Марина Цветаева

Марина Цветаева

Ici — Haut 
                         (Памяти 
     Максимилиана Волошина) 
  
          1 
  
Товарищи, как нравится 
Вам в проходном дворе 
Всеравенства — перст главенства: 
— Заройте на горе! 
  
В век: «распевай, как хочется 
Нам — либо упраздним», 
В век скопищ — одиночества: 
«Хочу лежать один» — 
Вздох... 
  
          2 
  
Ветхозаветная тишина, 
Сирой полыни крестик. 
Похоронили поэта на 
Самом высоком месте. 
  
Так, даже в смерти своей — подъем 
Он даровал несущим. 
Стало быть, именно на своем 
Месте, ему присущем. 
  
Выше которого только вздох, 
Мой из моей неволи. 
Выше которого — только Бог! 
Бог — и ни вещи боле. 
Всечеловека среди высот 
Вечных при каждом строе. 
Как подобает поэта — под 
Небом и над землею. 
  
После России, где меньше он 
Был, чем последний смазчик — 
Первым в ряду — всех из ряда вон 
Равенства — выходящих: 
  
В гор ряду, в зорь ряду, в гнезд ряду, 
Орльих, по всем утесам. 
На пятьдесят, хоть, восьмом году — 
Стал рядовым, был способ! 
  
Уединенный вошедший в круг — 
Горе? нет, радость в доме! 
На сорок верст высоты вокруг — 
Солнечного да кроме 
  
Лунного — ни одного лица, 
Ибо соседей — нету. 
Место откуплено до конца 
Памяти — и планеты. 
  
          3 
  
В стране, которая — одна 
Из всех звалась Господней, 
Теперь меняют имена 
Всяк, как ему сегодня 
  
На ум или не–ум (потом 
Решим!) взбредет. «Леонтьем 
Крещеный — просит о таком– 
то прозвище».— Извольте! 
  
А впрочем — что ему с холма 
Как звать такую малость? 
Я гору знаю, что сама 
Переименовалась. 
  
Среди казарм, и шахт, и школ 
Чтобы душа не билась — 
Я гору знаю, что в престол 
Души преобразилась. 
  
В котлов и общего котла, 
Всеобщей котловины 
Век — гору знаю, что светла 
Тем, что на ней единый 
  
Спит — на отвесном пустыре 
Над уровнем движенья. 
Преображенье на горе? 
Горы — преображенье! 
  
Гора, как все была: стара, 
Меж прочих не отметишь. 
Днесь Вечной Памяти Гора, 
Доколе солнце светит — 
  
Вожатому — душ, а не масс! 
Не двести лет, не двадцать, 
Гора та — как бы ни звалась — 
До веку будет зваться 
Волошинской. 
  
          4 
  
— «Переименовать!» Приказ — 
Одно, народный глас — другое. 
Так, погребенья через час, 
Пошла «Волошинской горою» 
  
Гора, названье Янычар 
Носившая — четыре века. 
А у почтительных татар: 
— Гора Большого Человека. 
  
          5 
  
Над вороным утесом — 
Белой зари рукав. 
Ногу — уже с заносом 
Бега — с трудом вкопав 
  
В землю, смеясь, что первой 
Встала, в зари венце — 
Макс! мне было — так верно 
Ждать на твоем крыльце! 
  
Позже, отвесным полднем, 
Под колокольцы коз, 
С всхолмья да на восхолмье, 
С глыбы да на утес — 
  
По трехсаженным креслам: 
Тронам иных эпох — 
Макс, мне было — так лестно 
Лезть за тобою — Бог 
  
Знает куда! Да, виды 
Видящим — путь скалист. 
С глыбы на пирамиду, 
С рыбы — на обелиск... 
  
Ну, а потом, на плоской 
Вышке — орлы вокруг — 
Макс, мне было — так просто 
Есть у тебя из рук, 
  
Божьих или медвежьих, 
Опережавших «дай», 
Рук неизменно–брежных, 
За воспаленный край 
  
Раны умевших браться 
В веры сплошном луче. 
Макс, мне было так братски 
Спать на твоем плече! 
  
(Горы... Себе на горе 
Видится мне одно 
Место: с него два моря 
Были видны по дно 
  
Бездны... два моря сразу! 
Дщери иной поры, 
Кто вам свои два глаза 
Преподнесет с горы?) 
  
...Только теперь, в подполье, 
Вижу, когда потух 
Свет — до чего мне вольно 
Было в охвате двух 
  
Рук твоих... В первых встречных 
Царстве — и сам суди, 
Макс, до чего мне вечно 
Было в твоей груди! 
  
Пусть ни единой травки, 
Площе, чем на столе — 
Макс, мне будет — так мягко 
Спать на твоей скале! 
  
          1932–1935

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Николай Заболоцкий
Николай Заболоцкий «Облетают последние маки»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Не горюй»
Валерий Брюсов
Валерий Брюсов «Отверженный герой»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «О Волга! после многих лет...»
Саша Чёрный
Саша Чёрный «Любовь не картошка»
Дмитрий Минаев
Дмитрий Минаев «Совет»