Любовь Берёзкина

Любовь Берёзкина

Четвёртое измерение № 4 (496) от 1 февраля 2020 г.

Подборка: Радость-яблоня

* * *

 

Начинается дождь, а потом начинается осень.

Ты сегодня бледна. Настроение плакать и спать.

Сон уткнётся в ладонь влажным носом с покорностью пёсьей

И свернётся в ногах, если пустишь его на кровать.

 

Золотистая даль в тишину выдыхает туманы,

И как будто повис в невесомости всякий предмет.

Ты, конечно, права: Бог творит чудеса на piano*

И обычную грусть превращает в задумчивый свет.

 

Это с клавиш дождя на листву осыпаются капли,

И звенящая дрожь пробегает над сном мотылька.

И летит, и летит сквозь столетья осенний кораблик –

Слышишь: звёзды поют и качают его на руках.

___

*piano – итальянский музыкальный термин,

означающий «тихо», и название

одной из педалей фортепьяно.

Выражение «играть на piano»

означает «играть (исполнять) тихо».

 

* * *

 

И в сотах сна, и в мире странном

Огня осеннего исход

Тревожит призраком туманным

И в путь таинственный зовёт.

 

Кто – человек? Какою силой

Простая мысль наделена?

Какой водой тебя крестила

Рука седого колдуна?

 

В неясной грусти нет ответа, –

Одно дрожание струны,

Былыми чарами задетой,

И свет пасхальный старины.

 

Как прежде – росстань и дорога.

Мелькают дни под каблуком.

И снится: матушка у стога

Стоит в платочке голубом.

 

* * *

 

Горят фонари, и не слышно,

Как сумрак пробрался в квартал,

Бродил по темнеющим крышам,

Неспящие окна считал.

 

Холодные влажные листья

Сложил ночевать на скамьи

И спрятал дрожащие выси

В землистые лапы свои;

 

Как будто один виноватый,

Что – поздняя осень и мзга,

И звёздные координаты

Спеша проскочили снега;

 

Что он – повторение дыма,

Он – между, он – через и сквозь –

Как свет, проплывающий мимо,

Чьё сердце о тьму обожглось.

 

* * *

 

Тепло и свет – от края и до края.

Пером волшебным солнце провело.

Я поняла: так осень умирает –

Спокойно, сокровенно и светло.

 

Замедленная тень парящей птицы

Над вековой заставою дубов...

Так хорошо, так никогда не снится,

Как в позднюю и в первую любовь.

 

И всё к нам возвращается иначе –

Не можем мы с тобой предугадать.

А осень так светло и нежно плачет,

Как будто ей и в смерти благодать.

 

* * *

 

В обед светло, и небо не струится

По окнам, по дорогам, по щекам,

И капель счёт сошёл на единицы,

Как будто лень чинить часовщикам

Поломку механизма мирозданья, –

Их сон послеобеденный глубок

Над маленькой осенней глухоманью,

И, кажется, ещё один зевок,

И ты заснёшь за ними, словно стебель,

Забывший и о зле, и о добре.

Но ты идёшь, и Бог идёт на небе.

И первый снег ласкается к тебе.

 

Радость-яблоня

 

1

Лучисто. Прозрачно. И весело.

Раскинуть бы руки да – вверх!

За край, за туманное месиво,

И – снова прижаться к траве,

 

Где чуткая тень голубиная

Воркует над сонной землёй,

И бродит Господь за рябинами

В крестьянской рубахе простой.

 

Всё было, а что-то не сбудется –

Постой, помолчи и забудь.

Смотри, как в небесное устьице

Спокойно относит избу;

 

Качает над стылыми вербами

Молочных дымов лепестки,

И сыплет снежинками первыми

На гладь потемневшей реки.

 

2

Говорили, что скоро зима –

До того тяжело и уныло.

Посмотри: а сегодня дома

Золотою волной окатило.

 

Так бывает на праздник святой,

Если там, за невидимой гранью,

Зацвела, зазвенела листвой

Радость-яблоня над иорданью,

 

И на дно человечьей реки

Опустились весенние тени,

Оставляя свои огоньки

В небесах возле каждой ступени.

 

Я и Кафка

 

сумерки. снег. и Вечность,

глядящая в никуда.

вечер идёт по встречной,

бедный смешной чудак.

 

снег ... и всё вместе взято,

стекаясь в единый миг,

где, без одной десятой,

чей-то и я двойник.

 

люди снуют по лавкам,

по сумеркам взад-вперёд.

вечно голодный, Кафка

смерти уже не ждёт.

 

там, далеко, где верба

тиха посреди снегов,

твердь переходит в небо,

в эхо твоих шагов.

 

* * *

 

Мерцают камни влажной мостовой,

И Млечный Путь стал улицей Молочной,

И долгий дождь, надёжный спутник мой,

Зовёт сыграть на флейте водосточной

 

Туда, где вёз трамвай за медяки,

И мост Литейный глох от звездопада;

Где шаг чеканил вдоль Невы-реки

Тринадцатый апостол Петрограда;

 

Где прошлое поныне смотрит вслед

Глазами непрощающего Блока,

И гаснет у аптек фонарный свет:

Бездумно.

Безысходно.

Одиноко.

 

* * *

 

В бреду осеннего похмелья,

Когда – затягивает мглой,

Пойдёшь за эхом, за метелью,

За равнодушною толпой,

 

Где всё равно, куда податься

В тумане мировых идей,

И общность бед рождает братство

Не посмеявшихся над ней:

 

Тому, кто вырос в гуще века,

Близка таинственная связь

Меж тем, что зиждет человека

И – разрушает, устыдясь.

 

Колышется тихое поле

 

1

Нежно прозрачная даль сине-звонкая.

Мягкие локоны – солнечный дым.

Долгой дорогой летит за избёнками

Возглас прощальный годам золотым.

 

Пыль собирается на подоконнике,

Тени становятся в полдень легки,

И с паутинкою жалобно тоненькой

В маминой вазе грустят васильки:

 

Что ж вы надежды напрасно роняете

Над позабытою стопкою книг?

Это случайно вспорхнула из памяти

Юность моя на лазоревый миг.

 

2

Грозы далёкие раскаты,

Вечерний чай и птичья трель,

И вздох с оттенком горьковатым

Давно оставленных земель,

 

Чьи дни тихи и невесомы:

Они плывут – ещё во сне –

По переулку золотому

В полупрозрачной вышине,

 

А я смотрю вослед их стае,

Скользящей в грозовой прибой,

Где всё, что – свет, не исчезает

И вновь окажется со мной.

 

3

Колышется тихое поле.

И, тень уронив на овёс,

Целует кресты колоколен

Закат, посветлевший от слёз.

 

И смотрит высокое небо

Простором, где места не жаль.

И нет ничего – только небыль,

И беглого счастья печаль.