием полно!

 

О, кто сравниться может с ней,

С возлюбленной! Ее ланиты,

Как лилии, цветы полей,

Зарей вечернею облиты...

Что говорю я?!— цвет лилей?!—

Алее роз ее ланиты!

И сердце, ими прельщено,

Любви безумием полно!

 

Как упоительно-нежны

Ее одежд благоуханья!

Пленяет взор, как свет луны,

Красы чудесной обаянье...

Что говорю я?!— свет луны?!—

То солнца южного сиянье!

И сердце, им ослеплено,

Любви безумием полно!»

 

         II

 

Окончил раб... Но далеко

Царицу унесли мечтанья,

Туда, в страну обетованья,

«Где льется мед и молоко»...

Где бьет ключом сиккер душистый

И брызжет сок янтарных вин,

Где теревинф возрос ветвистый

И сень платанов и маслин...

 

Где блеском сказочным палаты

Затмили роскошь южных стран,

Где мирра, ладан и шафран

Струят с курильниц ароматы...

Семь ступеней... и пышный трон...

И, славой вышней осиянный,

Он,— цвет долин благоуханный,

«Нарцисс саронский» — Соломон!..

О миг, ей памятный доныне,

Под взглядом властным и живым,

Когда, подобная богине,

Она предстала перед ним,—

Перед победой иль позором,

Тая борьбы невольный страх,

С опущенным лукаво взором,

С усмешкой тонкой на устах...

 

     — Что ж передать прикажешь ты

     Царю Востока от царицы?—

     И тихо дрогнули ресницы,

     От чудной пробудясь мечты...

 

Алее розы Ерихона,

Под грезой сладостного сна,

Послам крылатым Соломона

Со вздохом молвила она:

     — Не от царицы,— от рабыни

     Скажите вашему царю,

     Что я его боготворю

     И осчастливлена им ныне!

     Что я дивлюсь его уму,

     Могуществу, богатству, краю...

     Люблю его!.. и рвусь к нему!..

     И от любви изнемогаю!..

 

1894

 

Царица снов

 

Говорят, в царстве гномов есть чудо-дворец,

Весь из золота слит и порфира;

Там рубиновый трон и алмазный венец

Ждут царицу подземного мира.

 

Есть на дне океана коралловый грот,

Где блестят жемчуга дорогие,

Там усердно служили б владычице вод

Шаловливые рыбки морские.

 

Но в подземные недра меня не манит

Обещанье заманчивой сказки,

Я люблю, когда солнце мне душу живит,

Когда ярко мне косы оно золотит,

Рассыпая горячие ласки.

 

И хрустальная глубь не прельщает мой взор,

Не сулит мне желанной свободы;

Мне милее лазурного неба шатер

И полей, и лугов необъятный простор,

Красота беспредельной природы.

 

Нет, царить я б хотела над миром теней,

Миром грез и чудес вдохновенья,

Чтобы сны покорялися воле моей,

Чтоб послушны мне были виденья!

 

Я послала бы детям веселые сны,

Чтоб смеялись они, засыпая;

И приснились бы птичкам проказы весны,

Наслажденья цветущего мая.

 

А сама я, надев серебристый покров

Из тумана и лунного света,

Полетела б на землю царицею снов,

Чтоб припасть к изголовью поэта...

 

Он проснется... Он вспомнит о радужных снах,

Позабудет заботы земные —

И в каких вдохновенных могучих стихах

Перескажет виденья ночные!..

 

1889

 

Четыре всадника

 

I

 

Вспыхнуло утро, багрянцем горя,

Брезжит в окно золотая заря...

— Спишь ли ты, Майя, любимая дочь?

Гостя принять выходи мне помочь;

Гость мой прекраснее юной весны,

Кудри его из лучей сотканы,

Нежно звучит его смех молодой,

Жизнь и веселье несет он с собой!

     — Дай мне дремать в очарованном сне...

     Мальчик кудрявый, забудь обо мне!

     Грезы мои упоенья полны...

     Дай досмотреть вдохновенные сны!

 

II

 

— Выйди, о Майя, любимая дочь,

Гостя другого принять мне помочь,

Лучший наряд и венец свой надень,—

Видишь, восходит торжественно день!

Гость мой и славен, и знатен вполне,—

Вот он въезжает на белом коне;

Вьется за ним его плащ голубой,

Блеск и богатство несет он с собой!

     — Гость твой хорош,— но обманчивый вид

     Столько забот бесконечных таит,

     Столько забот о ничтожном — земном...

Дай же забыться мне сладостным сном!

 

III

 

Солнце пурпурное скрылось давно;

Вечер таинственный смотрит в окно...

— Выйди, о Майя, любимая дочь,

Ставни закрыть приходи мне помочь!

Кто-то печальный, в молчанье немом,

Будто сейчас промелькнул за окном,—

Геспер в лучистом сиянье своем

Блещет звездою над ясным челом...

     — Гостя напрасно не приняла ты...

     Слышишь, сильнее запахли цветы?

     Ставни скорей распахни, моя мать,

     Сладко мне воздух прохладный впивать!

 

IV

 

— Спи, моя Майя, любимая дочь!

Вот уж спустилася темная ночь,—

Кто-то на стройном коне вороном

Тихо подъехал и стал под окном...

Лик его чудный внушает мне страх,

Месяц играет в его волосах,

Черные очи так ярко горят,

Траурным флером окутан наряд!..

     — Встань же, родная, и двери открой,—

     Это примчался возлюбленный мой,

     С ним я в объятии жарком сольюсь,

     К звездному небу навек унесусь!

 

4 июля 1895

 

Что мне в том, что с меня ты не сводишь очей?...

 

Что мне в том, что с меня ты не сводишь очей?—

     Я измучена тайной борьбой.

В мраке долгих ночей, в мраке зимних ночей,

     Я хочу быть любимой тобой...

 

Целый мир упоенья во взоре твоем,

     Что ж легло между нами стеной? —

Ведь с тобою вдвоем, в наслажденье одном,

     Мы б узнали восторг неземной!

 

1895

 

Что можем мы в своем бессилии?...

 

Что можем мы в своем бессилии?

Чья грусть - больнее и безмернее?

Мы насаждали мирт и лилии,

А возросли... волчцы и терние!

 

Не нам святые откровения,

Не нам владеть великой властию,

В любовь мы верили как в гения,

А предавались... любострастию.

 

Не нам уйти от мира ложного,

Стремиться к счастью возрожденному,

Мы ожидали - невозможного,

А поклонились - обыденному...

 

1895

 

Элегия

 

Я умереть хочу весной,

С возвратом радостного мая,

Когда весь мир передо мной

Воскреснет вновь, благоухая.

 

На всё, что в жизни я люблю,

Взглянув тогда с улыбкой ясной,

Я смерть свою благословлю -

И назову ее прекрасной.

 

5 марта 1893

 

Я люблю тебя, как море любит солнечный восход...

 

Я люблю тебя, как море любит солнечный восход,

Как нарцисс, к волне склоненный,- блеск и холод сонных вод.

Я люблю тебя, как звезды любят месяц золотой,

Как поэт - свое созданье, вознесенное мечтой.

Я люблю тебя, как пламя - однодневки-мотыльки,

От любви изнемогая, изнывая от тоски.

Я люблю тебя, как любит звонкий ветер камыши,

Я люблю тебя всей волей, всеми струнами души.

Я люблю тебя, как любят неразгаданные сны:

Больше солнца, больше счастья, больше жизни и весны.

 

7 марта 1899

 

Я не знаю, зачем упрекают меня...

 

Я не знаю, зачем упрекают меня,

Что в созданьях моих слишком много огня,

Что стремлюсь я навстречу живому лучу

И наветам унынья внимать не хочу.

 

Что блещу я царицей в нарядных стихах,

С диадемой на пышных моих волосах,

Что из рифм я себе ожерелье плету,

Что пою я любовь, что пою красоту.

 

Но бессмертья я смертью своей не куплю,

И для песен я звонкие песни люблю.

И безумью ничтожных мечтаний моих

Не изменит мой жгучий, мой женственный стих.

 

1898

 

Я хочу быть любимой тобой...

 

Я хочу быть любимой тобой

Не для знойного сладкого сна,

Но - чтоб связаны с вечной судьбой

Были наши навек имена.

 

Этот мир так отравлен людьми,

Эта жизнь так скучна и темна...

О, пойми,- о, пойми,- о, пойми,

В целом свете всегда я одна.

 

Я не знаю, где правда, где ложь,

Я затеряна в мертвой глуши.

Что мне жизнь, если ты оттолкнешь

Этот крик наболевшей души?

 

Пусть другие бросают цветы

И мешают их с прахом земным,

Но не ты,- но не ты,- но не ты,

О властитель над сердцем моим.

 

И навеки я буду твоей,

Буду кроткой, покорной рабой,

Без упреков, без слез, без затей.

Я хочу быть любимой тобой.

 

1904

 

Я хочу умереть молодой...

 

Я хочу умереть молодой,

Не любя, не грустя ни о ком;

Золотой закатиться звездой,

Облететь неувядшим цветком.

Я хочу, чтоб на камне моем

Истомленные долгой враждой

Находили блаженство вдвоем...

Я хочу умереть молодой!

 

Схороните меня в стороне

От докучных и шумных дорог,

Там, где верба склонилась к волне,

Где желтеет некошеный дрок.

Чтобы сонные маки цвели,

Чтобы ветер дышал надо мной

Ароматами дальней земли...

Я хочу умереть молодой!

 

Не смотрю я на пройденный путь,

На безумье растраченных лет;

Я могу беззаботно уснуть,

Если гимн мой последний допет.

Пусть не меркнет огонь до конца

И останется память о той,

Что для жизни будила сердца...

Я хочу умереть молодой!

 

1904