Константин Симонов

Константин Симонов

Мы плывем на лодке через Янцзы -  
Голубую реку, 
я, переводчик 
и еще три человека. 
Мы плывем на тот берег - в Учан 
из Ханькоу. 
А река! 
Какая река! 
Я еще не видел такого! 
Дождь моросит над Янцзы, 
по воде - маленькие кружки. 
До правого берега - плыть и плыть, а 
     левый 
еле виден из-под руки. 
Под мокрыми, черными парусами 
вниз, к Нанкину, уходят джонки -  
жаровня шипит, 
кто-то поет, 
женщина кормит ребенка; 
бочонки с вяленой рыбой, 
дрова, 
в желтых циновках рис, 
капуста, наваленная до бортов, -  
все проплывает вниз. 
А навстречу идет пароход с баржами, 
зелеными от солдат, 
на корме, в чехле, - полковое знамя, 
и часовые стоят. 
Наверно, в верховья плывут, к Чунцину, 
где еще Чан Кай-ши; 
спешат, чтоб землю отдать крестьянам. 
Счастья желаем им от души! 
Большая река, 
большая страна, 
большой народ -  
можно о многом передумать, 
пока лодка реку переплывет. 
Я этого вот человека люблю, 
сидящего рядом в лодке, -  
зеленый ватник, 
красная звездочка, 
как на наших пилотках. 
Он окунает руку в Янцзы 
и там забывает ее надолго... 
Наверно, и я бы вот так задумался, 
плыви мы через Волгу. 
Он вполголоса тянет какую-то песню, 
широкую, как плес, -  
может быть, их «Дубинушку» 
или «Есть на Волге утес»? 
Потом с усталым вниманьем 
поворачивается ко мне, 
но глаза его далеко отсюда -  
где-то там, на войне. 
Он вспомнил о ней, 
глядя вслед плывущим 
к Чунцину солдатам. 
А ему вот надо ездить со мной, 
быть моим провожатым: 
говорить, 
объяснять, 
отвечать на вопросы: 
- Как то у вас? 
Как это у вас? - 
И немножко досадно, 
и интересно, 
и - приказ есть приказ. 
Я этого человека люблю 
и, мне кажется, понимаю, 
хотя не бывал у него дома 
и его языка не знаю. 
Но мы с ним оба - политработники, 
привыкли к схожим вещам. 
Знаем, что такое - субботник, 
митинг, 
разговор по душам, 
знаем, что такое -  
когда 
солдат не пообедал, 
Знаем, что такое беда 
и что такое - победа; 
приходилось обоим и отступать, 
и наступать, 
и писать листовки, 
и хоть это не главное 
в нашей работе, -  
самим брать в руки винтовки. 
Переводчик нам переводит слова, 
но это техника дела, 
а вообще-то 
мы понимаем друг друга, 
мой товарищ из политотдела. 
Понимаем, где черное 
где белое, 
кто враги, 
кто друзья. 
Плывем по Янцзы, 
и я понимаю: 
это Волга твоя. 
Эти рыбаки в синих робах, 
наваливающиеся на руль, 
этот парус на старой джонке, 
дырявый от пуль, 
бурлаки в соломенных шляпах, 
бредущие с бечевой, 
вода за кормой, 
чайки в небе, 
солнце над головой, 
дымок над жаровней, 
далекая песня, 
ребенка кормящая женщина -  
все это твоя милая родина, 
твоя Полтавщина 
или Смоленщина. 
Вот и я зачерпнул воды из Янцзы, 
она синяя-синяя. 
Я все время расспрашиваю, 
хочешь -  
ты расспроси меня. 
Большое дело -  
вера друг в друга! 
На том и стоим: 
я - с тобой, 
мы - с вами; 
мой народ - с твоим. 
Вот и берег холмистый правый, 
как мы быстро доплыли! 
Недаром целую переправу  
молча проговорили. 
Чалку ловит старый крестьянин 
из любезности, 
просто прохожий. 
Не правда ль,  
все добрые старики 
друг на друга чем-то похожи? 
Я ваш разговор  
читаю по жестам: 
он глядит на меня, сюда, 
и спрашивает тебя: «Советский?» - 
И ты отвечаешь: «Да». 
Он приветливо, 
медленно собирает 
все морщинки лица... 
Хорошая у него улыбка! 
Как у моего отца. 
  
          1954


Популярные стихи

Валентин Берестов
Валентин Берестов «Читалочка»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 3. Перед боем»
Александр Кушнер
Александр Кушнер «Вот я в ночной тени стою»
Анри Волохонский
Анри Волохонский «рай»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Сатана»