Константин Батюшков

Константин Батюшков

Адские духи царствуют в очарованном 
     лесе; Ринальд по повелению 
Готфреда шествует туда, дабы истребить 
     чары Исменовы. 
  
Се час божественный Авроры золотой: 
Со светом утренним слиялся мрак ночной, 
Восток румяными огнями весь пылает, 
И утрення звезда во блесках потухает. 
Оставя по траве, росой обмытой, след, 
К горе Оливовой Ринальд уже течет. 
Он в шествии своем светилы зрит 
     небренны, 
Руками Вышнего на небесах возженны, 
Зрит целый свод небес, раскинут как 
     шатер, 
И в мыслях говорит: «Колико Ты простер, 
Царь вечный и благий, сияния над нами! 
В день солнце, образ Твой, течет под 
     небесами, 
В ночь тихую луна и сонм бессчетных 
     звезд 
Лиют утешный луч с лазури горних мест. 
Но мы, несчастные, страстями упоенны, 
Мы слепы для чудес: красавиц взор 
     влюбленный, 
Улыбка страстная и вредные мечты 
Приятнее для нас нетленной красоты». 
На твердые скалы в сих мыслях востекает 
И там чело свое к лицу земли склоняет. 
Но духом к вечному на небеса парит. 
К востоку обратясь, с восторгом 
     говорит: 
«Отец и Царь благий, прости мне 
     ослепленье, 
Кипящей юности невольно заблужденье, 
Прости и на меня излей своей рукой 
Источник радости и благости святой!» 
Скончал молитву он. Уж первый луч 
     Авроры 
Блистает сквозь туман на отдаленны 
     горы; 
От пурпурных лучей героев шлем горит. 
Зефир, спорхнув с цветов, по воздуху 
     парит 
И грозное чело Ринальда лобызает; 
Ниспадшею росой оружие блистает, 
Щит крепкий, копие, железная броня 
Как золото горят от солнечна огня. 
Так роза блеклая, в час утра оживая, 
Красуется, слезой Аврориной блистая; 
Так, чешуей гордясь, весною лютый змей 
Вьет кольца по песку излучистой струей. 
Ринальд, блистанием оружья удивленный, 
Стопами смелыми - и свыше вдохновенный 
     - 
Течет в сей мрачный лес, самих героев 
     страх, 
Но ужасов не зрит: в прохладе и тенях 
Там нега с тишиной, обнявшись, 
     засыпают, 
Зефиры горлицей меж тростников 
     вздыхают, 
И с томной сладостью журчит в кустах 
     ручей. 
Там лебедь песнь поет, с ним стонет 
     соловей, 
И гласы сельских нимф и арфы 
     тихострунной 
Несутся по лесу как хор единошумный. 
Не нимф и не сирен, не птиц небесных 
     глас, 
Не царство сладкое и неги, и зараз 
Мечтал найти Ринальд, но ад и мрак 
     ужасный, 
Подземные огни и трески громогласны. 
Восторжен, удивлен, он шаг умерил свой 
И путь остановил над светлою рекой. 
Она между лугов, казалось, засыпала 
И в зеркальных водах брега образовала, 
Как цепь чудесная, вкруг леса облегла. 
Пространство всё ее текуща кристалла 
Древа, соплетшися ветвями, осеняли, 
Питались влагою и берег украшали. 
На водах мраморных мост дивный, весь 
     златой, 
Явил через реку герою путь прямой. 
Ринальд течет по нем, конца уж 
     достигает, 
Но свод, обрушившись, мост с треском 
     низвергает. 
Кипящие валы несут его с собой. 
Не тихая река, не ток сей, что весной, 
Снегами наводнен, текущими с вершины, 
Шумит и пенится в излучинах долины, 
Представился тогда Ринальдовым очам. 
Герой спешит оттоль к безмолвным сим 
     лесам, 
В вертепы мрачные, обильны чудесами, 
Где всюду под его рождалися стопами 
(О, призрак волшебства и дивные мечты!) 
Ручьи прохладные и нежные цветы. 
Влюбленный здесь нарцисс в прозрачный 
     ток глядится, 
Там роза, цвет любви, на терниях 
     гордится; 
Повсюду древний лес красуется, цветет, 
Вид юности кора столетних лип берет, 
И зелень новая растения венчает. 
Роса небесная на ветвиях блистает, 
Из толстыя коры струится светлый мед. 
Любовь живит весь лес, с пернатыми 
     поет, 
Вздыхает в тростниках, журчит в ручьях 
     кристальных, 
Несется песнями, теряясь в рощах 
     дальных, 
И тихо с ветерком порхая по цветам. 
Герой велик и мудр, не верит он очам 
И адским призракам в лесу очарованном. 
Вдруг видит на лугу душистом и 
     пространном 
Высокий мирт, как царь, между дерев 
     других. 
Красуется его чело в ветвях густых, 
И тень прохладная далеко вкруг ложится. 
Из дуба ближнего сирена вдруг родится, 
Волшебством создана. Чудесные мечты 
Прияли гибкий стан и образ красоты. 
Одежда у нее, поднятая узлами, 
Блестит, раскинута над белыми плечами. 
Сто нимф из ста дерев внезапу родились 
И все лилейными руками соплелись. 
На мертвом полотне так - кистию 
     чудесной 
Изображенный - зрим под тению древесной 
Лик сельских стройных дев, собрание 
     красот: 
Играют, резвые, сплетяся в хоровод, 
Их ризы как туман, и перси обнаженны, 
Котурны на ногах, власы переплетенны. 
Так лик чудесных нимф наместо грозных 
     стрел 
Златыми цитрами и арфами владел. 
Одежды легкие они с рамен сложили 
И с пляской, с пением героя окружили. 
«О ратник юноша, счастлив навеки ты, 
Любим владычицей любви и красоты! 
Давно, давно тебя супруга ожидала, 
Отчаянна, одна, скиталась и стенала. 
Явился - и с тобой расцвел сей дикий 
     лес, 
Чертог уныния, отчаянья и слез». 
Еще нежнейший глас из мирта издается 
И в душу ратника, как нектар сладкий, 
     льется. 
В древнейши, баснями обильные века, 
Когда и низкий куст, и малая река 
Дриаду юную иль нимфу заключали, 
Столь дивных прелестей внезапу не 
     рождали. 
Но мирт раскрыл себя... О призрак, о 
     мечты! 
Ринальд Армиды зрит стан, образ и 
     черты, 
К нему любовница взор страстный 
     обращает, 
Улыбка на устах, в очах слеза блистает, 
Все чувства борются в пылающей груди, 
Вздыхая, говорит: «Друг верный мой, 
     приди, 
Отри своей рукой сих слез горячих реки, 
Отри и сердце мне свое отдай навеки! 
Вещай, зачем притек? Блаженство ль 
     хочешь пить, 
Утешить сирую и слезы осушить, 
Или вражду принес? Ты взоры отвращаешь, 
Меня, любовницу, оружием стращаешь... 
И ты мне будешь враг!.. Ужели для 
     вражды 
Воздвигла дивный мост, посеяла цветы, 
Ручьями скрасила вертеп и лес дремучий 
И на пути твоем сокрыла терн колючий? 
Ах, сбрось свой грозный шлем, чело дай 
     зреть очам, 
Прижмись к груди моей и к пламенным 
     устам, 
Умри на них, супруг!.. Сгораю вся тобою 
     - 
Хоть грозною меня не отклони рукою!» 
Сказала. Слез ручей блестит в ее очах, 
И розы нежные бледнеют на щеках. 
Томится грудь ее и тягостно вздыхает; 
Печаль красавице приятства умножает, 
Из сердца каменна потек бы слез ручей - 
Чуствителен, но тверд герой в душе 
     своей. 
Меч острый обнажил, чтоб мирт сразить 
     ударом; 
Тут древо защитив, рекла Армида с 
     жаром: 
«Убежище мое, о варвар, ты разишь! 
Нет, нет, скорее грудь несчастныя 
     пронзишь, 
Упьешься кровию своей супруги 
     страстной...» 
Ринальд разит его.. И призрак вдруг 
     ужасный, 
Гигант, чудовище явилося пред ним, 
Армиды прелести исчезнули, как дым. 
Сторукий исполин, покрытый чешуею, 
Небес касается неистовой главою. 
Горит оружие, звенит на нем броня, 
Исполнена гортань и дыма, и огня. 
Все нимфы вкруг его циклопов вид 
     прияли, 
Щитами, копьями ужасно застучали. 
Бесстрашен и велик средь ужасов герой! 
Стократ волшебный мирт разит своей 
     рукой: 
Он вздрогнул под мечем и стоны 
     испускает. 
Пылает мрачный лес, гром трижды 
     ударяет, 
Исчадья адские явились на земле, 
И серны молнии взвились в ужасной мгле. 
Ни ветр, ни огнь, ни дым не устрашил 
     героя... 
Упал волшебный мирт, и бездны ад 
     закроя, 
Ветр бурный усмирил и бурю в облаках, 
И прежняя лазурь явилась в небесах.


Популярные стихи

Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Последний тост»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 5. О войне»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Снега потемнеют синие...»
Михаил Матусовский
Михаил Матусовский «Баллада о солдате»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Юрий Гагарин»
Константин Симонов
Константин Симонов «Тот самый длинный день в году...»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Прошу прощенья у друзей...»