Марина Матвеева

Марина Матвеева

Марсова минералогия та же, что на 
     Земле: 
кварц-оливиновый дур в оквантованной 
     кем-то мгле. 
Перидотитовый север, базальтов юг – 
на иллюстрации глянцевой кем-то забытый 
     круг. 
Книжновый шарик расплощен – а мы опять: 
так одиноко на угольном одеяле спать, 
чуть воздушком прикрываясь от ночи и 
     ночи лет, 
к коим зачем-то приставили слово 
     «свет»… 
Мы все о «Кем-то», «Кого-то», 
     «Кому-то». Кто 
сделал нас и оставил? Его пальто 
с шарфом уж точно теплее, чем рваная 
     кисея 
светлого холода соло… Твоя, моя. 
Мне эти тонкости-рванства не по годам: 
вместе уже семитысячелетний Адам 
и миллиарднохрензнаемый аммонит 
тут прогулялись, подрались, спознались. 
     Теперь молчит 
Кто-то, пытаясь на формулах мне 
     вполоть: 
«Все есть одно, все из точки, и твердь, 
     и плоть… 
Камни живые, а люди порой мертвы… 
Дольше, чем живы, особенно к мощевым 
это относится: кто они – плоть ли, 
     твердь? 
Через хрензнаемо лет оживает смерть. 
Муж твой – не муж, а твой брат, и отец, 
     и плод. 
Ты ему – бабушка, вазочка, и айпод. 
Он для пятнистого ёжика – 
     среднедевонский слой. 
Ваш бультерьер гуманоиду Васе и не 
     Чужой». 
Это спокойно и нудно, извилины нежно 
     спят… 
Ровно до «Тот, кто обидел, мне тоже 
     брат?» 
Кто-то, ты мне все точно проаммонить: 
тот, кто меня убивал, – я могла бы его 
     родить? 
Ну, так и что с ними делать: их мучить 
     или жалеть? 
Брахиопода, скажи мне, святой 
     ортоцерас, ответь! 
Можешь поведать и ты, Леонардо, что 
     некогда ел и спал, 
ты, создавая – из-точечно – убивал? 
Кто-то молчит. Он не ведает, есть ли 
     Он, – 
Сам. Ведь для точек исправен простой 
     закон: 
что не имеет длины, как и ширины, – 
книжновый шарик для безднодиноких ны…


Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Я спокоен, я иду своей дорогой»
Давид Самойлов
Давид Самойлов «Давай поедем в город...»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Бармалей»
Борис Слуцкий
Борис Слуцкий «Умирают мои старики»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Для человека национальность»