Михаил Гофайзен

Михаил Гофайзен

1. 
  
Дымком потянуло с вокзала, 
на снежное олово медь 
небесная словно стекала, 
и таяла, и умирала 
не в силах никак умереть. 
  
А, может быть, просто меняли 
свой полюс магнитный на два 
два ангела медной печали, 
на две одинокие дали, 
на некогда и никогда. 
  
А, может быть, души-сиамцы 
на мокром распались снегу, 
змеились в полуночном танце 
на чёрно-виниловом глянце, 
шепча в никуда «не могу»… 
  
Маэстро Леонкавалло… 
Нелепая грустная твердь 
в ту пору «Паяцев» давала, 
и словно любовь умирала, 
не в силах никак умереть. 
  
2. 
  
Февраль. 
Как холодно, как грустно 
позёмка нежит тротуар! 
Всё обретённое по Прусту – 
войдёт в прокрустов будуар. 
  
А там коса, резец былого, 
событий косы отсечёт. 
«Уйду, любимая!» – два слова, 
да на двоих отдельный счёт. 
  
Но смерти нет, как нет забвенья. 
Есть одиночество и Бог, 
и сфер неангельское пенье, 
и звёзд ночной чертополох. 
  
«Прости, любимая!» – два слова. 
Линейка кончилась. Поля, 
где всяких слов – первооснова, 
да горше прежнего земля. 
  
3. 
  
Покрылась Лавра снежною золою. 
Ещё дышу. Зачем? 
Пытаюсь вспомнить. 
Души котёнок просится на волю, 
как плод, толкаясь, в материнском лоне. 
  
И, изучив природу вероломства, 
мне изменяет ангел мой, хранитель. 
А всё, чем жил я 
(Господи, как просто!), 
голодной губкой впитывает Питер. 
  
Ноктюрн Шопена. До-диез-минорный. 
Дополз до дома. 
Вспомнилось о лете. 
Растёт стишок, воистину, из сора... 
И кровью рвёт на кафель, в туалете. 
  
4. 
  
На трассе минус десять да метель. 
Боюсь, беду уже не обойти. 
Вливает в уши белая свирель 
расплавленное олово пути. 
  
Спешу подставить левую щеку: 
«Давай, метель! 
Волчонок! 
Травести! 
Завьюжь мой храм, отдай зеленщику, 
коль скоро здесь поэты не в чести. 
  
Отдай любовь, отдай ему потир – 
пусть пьёт твоё полынное «прости», 
пусть разорённый, выстуженный мир, 
дотла сгорит в заснеженной горсти. 
  
Души, метель! 
Душа – Лаокоон. 
Мои – сметай, свои мосты – мости. 
Играй свирель для всех, кто обречён 
лечь под колёса времени костьми. 
  
5. 
  
Не дозовусь – договорюсь с рассудком. 
Опять предаст, опять отбросит вспять. 
Не дозовусь, не дозвонюсь опять. 
Зима до слёз. И память-незабудка. 
Не докричусь. И сердце не унять. 
  
Лишь снегу сыть, скриплю – листок 
     капустный. 
Жить тяжелее, нежели не жить. 
Ни небесам свеча, ни чёрту 
     сныть*, 
пока живу (хотя смертельно пусто!), 
чтоб смертью никого не обвинить. 
  
Тьму напролёт среди фонарных пятен, 
ревнуя словно к каждому столбу, 
мелок февральский, скуп и безвозвратен, 
по граффити морщин течёт на лбу. 
  
Душой навзрыд отмыл любовь от сажи, 
кормил, поил и грел, что было сил. 
Потом волчонок вырос мой однажды 
и вместе с пищей руку откусил. 
  
Прости меня…что я не докричался. 
Нет никого. 
Нигде. 
Лишь снег остался... 
  
–- 
*Сныть – здесь в 
     значении «сорняк» 
  
6. 
  
А душе не вернуться из странствий. 
Что за дятел ей выдолбил струг?! 
Суесловят в астральных пространствах 
подневольные птицы разлук. 
  
Мол, из сущей своей колыбели 
не заняться рассвету пока 
от любви у его Амалфеи 
не достанет в сосцах молока. 
  
Ах, вы, птички смешные! Хворобы! 
Всё мечтаете выправить путь, 
поражённые яблоком в нёбо 
и дамасским отчаяньем в грудь. 
  
Видно, мало вам было обузы. 
Что по мне – лучше чтиво в кровать 
да на случай винишка для музы, 
ведь не хлебом единым встречать...


Популярные стихи

Николай Панченко
Николай Панченко «Не заслуга быть белым»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Баллада о таланте, боге и чёрте»
Леонид Филатов
Леонид Филатов «Всё куда-то я бегу...»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Я рос, как многие, в глуши...»
Арсений Тарковский
Арсений Тарковский «На берегу»