Людмила Шутько

Людмила Шутько

Четвёртое измерение № 11 (323) от 11 апреля 2015 г.

Подборка: О море

* * *

 

В ночное время страшно умирать:

Ночь будет бесконечна, как моря

Горючей жидкости, а чем тушить?

Мне кажется, что я плыву в тиши,

Поскольку через рёв глухих страстей

Не слышно здесь ни сплетен, ни вестей.

Плыви, плыви, невидимый корабль,

Найди мои края и покарай –

К чему-то нужно же тебе пристать.

Рассвет наступит, будет высь пуста,

Любые страхи не страшны к утру.

И я тогда совсем легко умру.

 

09.03.2014

 

Родителям и детям

 

В детях детей земли – вся их победа над

Страхом сойти во гроб: сам уступаю место!

Кроме удачных чад – ни за труды наград,

Ни забвенья вины, ни за обиду мести.

 

Ну а природа-мать знать не помнит утрат.

Блудный сын возвращён к пенной предвечной бездне?

Там по лавкам не семь, а миллиарды в ряд!

Пир закатят горой да отпразднуют вместе.

 

Так или эдак, жить следует веселей:

В радости мировой, в обновленье семей,

Не дрожа за живых, по мертвецам не плача.

 

Нет в упорстве моём света и правоты.

Им не пробиться в глубь, где у меня есть ты.

Милостиво прости – я не могу иначе.

 

Несбывшееся

 

Во всяком дыханье в альвеолах у смертных

За нас волнуется невидимое море.

Приключись худое – никто и не заметит:

Приливом покроет, охладит и умоет.

 

Воде страх наш и сор – нерадивая жертва,

Мирно принятая на зеркале прибоя:

Скрепив почву с кровью иглой стального света,

Очистит их, подняв над собою и мною.

 

Век высидев дома, не поплывёшь, как рыба.

Оставив за спиной общепит по обрывам

И маяк – грёб к звезде, смога не замечая.

 

Теперь выйдет порой – махать в окна мещанам –

Подводный дух: в лучах ночника пушит грива,

От манжет не брызжет, сух, мягок и счастлив.

 

Язычник

 

А. Ю. Соболеву

 

            Зодиака золотое колесо

            Ловят боги над бурунною косой, –

Пока не свалится, выкрикиваю: «Бис!»

            Я люблю тебя, как воду любит соль.

            Как восхода – часовой над пустотой,

Я стану ждать тебя: трудись, не торопись.

            Водятся звёзды в морской толще.

            Блещут ли, нет – надо знать молча,

Ты же, мой свет, – не маяк, не кораблик, не сон,

            А учитель и любимейший предмет

            Изучения в теченье ряда лет,

И путь и воздух мой, и сердце и серсо.

 

            Светит будущее лунной полосой

            И на мячик – дом людишек, и на всё

Природой-матерью даруемое им.

            Ты заманчивей реликтовых лесов,

            Ты достойна только музыки без слов:

Не споря, следовать напутствиям твоим.

            Я же тебе напою песню:

            Пала звезда просвещать бездну…

Выправим слог или что-нибудь досочиним?

 

            У людей довольно удали для войн –

            Погрести богов под сажей с головой.

Земля вздымается, ты слышишь через шквал:

            Синий мир, насквозь пронизанный тобой,

            Разрушим, как это тело и любовь,

Я не могу его сберечь – но описал.

 

В ожидании

 

Евгении Колесниковой

 

Запахло пылью, сбитою дождиком

С листьев платана в высоком сумраке.

Лист осеняет светлую голову.

 

На вкус ребёнка, та пыль солёная –

В ней океана милость безмерная,

Прах серебристой звезды с планетами.

 

Облака выше, дальше автобуса

Без остановок пел – чуть запаздывал –

Вослед контральто фальцет ребяческий.

 

Кого оставишь в обиде, в старости –

Это не страшно, как репетиция

Дуэта к титрам длинного мультика.

 

Сказки для девочек

           

У сказок не бывает продолжения.

Допустим, принц на замарашке женится –

И свежеиспечённая принцесса

Влипает в грязь разводного процесса,

Кормя не автора, но папарацци?

И неоригинально, и зачем бы ей…

Ты лучше обещай не расставаться,

Будь верной слову – чистому свечению

Пустого кадра. Он венчает ленту,

Подобен он посмертному тоннелю,

На тёмные века бросая отсвет, –

И даже правнук досказать не просит.

 

У сказок не бывает продолжения.

Представь: на Рождество, на день рождения,

Достав из-под завала в долгом ящике

Замасленный клочок – обрывок адреса,

На розыски родителя отправится

Супруга молодого короля.

А папка пьёт и спит, лбом впёршись в стену.

Зрачки его мутны. Он видит пену

Семи морей, мерцающий фрегат,

И скоро навсегда смирятся штормы.

Что ты ему такого скажешь, что бы

Не видел он? Ты – вольной чайкой над

Флагштоком, солнцем, льдом, прибрежным сором,

Портовой рванью, гор нагромождением…

 

У сказок не бывает продолжения.

Давай с тобой восславим режиссёра

За то, что мы выходим из кино,

Пока ещё не поздно, не смешно,

Не скучно об руку гулять на воле,

Звать королевой первую любовь –

И ясно видеть: ей не быть женой.

 

Der Künstlerroman

 

Прямо через дорогу – дивный сад без оград, островок безопасности в море свинцовой пыли. Нам туда бегать строго-настрого не велят: можно вовсе пропасть или попасть под колёса автомобиля. Лучше б учили сидели

к Первому сентября буквы и дни недели, «январь, февраль, март, апрель», «налево, направо». Прямо через дорогу – аллея, где, белея, воспряли в ряд из лиственной ржави, из марева, морока улицы свечи – и днём

не гаснут.

 

– Ну что ты запнулась? Продолжай!

 

– …Сейчас у нас август.

 

Вырасту, многое выучу через своё «не хочу» и даже сделаю кое-что через своё «не верю» – пусть учитель наивничает, а дети бесчувственны…

 

На дорожке за окошком пилят деревья.

 

Смотри чуть выше и проще: в жизни должна быть цель, так веселей на уроке и не тянет домой. По шоссе через рощу и поездом сквозь тоннель, а там по рынку под горку – можно добраться до моря. Если смотреть на него, голубеют глаза, их промывает бризом, и ничего не надо: вынесут под ноги волны нежную, словно слеза, раковину с сюрпризом, парочку ржавых кладов – спасибо, само береги.

 

На пляже народищу – гибель! Я не люблю толпы. Не штука – лежать на воде, только некуда плыть. Поспешают спелые девы на юга за романами, кто-то отхватит мужа… А моим маме с папой курорты не по карману –

я не слепая, я сказала: мне ничего не нужно. Ну и буду такой же нищенкой – вся в золотеющих книжках

до рассвета серебряного, а не шаляй-валяй – такое морское чудо.

 

Море умники ищут, да не находят, бедные, а будет оно там, где лишь я буду.

 

Некие синие очи глядят мимо меня. Кто же он? Есть варианты (подводят память и сердце!): отец не моей дочери; герой поэмы талантливой, но старой; хранитель-ангел фанатика-иноверца. Стоит ли мне вприпрыжку переступать закон – физический или людской? Через болота рыжие и угольные терриконы до океана бездонного трудно достать рукой. Может быть, через годик?

 

Гораздо больше проходит, прежде чем я разгадываю – сама не знаю как – через знамения августовской разнообразной погоды, через звончайшую ярость вражеского похода, и опечатки сказочников, и своё бессилие в языках: ты родишься в моих стихах.

 

Теперь ты моя привычка – хватит жизней на тридцать. И всё же благословлю на счастье и на свободу

при помощи жеста вычурного – кладу артритную кисть на каштановую шевелюру без волоска седого.

 

 

Письмо от поклонницы к артисту

 

Разгораются бра. В раздевалке прозревший народ стервенеет.

До того как твой голос бесплодно смешается с плотью пилястра,

Я хотела сказать тебе: «Здравствуй». На свете нет сведений

В той же степени срочных и столь же секретных, как «Здравствуй».

 

Но потом я хотела спросить тебя: что же останется,

Если слово твоё составлял на коленке отнюдь не талант,

А движения, позу, лицо и другие изящные танцы

Постановщик слепил (потребитель привык? – то и ладно!).

 

Ты всё это понёс, словно ангел в немалых чинах – наказание свыше,

И галдящий и громокипящий спектакль потащил на себе,

В равной мере тактично и самозабвенно не слыша

Ни кумиропотворческой лести, ни тихой обиды в семье.

 

Для родителей – «деньги не пахнут»; нечастый, незваный

Посетитель для третьей (согласно журналам) жены, –

Если только такое осталось – то стоит ли сил и стараний?

Извини. Вслух такое выспрашивать мы не должны.

 

Ничего не успел ты присвоить и тиснуть в своё завещание

Под луною, дрожащей и крупной над серым театром:

Нос, походка – от папы, остатки прононса, возможно, от няни,

Вся культура – от школы, плоть – хлеб, а душа – аромат его.

 

Нежный росчерк – Творца, а не твой – по оркестру, партеру,

Замирает высоко во сне, перед смертью волнуется снова…

Ты поймал, ты почувствовал? Стало быть, в силах терпеть,

Что волна не осталась. И слава <…> – что не остановлена.

 

Переводы с незнаемого языка

 

Зима

 

– Это время.

Не года –

Наступившего, отступающего, –

А в чистом виде.

 

И вот она стоит –

Наследить боится.

 

Весна

 

Небо, достижимое нами,

Никак не выше второго.

Но откуда-то из-за третьего

Является нам весна.

 

Были бы двери во всю стену, как ширмы, –

Я бы раздвинула их

И прямо бы в доме весеннее солнце взошло.

 

Ну а крыша сама

Небу навстречу переместится.

 

Лето

 

Под бирюзовым куполом

Вращается красный глаз

На золотой оси –

Насквозь видит нас.

 

– Наши труды окупятся?

– Будешь в отпуску – слетай спроси.

 

Осень

 

На острове падают листья с берёз и осин,

А с ёлок не падают – только вокруг облетают.

Пузатое небо присело на плечи сосны,

Поганцы-язычники в дудку дудят – ославляют:

 

«Спасибо, что ты к нам сошло – не упало, а так,

По доброй по воле», – и море в ветвях зеленеет.

Я тоже на плот громозжусь, подгребаю смелее

И думаю: благословен за подобный спектакль!

 

Улыбка большой водной массы

 

Вот море, к нему же ежели

Не вывихну лодыжку на булыжнике,

То обязательно когда-нибудь сойду,

Опущу руки по локоть

И в таком нелепом поклоне

Спасибо скажу за то, что имею возможность

Без малейшего беспокойства

Тебе доверить мои последние стихи.

 

Я знаю, что не пропадут они,

Пока вдохнувшее в меня их ты

Плещешь по земле с плиты на плиту,

Принимаешь позы

Куста, человека, медузы.

Тобой уходит узник –

Только дай ему стакан воды,

Или осколок – на стенке начертить волну,

Или время – послушать своё сердце,

Запустить колебание собственной непролитой крови.

Ты, море, и есть мои стихи,

И мою зиму ты окутало туманом.

 

Вскорости я вспомню,

Сколько «Стихов» ещё

Не распаковано лежит в издательстве,

А сколько раздарено малознакомому народу.

А тут ещё интернет

Заменяет моему современнику

И память потомков,

И мир идей Платона.

Экземпляром больше, экземпляром меньше…

 

Тут же, не сходя с места, меня заберут

За осквернение огороженной среды

Предварительно подготовленным сором.

Таким образом, приношение не принято.

Но всё равно я уже верю:

Ты – море,

В котором

Мои стихи не пропадут.

 

Провода

 

Мастер фотошопа четыре часа дисциплинированно и целеустремлённо

Замулёвывал по городу провода –

И укажите ему, кто спохватится об этой провисшей привязке

Современного текста к пространству!

 

Электромагнитные волны Гугла предупредительно вынесли

Пред очи – кадр:

Мальчик и девочка на молу,

Фоном кудрявятся облака,

Зелень ослепительно засвечена,

Зато фазовщик тщательно прорисовал

Рейки забора,

Брусчатку склона,

Черепицу, фонарь и линию электропередачи.

 

По счастью, наш верстальщик, наш герой, трудится на дому,

Нет у него классной дамы с хронометром за левым плечом.

Этот мультик – вывод он делает – можно смотреть.

И вообще,

 

Электростанция питает бесперебойно квадратики квартир,

И монитор, и телевизор

Единственно для аналогии с неназванным

Тем, кто в форму заключил и поддержал

Сердце – кровью,

Разум – пятью чувствами

И работой – душу в её воображаемом полёте

До ближайшего провода –

До предначертанного на ветру конца.