Марианна Казарян

Марианна Казарян

Четвёртое измерение № 8 (392) от 11 марта 2017 г.

Подборка: Время – вдоль

Мартовское

 

какая тихая вода,

какие громкие дрозды...

я не могу к тебе остыть,

ты не умеешь совпадать,

а, может, я...

и вот молчим

под трепетание весны.

и стены эти так тесны!

а март распущенно-лучист...

ах, эта тихая вода,

ах, эти громкие дрозды,

не зачитать весну до дыр...

но только ты не опоздай.

 

Была такая...

 

из дома – в дом,

из двери – в дверь,

по мере

рассыпая время.

находок меньше, чем потерь,

но чисел никому не сверить.

 

себя теряю

по слогам

по миллиметру

по мгновеньям...

(как в даль стремящийся фрегат,

что исчезает постепенно).

 

теряю,

но пока дышу,

от слез земных не отрекаясь

когда-нибудь я завершусь,

услышав вслед: «была такая…»

 

а время – дальше,

время – вдоль, –

его во мне...

но кто же знает?..

 

из двери – в дверь.

из дома – в дом,

по миллиметру исчезая.

 

От А до Я…

 

к рукам твоим /давно/ не привыкать бы,

в глаза бы не смотреть.

от а до я /и вновь.../ – по перекатам

разлук, недолгих встреч.

 

смотри, как высоко сегодня чайки

парят... нам – не судьба.

ещё один отсчитан год – отчалит

и в новом не совпасть.

 

но все же есть надежда повториться

губам, глазам, рукам...

и запаху рассыпанной корицы

(по кромке ветерка).

 

загадывать... искать по миллиметрам,

секундам, – привыкать

к себе – наземной (в толпах – неприметной)

и к чайкам в облаках.

 

Молчать вдвоём

 

молчать вдвоём о недалёком прошлом,

чтоб никаких изношенных клише.

и только строчки смаковать по крошкам –

о вымышленном рае в шалаше.

 

молчать вдвоём о глупом настоящем,

о не-пересечении путей...

(зимой с дождём делю свой день все чаще,

а ты на снег отбрасываешь тень).

 

о будущем не надо разговоров –

меня в твоём пространстве не найти, –

хожу... брожу кругами на задворках,

где на любовь – бессрочный карантин.

 

До зимы – без пяти...

 

мы были... разбились

на буквы, на капли, –

осталось всего ничего.

бездомные листья

в окне замелькали,

и ветер запел – вихревой.

 

давно ли, недавно?..

все было иначе,

все было на раз-два-три-раз.

из ритма – в разлад аритмий, – незадача.

у осени рыжий окрас,

карманы пусты –

потрепались от ветра, –

сегодня мне с ней по пути.

на право вернуться

наложено вето.

ноябрь...

до зимы – без пяти...

 

Сколько миль...

 

сколько миль до сердца твоего?..

далее – от сердца до разлуки.

осень отжонглирует листвой, –

тишина и опустевший угол.

 

в воздухе рябиновая грусть,

ягоды не тронуты дроздами, –

мне знаком с кислинкой терпкий вкус,

запах роз колючих – запоздалых...

 

сохранила тонкий лепесток–

время сдуть с потерянной ладони

эту память в несколько пластов

и смотреть, как мили в лужах тонут...

 

Шёлковое

 

шёлковый на ощупь, на дыханье –

вечер... не проснулись фонари.

день пришёл к финалу, затихая,

затушив контраст асимметрий.

 

небо опускается на землю

(или к небу тянется земля?..)

все сольётся... темнота застелет

хрупкий мир, запутанный в ролях.

 

тишина вне времени, пространства.

только чьё-то сердце не смолчит.

 

...слышишь? не твоё ли – в ритме рваном?

не моё ли, чтоб тебя постичь?..

 

В осени

 

в осени моей дожди – слова,

в осени твоей дожди пусты.

ты им никогда не подпевал

/или просто к музыке остыл/.

 

может, не понятен их язык–

я бы на родной перевела, –

только, как всегда, спешат часы

по давно заброшенным делам.

 

а зимою будет падать снег

там, где ты – останутся следы.

мне не прочитать их тихий бег, –

до тебя – ах, сколько же беды!..

 

Бессонное

 

капли бессонниц туманных

глухо стучат по стеклу.

будят настойчиво... манят...

в ночь беспардонно стекут,

тёмную мякоть безлунья

пульсом своим раскрошив.

 

чашечки синих петуний

кухонный стол

ни души...

 

Листопадное

 

январь так странно листопаден...

под ноги стелются ковры, –

не сбить безудержную прыть

ветров – зимою беспощадных.

 

и, будто стайки мотыльков,

парят в густом тумане листья, –

земля – последняя их пристань

среди развенчанных стволов.

 

замкнулся круг... еще один...

жизнь возродится – нет сомнений, –

сквозь череду преодолений

и мартовских тахикардий...

 

Нелётное

 

октябрь...

нелётная погода –

не день, не два... который год.

взлететь – разбиться (и всего-то)

на тысячи слогов.

 

и кое-как, слова сплетая,

строку растягивать навзрыд

и в ней отчаянно растаять,

сухой листвой укрыв.

 

Тихий

 

на берегу – как на краю земли,

стою, заворожённая стихией.

здесь океан на волю рвётся – тихий,

с рождения строптив, неумолим.

 

мои следы – под темно-голубой

водой остались, – берег весь причёсан.

там, на скале, под ветром, гнутся сосны

и слушают, как мечется прибой.

 

уходит из-под ног живой песок,

затягивая в тёмную пучину, –

о, сколько тайн запрятано в глубинах,

сокрытых толщей пройденных эпох!..

 

и бьются волны о скалу, дробясь, –

я цепенею каждый раз, как в первый,

прислушиваясь к вечным перепевам,

и ухожу – в себя...

и от себя...

 

До будущих дождей

 

До будущих дождей – тоскливо... неуютно.

Но подгоняет жизнь, секундами стуча

безжалостно в виски...

а мост в рассветы – утлый,

туманы впереди... печалью – в три ручья.

 

До будущих дождей... молчание – спасеньем, –

кому нужны слова... и музыка – зачем?

Нетвёрдые шаги – по той же старой сцене

и запертая дверь... без нужных мне ключей.

 

И все же я люблю задумчивую осень,

и тихий разговор – шуршанье тет-а-тет,

и ветра баловство, и медные заносы.

 

...до будущих дождей.

 

Летучая

 

Раскрылатились

астры жгучие,

осень ластится –

ах, летучая.

 

Тучки – стаями

по лазурности,

лист упрямится –

в свиток скрученный.

 

Ждать недолго им

ветра дерзкого,

дунет холодом, –

не задержится.

 

И закружатся,

с веток сорваны,

над излучиной –

непокорные

листья медные –

мысли горькие, –

недопетые,

подневольные...

 

Монолог

 

Поговорить с собой, доверив

листу бумаги мыслей рой, –

так одиночество порой

в строку стучится, будто в двери,

давно сменившие замок...

иль просто с вывеской – «нет входа».

 

...роняет осень в сердце ноты, –

бумага... слово... монолог.

 

Было

 

стыло... пустынно

ночь – скорлупа

было... не ты ли

в ноги упал

 

руки целуя

где же теперь

спрятались луны

заперта дверь

 

холод камина

дождь...

снова дождь

красной рябины

полная горсть –

 

капельки крови

ночь – скорлупа

ниткой махровой

сшита судьба

 

у изголовья –

осень...

скупа

 

Выпало счастье из рук

 

Выпало счастье из рук...

Как ты меня называл?..

Холодно мне на ветру –

вдоль бесконечности шпал.

 

Разъединились пути –

стук не стихает колёс.

Я зажимаю в горсти

всё, что с собой не унёс, –

 

шёпот продрогших стихов,

капли холодных дождей.

...сдует пылинки легко

ветер с пустых стеллажей.

 

Одиночество под дождём

 

одиночество

под дождём...

может, сон это –

но о чем?..

 

капли крупные –

сердцу в такт,

счастье скуплено –

как же так?

 

в сером – улицы...

пустыри,

и сутулятся

фонари.

 

там распутица

и туман.

то ли сбудется,

то ль обман.

 

может, сон этот

ни о чем?

одиночество

под дождём...

 

Мои слова

 

Мои слова, что были ветром,

ласкающим твой слух,

рассыпались вдоль километров

безверья и разлук.

И стало тихо.

Давит...

дразнит

бессонниц немота, –

ты слышишь, замолчали травы?..

 

И только иногда,

с порывом ветра, шепот нежный

вливается в покой, –

то стайка слов моих мятежных

взмывает над строкой.

 

Слышишь, мама?

 

мама, помнишь, как я пела?..

замолчала.

голос тихий, волос белый, –

отмечтала.

 

я приду, когда проснётся

куст сирени

и лучом согреет солнце

камень серый.

 

в синеве, такой бездонной,

кружат стаи.

мне тепла твоих ладоней

не хватает.

 

взглядом черных, словно омут,

глаз лукавых

смотрят старые альбомы.

 

...будто лавой

память сердце обжигает, –

слышишь, мама?..

но молчит, тоске внимая,

серый камень...

 

Безглагольный этюд

 

мелкими каплями – дождь

листьев осиновых – дрожь

мне – колыбельная песнь

прямо с небес

 

струны... и клавиши в ряд

свет одиноких лампад

брызги беспечно вразлёт

шаг... но не тот

 

холод – мне б руки твои

жажда – мне б губы твои

стук – тук- тук- тук – по стеклу

ночь во хмелю

 

мелкими каплями – дождь

струны... и клавиши – врозь

горсть занавешенных снов

в память – на дно

 

Ночь опустилась на плечи

 

Ночь опустилась на плечи,

будто прозрачная шаль, –

так прикасается вечность

дальним сияньем ковша.

 

Так откликаются души –

нет расстояний для них.

Стрелы случайно метнувший,

нежно к ладони прильни, –

шёпотом,

шорохом,

дрожью

ночи, берущей в полон...

 

нет для души бездорожья,

если с другой – в унисон.

 

Элегичное

 

закрываю глаза – силуэт на пустом берегу, –

никого, только ты, протянувший мне руку в тумане.

и молчанье, как слов недозревшую гроздь, сберегу,

и бездонную грусть этих глаз, что отчаянно манят.

 

звал паромщик с собой на последний задержанный рейс –

опоздала... на глади бескрайней не видно парома.

и с утра капли падают... падают с темных небес,

и тревожат раскаты, в июле прошедшего, грома.

 

а глаза открываю... ни берега нет, ни руки,

на которую я опиралась когда-то... когда-то.

и расходятся в лужах дрожащих от капель круги:

песнь дождя... жаркий август... звучанье осенней сонаты.

 

Город в сумерках прячет потухшие окна

 

город в сумерках прячет потухшие окна

нескончаемый перечень острых углов

ты спешишь и сама в них укрыться... до срока

выключая табло

 

на котором светилось «не хлопай дверьми»

а потом влиться в ночь... ни прикрас, ни изъянов

ты крупица одна всеобъемлющей тьмы

и пока безымянна

 

сколько раз ты рождалась с рассветом... и снова

мимо жизни на цыпочках в ночь по мосту

свет и хрупкие тени... ни взгляда, ни слова

шаг один – в пустоту

 

город в сумерках спрячет потухшие окна...

 

Призрачное

 

день, начавшийся тобой,

призрачен... прозрачен.

утро... пятый час... прибой...

не хочу иначе.

 

не хочу вороньих «каррр»,

визга шин – по трассе.

раздели со мной нектар

осени атласной.

 

пусть под небом я другим –

ничего не значит.

дотянусь... тебя укрыть

тихо-тихим счастьем.