Михаил Лермонтов

Михаил Лермонтов

Ласкаемый цветущими мечтами 
Я тихо спал и вдруг я пробудился, 
Но пробужденье тоже было сон; 
И думая, что цепь обманчивых 
Видений мной разрушена, я вдвое 
Обманут был воображеньем, если 
Одно воображение творит 
Тот новый мир, который заставляет 
Нас презирать бесчувственную землю. 
Казалось мне, что смерть дыханьем 
     хладным 
Уж начинала кровь мою студить; 
Не часто сердце билося, но крепко, 
С болезненным каким-то содроганьем, 
И тело, видя свой конец, старалось 
Вновь удержать души нетерпеливой 
Порывы, но товарищу былому 
С досадою душа внимала, и укоры 
Их расставанье сделали печальным. 
Между двух жизней в страшном промежутке 
Надежд и сожалений, ни об той, 
Ни об другой не мыслил я, одно 
Сомненье волновало грудь мою, 
Последнее сомненье! я не мог  
Понять, как можно чувствовать 
     блаженство 
Иль горькие страдания далеко 
От той земли, где в первый раз я понял, 
Что я живу, что жизнь моя безбрежна, 
Где жадно я искал самопознанья, 
Где столько я любил и потерял, 
Любил согласно с этим бренным телом, 
Без коего любви не понимал я. - 
Так думал я и вдруг душой забылся, 
И чрез мгновенье снова жил я, 
Но не видал вокруг себя предметов 
Земных и более не помнил я 
Ни боли, ни тяжелых беспокойств 
О будущей судьбе моей и смерти: 
Все было мне так ясно и понятно 
И ни о чем себя не вопрошал я, 
Как будто бы вернулся я туда, 
Где долго жил, где все известно мне, 
И лишь едва чувствительная тягость 
В моем полете мне напоминала 
Мое земное краткое изгнанье.  
  
Вдруг предо мной в пространстве 
     бесконечном 
С великим шумом развернулась книга 
Под неизвестною рукой, и много 
Написано в ней было, но лишь мой 
Ужасный жребий ясно для меня 
Начертан был кровавыми словами: 
Бесплотный дух, иди и возвратись 
На землю. Вдруг пред мной исчезла 
     книга, 
И опустело небо голубое; 
Ни ангел, ни печальный демон ада 
Не рассекал крылом полей воздушных, 
Лишь тусклые планеты, пробегая, 
Едва кидали искру на пути.  
  
Я вздрогнул, прочитав свой жребий 
Как? Мне лететь опять на эту землю,  
Чтоб увидать ряды тех зол, которым 
Причиной были детские ошибки? 
Увижу я страдания людей 
И тайных мук ничтожные причины 
И к счастию людей увижу средства, 
И невозможно будет научить их. 
    Но так и быть лечу на землю Первый 
Предмет могила с пышным мавзолеем, 
Под коим труп мой люди схоронили. 
И захотелось мне во гроб проникнуть, 
И я сошел в темницу, длинный гроб, 
Где гнил мой труп, и там остался я. 
Здесь кость была уже видна, здесь мясо 
Кусками синее висело, жилы там 
Я примечал с засохшею в них кровью. 
С отчаяньем сидел я и взирал, 
Как быстро насекомые роились 
И жадно поедали пищу смерти. 
Червяк то выползал из впадин глаз, 
То вновь скрывался в безобразный череп. 
И что же? каждое его движенье 
Меня терзало судорожной болью. 
Я должен был смотреть на гибель друга, 
Так долго жившего с моей душою, 
Последнего, единственного друга, 
Делившего ее печаль и радость, 
И я помочь желал, но тщетно, тщетно. 
Уничтоженья быстрые следы 
Текли по нем, и черви умножались, 
И спорили за пищу остальную, 
И смрадную, сырую кожу грызли. 
Остались кости, и они исчезли, 
И прах один лежал наместо тела.  
  
Одной исполнен мрачною надеждой, 
Я припадал на бренные остатки, 
Стараясь их дыханием согреть, 
Иль оживить моей бессмертной жизнью;  
О сколько б отдал я тогда земных 
Блаженств, чтоб хоть одну, одну минуту 
Почувствовать в них теплоту. Напрасно, 
Закону лишь послушные они 
Остались хладны, хладны как презренье. 
    Тогда изрек я дикие проклятья 
На моего отца и мать, на всех людей. 
С отчаяньем бессмертья долго, долго, 
Жестокого свидетель разрушенья, 
Я на творца роптал, страшась молиться, 
И я хотел изречь хулы на небо, 
Хотел сказать... 
Но замер голос мой, и я проснулся.


Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Современная женщина»
Александр Введенский
Александр Введенский «Жили были в Ангаре»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Одиночество»