Марк
Ляндо

2

Её не победит рассудок мой. И твой не победит – излишни драмы. Умнее нас, конечно, наши дамы! Добро, хоть не бегут от нас в «Савой», Зане, засевши в угол, в выходной, Их образ в рифмы впишем, в каллиграммы, Да светят ярче солнц средь панорамы – Со странною любовью, как и к той, Что матерью ли, мачехой, сестрой? Шлёт Мандельштама в яму колымовью, Миры дивя ли, ужаснув собой? Иль зонт вертя над нами световой, Уводит дух к звездам и к бирюзовью… О нет, не слава, купленная кровью!

3

Ах, нет, не слава, купленная кровью, Не подвиги суворовых, царей, Стахановых ли, генсекретарей Нудят меня ей прошептать: «I love you!», А занесённые к сему зимовью Та рыжесть италийская кудрей И зори глаз под ласточкой бровей С отливом от лазури к бирюзовью!.. Вот улыбнутся, вот блеснут слезой. Вот слышу вскрик – то гневный, то певучий, Как будто колокольчик золотой Звенит лучами где-то над землёй, Как Сириус за вечеровой тучей, Душе даруя среди смут – покой.

4

Не полный гордого доверия покой – Покоя нет! Об этом знает всякий. Дрожит за импортный зипун Акакий Акакьевич, стремглав летя домой. Ракетный щит державы мировой Хотят тащить по странам забияки. Те – в дезертиры. Те опять – в вояки, Забывши о разрухе за спиной!.. Как душу упасти среди шатанья? Найти того, кто выведет на путь Средь нищеты и заживоглотанья? Средь колошенья тьмы и надвиганья? Кто, зная прошлого и будущего суть, Не машет кистенём заветного преданья?

5

Не тёмной старины заветные преданья – Да кто же в них корысти не искал?! Тот мрачный идиот, иль депутат-нахал, Для олунённых душ бубня свои камланья? Гугняев, Сапогов – уменьшат ли старанья? – Один – варяг в славян перекрещал. Другой – Госдепом бедных застращал. Скорбит душа от их употеванья!.. Не Шеллинги, увы, питали их – певцов онуч родных благоуханья! И царь Давид с Гомером – не про них. Но лишнего я трачу тут вниманья Да лишних байтов на бесов на сих, Зане не шевелят они мечтанья!

6

Не шевелят во мне отрадного мечтанья Ни правые, ни левые, увы, Не зрю меж них премудрой я главы, Чтоб уловить времён предначертанья, Остановить в глухой обрыв сползанья… «Давно уж мы внизу, – кричите вы,– Бегут грузины, нет у нас Тувы! За солью, спичками, гвоздьём – стоянья. Желаем в ихний, в тот универсам. В Майами бы, на голые балеты! Иль в Вологду! Нет, в думские буфеты С армянским бы да к прежним колбасам! Но всё ж от немцев бы кабриолеты!» А я люблю её…За что? Не знаю сам.

7

Но я люблю её – за что, не знаю сам. Идёшь лет тысяча тому назад в Казани Послевоенно тощ. Но как в сказанье – Вдруг музыка к февральским небесам! Шопен ли, Григ? Да кто ж играет там? Зачем, какие силы приказали Узнать мне муку музыкой в Казани? Снежинок искры, к чёрным волосам Летящие? Зачем её касанье До клавиш? И горящий «Исламей»? И над провинцией – куда ж взлетанье?.. Зачем закатных ярусов зиянье Мы любим?.. Или реи кораблей? Иль тех степей, за Волгою, молчанье?

8

Её степей холодное молчанье И я любил. Вот дальний Казахстан: Галактик, звёзд обставший небо стан. Что в нём до нас? Зачем его сиянье? Здесь – тёплый дым и чая клокотанье… О, малость жизни! Что ей океан веков и бездн? Иль некий караван Направлен к нам оттоль – чрез расстоянья? Да что там небо?! Где времён влиянье На эту степь? Что ей Афины? Рим?! А здесь ведь Александр сквозь трав шептанье Прошёл… Но что там? Огнь и грохотанье! То – полигон. И запуски над ним. А там, на Север – леса колыханье.

9

Её лесов безбрежных колыханье – Как песнь без слов. Уводит хвойный строй От царских злоб, от суеты мирской. Сознавших грех – приводит в покаянье. Но сколько засекречено страданья В лесах твоих, что здесь зовут тайгой! В сём имени волков ли, ветра вой? Сибирских руд кандальное бряцанье… Подобье вышек – лиственницы там. В еловых лапах – будто рук вздыманье! Пройти бы Данту к штольням тем, шурфам… О, как же бесконечны расстоянья От берегов, где светит Феба храм, До дебрей, тундр, что здесь равны морям!..

10

В разливы рек её, подобные морям, Гурьбой мальчишьей плыли мы в селенье Цветущих ив с юницей в изумленье По полузатоплённым островам! Мы с ней бежали по сырым лугам, И в линзах вод смеялось отраженье Её лица, вселявшего волненье, Как песнь весны, – мальчишеским сердцам! И вся страна «Бегущей по волнам» Видна ль? Незрима в непостижном беге К иным, счастливым рвётся островам!.. Зажгли б маяк – японцы ли, норвеги, Чтоб не влететь опять на рифы нам, Катясь в тачанке, в танке ли, в телеге...

11

Просёлочным путём люблю скакать в телеге Или в автобусе той Дмитровской грядой, Где Блок молился дали заревой, А дева пела о далёком бреге. А где-то уж кипит разбор крутой – Десанта мат и автоматный вой. В экранах же – всё лыжные забеги Или футбол. И мы в диванной неге… Кто ж виноват? Что делать? Что за пень У нас в мозгу? Что движет сей страною? Иль вечны в нас обломовская лень Да рабья дрожь, язви её слепень! А где ж она, над зимнею стезёю Звезда твоя, пронзая ночи тень?

12

И взором медленным пронзая ночи тень, Я вижу наплыванье вечной ночи – Рыл мезозойских фары, когти, очи. Веков кромешных – нижнюю ступень… Пятнистых тварей рёв и похабень И толпы толп, что зреть на казнь охочи, Великих тундр мочажины и кочи. И вновь на нас – рябой, осклабый Пень!.. Нет, верю: не вернуть на эти стеги Тебя. Иль всё же зря цвела здесь Дионисия заря И пел Питомец царскосельской неги? Уже и чукчи норовят на бреги Аляскины, на эскимосов зря! Или… пора подумать о ночлеге?

13

Встречать по сторонам, вздыхая о ночлеге, Скитаньем изомлевши, что хотим? Париж? Свияжск? Или феллиньев Рим? Хоть нет средь нас ни Брута, ни Риэги!.. А ведь каких сокровищ мы небреги! Крест солнцелик и серп ислама с ним, И золото буддийских храмов – к ним. А там ещё и недра, звери, реки – На вест, на ист, на норд, на полудень! Мост евразийский ты – из века в веки Надежды свет сквозь тьму и паутень! Не все же здесь духовные калеки? Да не унывны будут человеки, Как те огни печальных деревень!..

14

Дрожащие огни печальных деревень Томят ворьё, начальники, налоги. Не на Иран бы сил, а на дороги, Не налагая тени на плетень! Эх, мне бы тоже надо на плетень Штакетника, да вишь, склады убоги, Иль дороги, иль мимо носят ноги, А докатил – ан, выходной там день! Но светит, светит нашему зимовью Над скудными полями новый день, Над нашей дурью, путаницей, кровью… Над церковью в снегах, под бирюзовью Лучей морозных радужный плетень. И хочется мне прошептать: «I love you!»

ПОСЫЛКА:

Быть может, поведёт она хоть бровью!