Максим Жуков

Максим Жуков

Сам Председатель, век не поднимая, 
как незабвенный гоголевский Вий, 
меня, клонясь и ёрзая на стуле, – 
«Зачем вы матом пишете?» – спросил. 
  
Я ожидал подобного вопроса, 
его мне очень часто задают; 
и с возрастом, стесняясь и краснея, 
мне на него ответить всё трудней. 
  
– У вас в стихах сплошные инвективы 
и в прозе через раз – ненорматив... – 
добавил раздражённо Председатель 
и веки ещё ниже опустил. 
  
Так повелось, что русский славный мат 
всегда был подконтролен, подцензурен 
и, если попадал с трудом в печать, 
то только в виде множественных точек 
в набросках, письмах, личных дневниках 
и только лишь у классиков почтенных, 
чей свод «передовых произведений» 
нам в школе с малых лет преподают. 
  
Так было при царе и при Советах; 
но не теперь, не нынче, не сейчас... 
Покуда разрешённый плюрализм, 
что был нам двадцать лет назад дарован, 
(но, в принципе, всегда существовал 
в умах народа и в его сужденьях), 
хотя бы в Интернете, практикуют 
все юзеры и лузеры ЖЖ; 
пока не наступила во всю силу 
Свободе слова нынешняя власть 
на горло милицейским сапожищем; 
покуда будет здравствовать и жить 
в подлунном мире хоть один писатель, 
производящий прозу и стихи, 
без всякого сомненья – я уверен! – 
ПЕЧАТАТЬ БУДУТ русский славный мат: 
в газетах и журналах – как придётся... 
но в книгах – точно! так же, как в 
     сети! 
  
Всё это в голове моей мелькнуло, 
блеснуло и в душе отозвалось. 
  
И только я собрался отвечать, 
как Председатель, видимо, почуяв, 
о чём сейчас пойдёт, сгущая краски, 
моя изобличительная речь, 
поднялся и рассержено добавил 
пассаж из слов пяти или шести, 
который можно было бы причислить 
свободно разве к уличному трёпу 
косноязычных глупых малолеток, 
что не смогли скамейку поделить 
у типового грязного подъезда 
в любом посёлке, в городе любом. 
  
Что это на поверку означало, 
я понял слишком поздно (и с трудом); 
скорей всего, должно быть: мы, мол, 
     тоже, 
как говорится, можем как-то так; 
однако матом всё-таки не пишем, 
и, правила приличья уважая, 
культурку речи всячески блюдём... 
  
Но, несмотря на злое порицанье 
и примененье лексики обсценной, 
нелепой в председательских устах, 
я произнёс, с достоинством помедлив: 
КАК МЫСЛЮ, ТАК ГЛАГОЛЮ И ПИШУ! 
  
...Огромный вязкий сгусток тишины 
заполнил кабинет и, смачно чавкнув, 
застыл, как студень, в воздухе кривом. 
  
Так продолжалось несколько мгновений, 
а показалось – Вечность пронеслась. 
  
Но вязкое молчанье нарушая, 
мне Председатель веско возразил: 
«писать, как мыслишь – это дело вкуса, 
вы с этим не по адресу пришли». 
  
Прекрасное – по сути – заявленье, 
какие бездны кроются за ним! 
Какие гады ползают в тех безднах, 
какие страсти в бездны те влекут! 
Здесь и тоска, и плач по Госзаказу, 
и, если он поступит – Госзаказ – 
очередное скрытое стремленье 
власть предержащим сделать аnus ling, 
тем показав, что ты душой им предан, 
как гражданин, писатель, человек... 
Здесь есть ещё желание стать модным 
и, получив рекламу, тиражи – 
как пирожки – повсюду продаваться 
в известных «книжных», в клубах и с 
     лотков... 
Нет, нет – не то... в тех безднах есть 
     другое, 
(но есть и то, о чём я говорил)! 
Там, в глубине, средь ползающих гадов 
и посреди бушующих страстей 
одно бытует тайное желанье – 
ПИСАТЬ, КАК СКАЖУТ, МЫСЛИТЬ, КАК ВЕЛЯТ, 
и, действия с властями согласуя, 
признание и статус обрести. 
  
Вот это и скрывается за фразой: 
«писать, как мыслишь – это дело 
     вкуса»... 
  
– Вы с этим не по адресу пришли! 
продолжил, распаляясь, Председатель, – 
у творчества есть Высшие Задачи, 
писатели их призваны решать – 
прямым педагогическим внушеньем 
на светлой просветительской стезе... 
без суеты, скабрёзности и мата, 
без всяких ваших... этих самых, где... 
  
Но тут, со стула криво приподнявшись, 
его второй мужчина перебил. 
– Вам надо посетить на Комсомольском 
проспекте находящийся Союз, 
или Союз писателей российских, 
что рядом, через дом, на Поварской. 
Или заехать в офис на Неглинной, 
где Русский нынче действует ПЕН-центр; 
надеюсь, там вас порадушней примут, 
оценят и в ряды свои возьмут. 
  
Всё это было сказано с ехидством, 
но мягким и отнюдь не показным. 
  
– Боюсь, что в изобилии таком 
мне будет разобраться слишком сложно; 
тем более, скорей всего, едва ль 
в любом из существующих союзов 
меня любезней встретят, чем у вас, 
включая вами названный ПЕН-центр, – 
съехидничал мужчине я в ответ; 
и с кипы замусоленных бумажек 
демонстративно взяв свою книжонку, 
её обратно в сумку положил. 
  
Всё та же, словно студень, тишина, 
перемежаясь с сигаретным дымом, 
унылый кабинет заполонила 
и надавила плотно на виски. 
  
Я вышел в коридор, не попрощавшись, 
но дверью хлопать всё-таки не стал...

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Корней Чуковский
Корней Чуковский «Курица»
Даниил Хармс
Даниил Хармс «Тигр на улице»
Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «Бог и Дьявол»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Судьбы и сердца»
Максимилиан Волошин
Максимилиан Волошин «Гроза»