Лев Лосев

Лев Лосев

Перемещён из Северной и Новой 
Пальмиры и Голландии, живу 
здесь нелюдимо в Северной и Новой 
Америке и Англии. Жую 
из тостера изъятый хлеб изгнанья 
и ежеутренне взбираюсь по крутым 
ступеням белокаменного зданья, 
где пробавляюсь языком родным. 
Развешиваю уши. Каждый звук 
калечит мой язык или позорит. 
  
Когда состарюсь, я на старый юг 
уеду, если пенсия позволит. 
У моря над тарелкой макарон 
дней скоротать остаток по-латински, 
слезою увлажняя окоём, как Бродский, 
как, скорее, Баратынский. 
Когда последний покидал Марсель, 
как пар пыхтел и как пилась марсала, 
как провожала пылкая мамзель, 
как мысль плясала, как перо писало, 
как в стих вливался моря мерный шум, 
как в нём синела дальняя дорога, 
как не входило в восхищённый ум, 
как оставалось жить уже немного… 
  
Однако что зевать по сторонам. 
Передо мною сочинений горка. 
«Тургенев любит написать роман 
Отцы с Ребёнками». Отлично, Джо, 
     пятёрка! 
Тургенев любит поглядеть в окно. 
Увидеть нив зелёное рядно. 
Рысистый бег лошадки тонконогой. 
Горячей пыли плёнку над дорогой. 
Ездок устал, в кабак он завернёт. 
Не евши, опрокинет там косушку... 
И я в окно – а за окном Вермонт, 
соседний штат, закрытый на ремонт, 
на долгую весеннюю просушку. 
Среди покрытых влагою холмов 
каких не понапрятано домов, 
какую не увидишь там обитель: 
в одной укрылся нелюдимый дед, 
он в бороду толстовскую одет 
и в сталинский полувоенный китель. 
В другой живёт поближе к небесам 
кто, словеса плетя витиевато, 
с глубоким пониманьем описал 
лирическую жизнь дегенерата. 
  
Задавши студиозусам урок, 
берём газету (глупая привычка). 
Ага, стишки. Конечно, «уголок», 
«колонка» или, сю-сю-сю, «страничка». 
По Сеньке шапка. Сенькин перепрыг 
из комсомольцев прямо в богомольцы 
свершён. Чем нынче потчуют нас в рыг- 
аловке? Угодно ль гонобольцы? 
Всё постненькое, Божий рабы? 
Дурные рифмы. Краденые шутки. 
Накушались. Спасибо. Как бобы 
шевелятся холодные в желудке. 
  
Смеркается. Пора домой. Журнал 
московский, что ли, взять как веронал. 
Там олух размечтался о былом, 
когда ходили наши напролом 
и сокрушали нечисть помелом, 
а эмигранта отдалённый предок 
деревню одарял полуведром. 
Крути, как хочешь, русский палиндром 
барин и раб, читай хоть так, хоть эдак, 
не может раб существовать без бар. 
Сегодня стороной обходим бар. 
  
Там хорошо. Там стелется, слоист, 
сигарный дым. Но там сидит славист. 
Опасно. До того опять допьюсь, 
 что перед ним начну метать свой бисер 
и от коллеги я опять добьюсь, 
 чтоб он опять в ответ мне пошлость 
     ....: 
«Ирония не нужно казаку, 
you sure could use some domestication*, 
недаром в вашем русском языку 
такого слова нет – sophistication»**. 
Есть слово «истина». Есть слово «воля». 
Есть из трёх букв – «уют». И «хамство» 
     есть. 
Как хорошо в ночи без алкоголя 
слова, что невозможно перевесть, 
бредя, пространству бормотать пустому. 
На слове «падло» мы подходим к дому. 
  
Дверь за собой плотней прикрыть, дабы 
в дом не прокрались духи перекрёстков. 
В разношенные шлёпанцы стопы 
вставляй, поэт, пять скрюченных 
     отростков. 
Ещё проверь цепочку на двери. 
Приветом обменяйся с Пенелопой. 
Вздохни. В глубины логова прошлёпай. 
И свет включи. И вздрогни. И замри 
... А это что ещё такое? 
  
А это – зеркало, такое стеклецо, 
чтоб увидать со щёткой за щекою 
судьбы перемещённое лицо. 
  
–- 
*«you sure could use some 
     domestication», – «уж вам бы пошло 
     на пользу малость дрессировки» 
     (англ.) 
**sophistication – очень 
     приблизительно: «изысканность» 
     (англ.)

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Фёдор Глинка
Фёдор Глинка «Солдатская песнь»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Реквием (Вечная слава героям...)»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Сын за отца не отвечает»
Валерий Брюсов
Валерий Брюсов «Из письма (Милый, прости...)»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Не понимаю, что со мною сталось?»