Леонид Филатов

Леонид Филатов

Вольтеровское кресло № 24 (300) от 21 августа 2014 г.

Подборка: Всего и делов-то, братцы, – мгновение тишины...

Не лети так, жизнь!

 

О, не лети так, жизнь, слегка замедли шаг.

Другие вон живут, неспешны и подробны.

А я живу – мосты, вокзалы, ипподромы

Промахивая так, что только свист в ушах.

 

О, не лети так, жизнь, уже мне много лет.

Позволь перекурить, хотя б вон с тем пьянчужкой,

Не мне, так хоть ему, бедняге, посочувствуй,

Ведь у него, поди, и курева-то нет.

 

О, не лети так, жизнь, мне важен и пустяк.

Вот город, вот театр. Дай прочитать афишу.

И пусть я никогда спектакля не увижу,

Зато я буду знать, что был такой спектакль.

 

О, не лети так, жизнь, я от ветров рябой.

Мне нужно этот мир как следует запомнить.

А если повезёт, то даже и заполнить

Хоть чьи-нибудь глаза хоть сколь-нибудь собой.

 

О, не лети так, жизнь, на миг хоть задержись.

Уж лучше ты меня калечь, пытай, и мучай.

Пусть будет всё – тюрьма, болезнь, несчастный случай.

Я всё перенесу, но не лети так, жизнь!

 

1986

 

Баллада о последней рубахе

 

…А комод хранил рубахи, как надежды…

А война уже не шла который год…

И последняя на шест была надета

И поставлена на чей-то огород.

 

Это так невероятно и жестоко,

Что стоишь не огорчён, а изумлён,

Как над дудочкой лихого скомороха,

О котором узнаёшь, что он казнён.

 

А хозяин был такой весёлый малый,

А хозяин – вам, наверно, невдомёк –

На вокзале так смешно прощался с мамой,

Что погибнуть просто-напросто не мог…

 

Наташа плюс Серёжа

 

Тревожно и серьёзно

Я вывел на снегу:

«Наташа + Серёжа»,

А дальше не могу.

 

И в этом я, ребята,

Ничуть не виноват.

Сейчас уйду с Арбата

И выйду на Арбат.

 

Насколько это можно,

Прошу принять всерьёз:

Наташа плюс Серёжа

Равняется – вопрос.

 

Она не виновата,

И я не виноват.

Плывёт, как эскалатор,

Сиреневый Арбат.

 

От двоек и нотаций,

И материнских слёз

Сережа плюс Наташа –

Пока ещё вопрос.

 

И всей Москве не спится,

Она у нас в долгу,

Покуда не решится

Проблема на снегу.

 

А в ней тревога та же

И тот же в ней серьёз:

Серёжа плюс Наташа

Равняется – вопрос.

 

1966

 

Баллада об упрямстве

 

Я с детства был в душе моряк,

Мне снились мачта и маяк,

Родня решила: «Он маньяк,

Но жизнь мечты его остудит».

Мне дед сказал: «Да будет так!»

А я ответил: «Так не будет!»

 

В одной из жутких передряг

Наш бриг вертело, как ветряк,

И кок, пропойца и остряк,

Решил, что качка нас погубит.

Мне кок сказал: «Да будет так!»

А я ответил: «Так не будет!»

 

Врачи вертели так и сяк

Мой переломанный костяк

И про себя подумал всяк:

«Отныне плавать он забудет».

Мне врач сказал: «Да будет так!»

А я ответил: «Так не будет!»

 

Меня одели в тесный фрак

И погрузили в душный мрак,

И поп сказал: «Не будь дурак:

Одной душой в раю пребудет».

Весь мир сказал: «Да будет так!»

А я ответил: «Так не будет!»

 

Господь смутился: «Как же так?

Но коль он так... ну раз он так...

Да пусть он – так его растак –

Живёт и в здравии пребудет!»

Господь сказал: «Да будет так!»

А я ответил: «Так и будет!»

 

Полицай

 

Горько плачет полицай –

Кулачище – в пол-лица:

Не таи обиды, Верка,

На папаню-подлеца.

 

Смотрят из-под кулака

Два гвоздочка, два зрачка…

Ох, и жутко в одиночку

Слушать вечером сверчка!..

 

Верещит в углу сверчок,

Верещит – и вдруг молчок!..

Ты себя, папаня, продал

За немецкий пятачок…

 

Помнишь, дождик моросил,

Ты кому-то всё грозил,

Ты чего это такое

В жёлтом кобуре носил?..

 

С крыши капает вода,

Забывается беда…

Помнишь Ольгиного Лёшку –

Ты за что его тогда?..

 

Помнишь, осенью в Литве

Ты зарыл его в листве,

А потом с охальным делом

Приходил к его вдове?..

 

Водка зябнет на столе,

Ты опять навеселе…

Как ты слышишь, как ты дышишь,

Как ты ходишь по земле?..

 

Вот приходит месяц май,

О былом не поминай…

Помирай скорей, папаня,

Поскорее помирай…

 

1966

 

Романтики

 

Романтики, смолите ваши мачты

И задавайте корму лошадям.

Моряк из Ливерпуля,

Идальго из Ла-Манчи

Кочуют по морям и площадям.

 

Но мир бродяг неверен и обманчив,

Не верьте в их веселое житьё:

Дрожит, как тощий мальчик,

Распятое на мачте

Измученное мужество моё.

 

Мой друг совсем не думает о смерти,

Но, зная, как спасти меня от бед,

Он молча даст мне сердце,

Возьмёт и вырвет сердце –

Спокойно, как троллейбусный билет.

 

И детям пусть когда-нибудь расскажут

От бед убережённые отцы,

Что, в общем, и у сказок,

Таких счастливых сказок –

Бывают несчастливые концы.

 

Если ты мне враг

 

Если ты мне враг –

Кто тогда мне друг?

Вертится Земля,

Как гончарный круг.

 

Мучась и бесясь,

Составляет Бог

Карточный пасьянс

Из людских дорог.

 

Смотрит он, чудак,

В миллионы схем –

Что, когда и как,

Где, кому и с кем.

 

Перепутал год,

Перепутал век, –

И тебе не тот

Выпал человек!..

 

Я не виноват.

Он не виноват.

И на всех троих –

Узенький Арбат.

 

1967

 

Свадьба

 

Окна в белый снег одеты

Словно в белые манжеты,

И дома торжественны, прямы и величавы,

Как родня невесты при венчанье.

 

Мерзли розы в целлофане,

Мы друг друга целовали,

И мурлыкал кот тепло и сонно

Свадебные марши Мендельсона.

 

Где-то полные бокалы

Звонко сходятся в вокалы,

А земля пьяным-пьяна, ах ей сейчас поспать бы,

Словно гостье с чьей-то поздней свадьбы.

 

Окна в белый снег одеты

Словно в белые манжеты,

И дома торжественны, прямы и величавы,

Как родня невесты при венчании.

 

1966

 

Песенка о приличном гражданине

 

О гражданин с благоприятной внешностью,

Вы смотрите на мир с огромной нежностью,

Вас обожают взрослые и дети,

Вас зазывают в гости те и эти.

 

Вы счастливы, спокойны, обеспечены

И все у вас в порядке в смысле печени.

И по ночам живот у вас не пучит,

И шебутная совесть вас не мучит.

 

И по утрам вы так спокойно дышите,

Когда на близких лиц доносы пишете,

Что все вокруг смолкают на мгновенье,

Чтоб не спугнуть святое вдохновенье…

 

Вы так обворожительны бываете,

Когда своих сограждан убиваете,

Что даже те, которые убиты,

За гробом не таят на вас обиды.

 

И все вокруг во мнении едином

Считают вас приличным гражданином,

И дай-то Бог вам выглядеть приличным,

Покамест вы не пойманы с поличным.

 

Песенка о собственных интересах

к спектаклю «Трест, который лопнул» (О. Генри)

 

Мы все персонажи диковинной пьесы –

От гангстеров и до принцесс.

Мы все соблюдаем свои интересы –

У каждого свой интерес.

 

У волка и зайца свои интересы,

У егеря – свой интерес.

И нам узнавать интересно из прессы –

На чьей стороне перевес.

 

Читаешь ли прессу, идёшь ли по лесу,

Глотаешь ли в баре шартрез, –

На каждом шагу интерес интересу

Кидается наперерез.

 

Когда ж интересы столкнутся так тесно,

Что все мы взлетим до небес, –

Нам будет, наверно, узнать интересно:

А чей это был интерес?..

 

Песенка о свободе слова

к спектаклю «Трест, который лопнул» (О. Генри)

 

Приятный есть в стране у нас закон –

Свобода слова тут не под замком.

Живи себе, дружок, и в ус не дуй,

А если что не так, то протестуй!..

 

Когда ворюга, шастая в толпе,

Свой выбор остановит на тебе, –

Ты можешь, протянув ему баул,

Вполне свободно крикнуть: караул!..

 

Когда на зов твой явится сержант

И тоже намекнёт насчет деньжат, –

Ты можешь, протянув ему браслет,

С угрозой поглядеть ему вослед!..

 

Когда же и судья, закон поправ,

Наложит на тебя разбойный штраф, –

Ты можешь, протянув ему кольцо,

С презреньем помолчать ему в лицо!..

 

При этаком обилии свобод

Ты можешь жить буквально без забот,

А коль тебе свобода надоест –

Ты вправе молча выразить протест!..

 

Песенка об игре

к спектаклю «Трест, который лопнул» (О. Генри)

 

Все мы в детстве во что-то играли,

Все мы толк понимали в игре, –

Кто-то гаммы играл на рояле,

Кто-то с кошкой играл во дворе.

 

Мы слегка подросли, но поди ж ты! –

В наших играх всё тот же азарт, –

Мы играем в кино и на бирже,

Мы играем в войну и в бильярд.

 

Сколько игр на земле настоящих,

Что не знаешь, какую избрать!..

Только жаль, что однажды и в ящик

Нам придётся уныло сыграть.

 

Ну, так что ж, мы своё отыграли,

Пусть другие приступят к игре –

Кто-то станет бренчать на рояле,

Кто-то кошку гонять во дворе…

 

Песенка короля

к спектаклю «Театр Клары Газуль» (Проспер Мериме)

 

Король вас может сделать

Всесильным богачом,

И всё на этом свете

Вам будет нипочём!

 

     Но если вы отпетый

     Повеса и бездельник

     И если вас прельщают

     Игорные дома, –

     Король вам может выдать

     Любую сумму денег,

     Но вряд ли он сумеет

     Прибавить вам ума!..

 

Король вас может сделать

Военным трубачом,

И всё на этом свете

Вам будет нипочём!

 

     Но если вы боитесь

     Расстаться с одеялом,

     И если вас пугает

     Мечей и сабель звон, –

     Король вас может сделать

     Любимым генералом,

     Но сделать вас героем

     Не в силах даже он!..

 

Король вас может сделать

Врачом иль палачом,

И всё на этом свете

Вам будет нипочём!

 

     Король изыщет способ

     Возвыситься над веком,

     Король вам даст возможность

     Сыграть любую роль,

     Но сделать негодяя

     Приличным человеком –

     Вот этого, простите,

     Не может и король!..

 

Песенка о дуэлях

к спектаклю «Театр Клары Газуль» (Проспер Мериме)

 

Не важно то, что вас нечаянно задели.

Не важно то, что вы совсем не из задир.

А важно то, что в мире есть ещё дуэли,

На коих держится непрочный этот мир.

 

Не важно то, что вы в итоге не убиты.

Не важно то, что ваша злость пропала зря.

А важно то, что в мире есть ещё обиды,

Прощать которые обидчику нельзя.

 

Не важно то, что вас мутит от глупой позы.

Не важно то, что вы стреляться не мастак.

А важно то, что в мире есть ещё вопросы,

Решать которые возможно только так.

 

Не важно то, что для дуэли нет причины.

Не важно то, что ссора вышла из-за дам.

А важно то, что в мире есть ещё мужчины,

Которым совестно таскаться по судам.

 

Песенка о дилижансе

к спектаклю «Когда-то в Калифорнии» (Бреет Гарт)

 

Я беспечен и одинок,

И богатство мне ни к чему,

Мне б отсрочить хоть на денёк

Час, когда я кану во тьму.

 

Я усядусь в свой дилижанс,

И помчусь сквозь дым и пальбу,

Скорость – это всё-таки шанс

Одурачить злую судьбу!..

 

Я покину дом и родню

И в дороге встречу зарю,

Может, время я обгоню,

Может, смерть я перехитрю.

 

Я усядусь в свой дилижанс

И помчусь сквозь дым и пальбу,

Скорость – это всё-таки шанс

Одурачить злую судьбу!..

 

Пусть я кончу жизненный путь

На исходе этого дня,

Мне успеть бы только взглянуть,

Что там будет после меня.

 

Я усядусь в свой дилижанс

И помчусь сквозь дым и пальбу,

Скорость – это всё-таки шанс

Одурачить злую судьбу!..

 

Письмо Сергею Образцову

 

Все мы куклы, Сергей Владимирович,

В нашей крохотной суете,

Но кому-то дано лидировать,

А кому-то плестись в хвосте.

 

И когда нам порой клинически

Изменяют чутье и такт,

Вы подергайте нас за ниточку,

Если делаем что не так.

 

Как Вы властвуете шикарно!

Нас – до чёрта. А Вы – один.

Вы – единственный папа Карло

Над мильёнами Буратин.

 

Если вдруг Вам от наших штучек

Станет грустно и тяжело,

Если вдруг Вам вконец наскучит

Ваше трудное ремесло,

 

Или если Вам станет тошно

От кучумов и держиморд,

Вы отдайте нас всех лоточнику

И закройте мир на ремонт!

 

Но покамест Вам аплодируют

Хоть один-два-три пацана, –

Вы держитесь, Сергей Владимирович,

Потому что без Вас – хана!..

 

1974

 

Пушкин

 

Тает жёлтый воск свечи,

Стынет крепкий чай в стакане,

Где-то там, в седой ночи,

Едут пьяные цыгане.

 

Полно, слышишь этот смех?

Полно, что ты, в самом деле?!

Самый белый в мире снег

Выпал в день твоей дуэли.

 

Знаешь, где-то там вдали,

В светлом серпантинном зале

Молча встала Натали

С удивлёнными глазами.

 

В этой пляшущей толпе,

В центре праздничного зала,

Будто свечка по тебе,

Эта женщина стояла.

 

Встала и белым-бела

Разом руки уронила,

Значит, всё-таки была,

Значит, всё-таки любила!

 

Друг мой, вот вам старый плед!

Друг мой, вот вам чаша с пуншем!

Пушкин, Вам за тридцать лет,

Вы совсем мальчишка, Пушкин!

 

Тает жёлтый воск свечи,

Стынет крепкий чай в стакане,

Где-то там, в седой ночи,

Едут пьяные цыгане...

 

Июль 80-го

 

Памяти Владимира

 

И кому теперь горше

от вселенской тоски –

машинисту из Орши,

хипарю из Москвы?

 

Чья страшнее потеря –

знаменитой вдовы,

или той, из партера,

что любила вдали?

 

Чья печаль ощутимей –

тех, с кем близко дружил,

иль того, со щетиной,

с кого списывал жизнь?..

 

И на равных в то утро

у таганских ворот

академик и урка

представляли народ.

 

1980

 

Замри

 

Должно быть любому ребёнку Земли

Известна игра под названьем «замри».

Долбят непоседы от зари до зари:

«Замри!..»

 

Замри – это, в общем-то, детский пароль,

Но взрослым его не хватает порой.

Не взять ли его у детишек взаймы?

«Замри?..»

 

Нам больше, чем детям нужны тормоза,

Нам некогда глянуть друг другу в глаза.

Пусть кто-нибудь крикнет нам: «Чёрт побери,

Замри!..»

 

Послушай, дружище, а если вдруг

Ты мне не такой уж и преданный друг?

Да ты не пугайся, не злись, не остри,

Замри!..

 

Мой недруг, давай разберёмся без драк,

А что, если ты не такой уж и враг?

Былые обиды на время замни,

Замри!

 

О, как бы легко не сменялись года,

Однажды наступит минута, тогда

Вам некто знакомый шепнёт изнутри:

«Замри!»

 

И память пройдётся по старым счетам,

И кровь от волненья прихлынет к щекам.

И будет казаться страшней, чем «умри» –

«Замри».

 

1975

 

Вино из одуванчиков

 

Меня сочтут обманщиком,

Да только я не лгу:

Вином из одуванчиков

Торгуют на углу.

 

Уж если одурачивать –

То как-нибудь хитро:

Вино из одуванчиков –

Ведь это же ситро!

 

Нашли же чем попотчевать

Доверчивый народ, –

А очередь, а очередь,

А очередь растёт.   

 

Закройте вашу лавочку,

Не стоит тратить пыл!

Вина из одуванчиков

Никто ещё не пил.

 

Алхимики, не вам чета,

Тузы и короли

Вина из одуванчиков

Придумать не смогли.

 

Напрасно вы хлопочете,

Товар у вас не тот, –

А очередь, а очередь,

А очередь растёт.   

 

Название заманчиво,

Однако не секрет:

Вина из одуванчиков

На белом свете нет!

 

Меня сочтут обманщиком,

Да только я не лгу:

Вином из одуванчиков

Торгуют на углу.

 

Вино, понятно, кончилось,

Киоск давно закрыт, –

А очередь, а очередь,

А очередь стоит.

 

1970

 

Компромисс

 

Я себя проверяю на крепость:

Компромиссы – какая нелепость!

Я себя осаждаю, как крепость,

И никак не решаюсь напасть.

 

Не решаюсь. Боюсь. Проверяю.

Вычисляю, тревожно сопя,

Сколько пороху и провианту

Заготовил я против себя!

 

Но однажды из страшных орудий

Я пальну по себе самому,

Но однажды, слепой и орущий,

Задохнусь в непроглядном дыму…

 

И пойму, что солдаты побиты.

И узнаю, что проигран бой,

И умру от сознанья победы

Над неверным самим же собой…

 

1967

 

Удача

 

День закончен – и кисть до утра

Остывает светло и натужно...

Головешкой ночного костра

В темноте догорает натурщица...

 

Я гляжу на законченный труд

И, как это случается издавна,

Понимаю, что новый этюд –

Это, в общем, не новая истина.

 

Но я счастлив, как юный жених,

И танцуется мне и хохочется:

Я сегодня остался в живых

На войне, именуемой творчество!..

Уцелевший, стою у холста,

Полный счастья, испуга, смятенья...

 

...Уважайте удачу, когда

Неудача была бы смертельна!..

 

1964

 

Человек начинал говорить

 

…А началом явился испуг

От нечаянно хрустнувшей ветки…

И дремучий немыслимый звук

Шевельнулся тогда в человеке…

 

Человек начинал говорить!..

И, не в силах бороться с искусом,

Обнаружил великую прыть

В овладении этим искусством.

 

Он придумывал тысячи тем,

Упиваясь минутным реваншем.

Говори-и-ть! – А о чём и зачем –

Человеку казалось не важным.

 

Он смолкал по ночам, но и тут –

Что ни утро – в поту просыпаясь,

Он пугался безмолвных минут

И ничем не заполненных пауз.

 

Но однажды случилась беда:

Он влюбился и смолк в восхищении…

И к нему снизошла немота –

И свершила обряд очищения.

 

Он притих и разгладил чело,

И до боли почувствовал снова

То мгновение, после чего

Станет страшно за первое слово…

 

1969

 

Мгновения тишины

 

Сомкните плотнее веки

И не открывайте век,

Прислушайтесь и ответьте:

Который сегодня век?

В сошедшей с ума Вселенной,

Как в кухне среди корыт,

Нам душно от диксилендов,

Парламентов и коррид.

 

Мы всё не желаем верить,

Что в мире истреблена

Угодная сердцу ересь

По имени «тишина».

Нас тянет в глухие скверы –

Подальше от площадей, –

Очищенные от скверны,

Машин и очередей.

 

Быть может, вот этот гравий,

Скамеечка и жасмин –

Последняя из гарантий

Хоть как-то улучшить мир.

Неужто же наши боги

Не властны и не вольны

Потребовать от эпохи

Мгновения тишины,

 

Коротенького, как выстрел,

Пронзительного, как крик?..

И сколько б забытых истин

Открылось бы в этот миг,

И сколько бы дам прекрасных

Не переродилось в дур,

И сколько бы пуль напрасных

Не вылетело из дул,

 

И сколько б «наполеонов»

Замешкалось крикнуть «Пли!»,

И сколько бы опалённых

Не рухнуло в ковыли,

И сколько бы наглых пешек

Не выбилось из хвоста,

И сколько бы наших певчих

Сумело дожить до ста!

 

Консилиумы напрасны...

Дискуссии не нужны...

Всего и делов-то, братцы, –

Мгновение тишины...

 

1972

 

* * *

 

Тот клятый год уж много длился лет.

Я иногда сползал с больничной койки –

сгребал свои обломки и осколки

и свой реконструировал скелет.

 

И крал себя у чутких медсестёр,

ноздрями чуя острый запах воли,

я убегал к двухлетней внучке Оле

туда, на жизнью пахнущий простор.

 

Мы с Олей отправлялись в детский парк,

садились на любимые качели,

глушили сок, мороженное ели,

глазели на гуляющих собак.

 

Аттракционов было пруд пруди,

но день сгорал и солнце остывало.

И Оля уставала, отставала

и тихо ныла: деда, погоди.

 

Оставив день воскресный позади,

я возвращался в стен больничных голость,

но и в палате слышал Олин голос:

дай руку, деда, деда, погоди…

 

И я годил, годил сколь было сил,

а на соседних койках не годили,

хирели, сохли, чахли, уходили,

никто их погодить не попросил.

 

Когда я чую жжение в груди,

то вижу, как с другого края поля

ко мне несётся маленькая Оля

с истошным криком: «дедааа! погодии…»

 

И я гожу, я всё ещё гожу

и, кажется, стерплю любую муку,

пока ещё ту крохотную руку

в измученной руке своей держу.

 

2001 (?)