Михаил Кузмин

Михаил Кузмин

Дамы, дамы, молодые люди, 
Что вы не гуляете по липкам, 
Что не забавляетесь в Давосе, 
Веселя снега своим румянцем? 
Отчего, как загнанное стадо, 
Вы толпитесь в этом душном зале, 
Прокурора слушая с волненьем, 
Словно он объявит приз за хоккей? 
Замелькали дамские платочки, 
Котелки сползают на затылок: 
Видно, и убитую жалеют, 
Жалко и убийцы молодого. 
Он сидит, закрыв лицо руками; 
Лишь порою вздрагивают уши 
Да пробор меж лаковых волосьев 
Проведен не очень что-то ровно. 
Он взглянуть боится на скамейку, 
Где сидят его родные сестры, 
Отвечает он судье, не глядя, 
И срывается любимый голос. 
А взглянул бы Вилли на скамейку, 
Увидал бы Мицци он и Марту, 
Рядом пожилого господина 
С черной бородою, в волчьей шапке.. 
Мицци крепко за руку он держит. 
Та к нему лисичкою прижалась. 
- Не волнуйтесь, барышня, о брате: 
Как бы судьи тут ни рассудили, 
Бог по-своему всегда рассудит. 
Вижу ясно всю его дорогу, - 
Труден путь, но велика награда. 
Отнимаются четыре чувства: 
Осязанье, зренье, слух - возьмутся, 
Обонянье испарится в воздух, 
Распадутся связки и суставы, 
Станет человек плачевней трупа. 
И тогда-то в тишине утробной 
Пятая сестра к нему подходит, 
Даст вкусить от золотого хлеба, 
Золотым вином его напоит: 
Золотая кровь вольется в жилы, 
Золотые мысли - словно пчелы, 
Чувства все вернутся хороводом 
В обновленное свое жилище. 
Выйдет человек, как из гробницы 
Вышел прежде друг Господень Лазарь. 
Все писцы внезапно встрепенулись, 
Перья приготовили, бумагу; 
Из дверей свидетелей выводят, 
Четверых подводят под присягу. 
Первым нищий тут слепорожденный 
Палкою настукивал дорогу, 
А за ним домашняя хозяйка - 
Не то бандерша, не то сиделка. 
Вышел тут же и посадский шкетик, 
Дико рот накрашен, ручки в брючки, 
А четвертым - долговязый сыщик 
И при нем ищейка на цепочке. 
Встали все и приняли присягу. 
- Отчего их четверо, учитель? 
Что учил ты про четыре чувства, 
Что учил про полноту квадрата, 
Неужели в этом страшном месте 
Понимать я начинаю числа? 
Вилли, слушай! Вилли, брат любимый, 
Опускайся ниже до предела! 
Насладись до дна своим позором, 
Чтоб и я могла с тобою вместе 
Золотым ручьем протечь из снега! 
Я люблю тебя, как не полюбит 
Ни жена, ни мать, ни брат, ни ангел! - 
Стали белыми глаза у Вилли, 
И на Мицци он взглянул с улыбкой, 
А сосед ее тихонько гладит, 
Успокаивает и ласкает; 
А в кармане у него конвертик 
Шелестит с американской маркой: 
«Часовых дел мастеру в Берлине, 
Вильмерсдорф, Эммануилу Прошке». 
  
          1928

Популярные стихи

Семён Липкин
Семён Липкин «Военная песня»
Андрей Вознесенский
Андрей Вознесенский «Не забудь»
Давид Самойлов
Давид Самойлов «Тревога»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Барабек»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «Посвящение другу»