Михаил Ковсан

Михаил Ковсан

Четвёртое измерение № 15 (399) от 21 мая 2017 г.

Подборка: Инерция жизни, энергия смерти

Блошиного рынка возвышенный дух

 

Блошиного рынка возвышенный дух,

Нерыночное бескорыстие,

Трепет сердец и дрожание рук,

Преломление, евхаристия.

 

Как стремление нити к игле,

Как движение дней и наитий,

Как могущество света во тьме –

Возрожденье времён и событий.

 

Не базар: здесь не жрут, не орут,

Освящают познанье и труд,

Всем владеют не деньги, но тайны,

 

Знаки, меты любви и беды,

Красоты и величья следы,

Взгляды здесь необычайны.

 

Ложь крутая и мелкая соль

 

Ложь крутая и мелкая соль

Переполненной чаши бессилья,

Милый ангел с улыбкой стерильной

Унимает смятенье и боль.

 

Смертен Авель, бессмертна печаль,

Не насытит голодное горе

Изначальнее всех начал

Не угасающий голос,

 

Обезболивая пустоту,

Укрощая глухое пространство,

Оскверняющих красоту,

Возлюбивших войны окаянство.

 

Линии жизни и горизонта

Зорко смыкаются звоном озона.

 

Инерция жизни, энергия смерти

 

Ажурно литье журчит среди зданий,

Торопким парам – терпкие переулки,

Большие бульвары – прощальным прогулкам,

Громадные площади – для жутких дерзаний,

 

Безумия ритуальных закланий,

Посмертных салютов, дымящихся гулко

Пушечных дул и караулов

Для опознания и для дознания.

 

Соборы, чтоб возноситься над сором,

Триумфальные арки – возвращаться во славе,

Библиотеки – сонному слову,

Квадриги – не менять их на переправе.

 

Судьбы кружат в земной круговерти:

Инерция жизни, энергия смерти.

 

Мое сердце всёслышащий Боже

 

Нарекаю тебе имена,

Мое сердце всёслышащий Боже,

С каждым днем ты всёсудяший строже,

Всемпремилостивый, ты меня.

 

Ты, во мне всёпознавший до дна,

Возносящий со смертного ложа,

Возводяший будя и тревожа,

Всёдарующий таинство сна.

 

Всётворящий, ты мне даровал

Страсть и волю, и страх нареченья,

И способность, чтоб горевал,

Ощущая утрату смятенья.

 

Лживый как-то приснился мне сон:

Исчерпал я бессчётность имён.

 

Кромка леса, каёмка воды

 

Кромка леса, каёмка воды,

Угловатая ломкость укромна,

Там, за гулкостью пропасть огромна:

Неизбежность грядущей беды.

 

Вод движенье, крушенье гряды,

Беспощадна беда, вероломна,

Подбирается жадно, скоромно,

Не уйти от сумы и тюрьмы.

 

Не суметь, не сбежать, не стерпеть

Этой пыточной боли незнанья,

И оставшейся песни не спеть,

Не успеть до потери сознанья.

 

Песня в память исчезнувших дней –

Привилегия лебедей.

 

Впадаю в джаз, как реки в океан

 

Впадаю в джаз, как реки в океан,

Расхристанно, разгульно и просторно,

Не приторные – жёсткие аккорды

Вживаются в пейзажи разных стран.

 

Ему темны дурманы лжи, обман,

Ни зал, ни улицу ведь не заманишь вздором,

Но жёлто-серебристым с миром спором,

Здесь не канает розовый туман.

 

Здесь ритм судьбы ударные ведут,

Трубы озоном звуки озаряют,

И саксофона взвизгивает кнут,

И стая мечется, взлетая над роялем.

 

Играет джаз, жизнь мчится от погони,

Тень залетейская, залётные вы, кони.

 

Ищу я рифму к слову «бог»

 

Ищу я рифму к слову «бог»,

Созвучие к нему взыскую,

В верлибр впадаю и тоскую:

Всему свой час, всему свой срок.

 

Сулит пыль потную дорог

Голос, светящийся не всуе,

Гром озорно благовествует

Простор пророку и порог,

 

Исчерпанность след в след за ним,

Он голоса кнутом гоним

В небесконечность рифм и жизни,

 

Всех сорных слов не прополоть

Вокруг давно угасшей тризны,

Вознесшей дух, отпевшей плоть.