Лада Пузыревская

Лада Пузыревская

1. 
  
Битый час, как зачахшею розой ветров 
бредят гончие в кольцах Сатурна, 
мы с тобой остаёмся в ослепшем метро, 
беспризорники мы, десантура. 
  
Сквозь краплёное эхо никак – напролом, 
но залётная, будь ты неладна, 
бледнолицая полночь встаёт на крыло, 
намотала нам впрок Ариадна. 
  
Вьются блики заманчивых гиперборей 
в запылённых витринах Пассажа – 
молча сдайся на милость и переболей, 
на реликтовый сумрак подсажен. 
  
Не блажи, не пойдут блиндажи на дрова, 
крепче крепа созвездий короста, 
и всего ничего – лишь конверт надорвать 
и прощай, разлинованный остров. 
  
Вместе скинемся – станет нам архипелаг, 
и Мальдивы считай, и Спорады, 
поднимая на флаг запылённый good luck, 
восставая чуть свет из парадной. 
  
Где выходишь в народ, понемногу живой, 
завещая другим – да авось им 
будет проще тащить свой ковчег гужевой 
вещих песен, прописанных в осень. 
  
2. 
  
Хоть какую судьбину с весны замастырь – 
к ноябрю, всё едино – сплывёт за мосты, 
где в законе сквозняк ледовитый 
  
беззастенчиво крошит асфальт и гранит, 
мой хороший, хоть тысячу слов оброни – 
пропадут ни за грош. Не дави ты 
  
не согласные буквы – хоть чем их секи, 
только нам не с руки забивать в косяки 
безударные сны на панно там, 
  
где кислотный залив, сам себе падишах, 
бронзовеет бесстыдно в чужих падежах 
помертвевшей воды, как по нотам. 
  
Всё едино – небесный смотрящий де Сад 
нас на пару отправит в последний десант 
     – 
сколько можно сидеть взаперти, но 
  
позывной твой, запальчиво отшелестев, 
не взметнётся искрою на жёлтом листе – 
сорван голос. Не плачь, Робертино. 
  
По охрипшим звонкам двери не нумеруй, 
пусть последнее дело краснеть на миру, 
пусть настырно теряю ключи я, 
  
пусть не ссудят тепла ни Сенат, ни 
     Синод 
но последняя страсть не сорвавшихся нот 
     –  
колыбельная. Santa Lucia. 
  
3. 
  
Засыпай же. Большой засыпает проспект 
белым шумом почти тополиным –  
ни закат не распят, ни рассвет не 
     распет, 
но не время читать тропари нам. 
  
Пусть вовеки серебряных век не поднять, 
не вписавшись в чужие полотна, 
но бывало, по-братски подбросишь огня – 
и вскипит под асфальтом болото. 
  
Здесь фехтуют с тенями вслепую, 
     сиречь 
в пику всем словарям и канонам 
вольно льётся под камень невольная 
     речь, 
только нам не дано. Не дано нам. 
  
Город гулких чернильниц и метких тавро, 
пядь за пядью по памяти сдан ты, 
тонет ветреный шёпот в колодцах дворов, 
то не дремлют стихи-секунданты. 
  
Рифму на посошок не сотрёшь в порошок, 
льнут к колоннам покладисто ростры –  
Никогда?.. Никогда. Хорошо?.. Хорошо. 
Вряд ли в сумерках дело – да просто 
  
ниоткуда никто умирать не пришёл 
на Васильевский остров.


Популярные стихи

Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Речь о пролитом молоке»
Вера Инбер
Вера Инбер «Сороконожки»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Моллюск»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Реприза»
Василий Комаровский
Василий Комаровский «Возрождение»