Константин Бальмонт

Константин Бальмонт

Сорвавшись в горную ложбину, 
Лежу на каменистом дне. 
Молчу. Гляжу на небо. Стыну. 
И синий выем виден мне. 
  
   Я сознаю, что невозможно 
   Опять взойти на высоту, 
   И без надежд, но бестревожно, 
   Я нити грез в узор плету. 
  
Пока в моем разбитом теле 
Размерно кровь свершает ток, 
Я буду думать, пусть без цели, 
Я буду звук — каких-то строк. 
  
   О, дайте мне топор чудесный — 
   Я в камне вырублю ступень 
   И по стене скалы отвесной 
   Взойду туда, где светит день. 
  
О, бросьте с горного мне края 
Веревку длинную сюда, 
И, к камню телом припадая, 
Взнесусь я к выси без труда. 
  
   О, дайте мне хоть знак оттуда, 
   Где есть улыбки и цветы, 
   Я в преисподней жажду чуда, 
   Я верю в благость высоты. 
  
Но кто поймет? И кто услышит? 
Я в темной пропасти забыт. 
Там где-то конь мой тяжко дышит, 
Там где-то звонок стук копыт. 
  
   Но это враг мой, враг веселый, 
   Несется на моем коне. 
   И мед ему готовят пчелы, 
   И хлеб ему в моем зерне. 
  
А я, как сдавленный тисками, 
Прикован к каменному дну 
И с перебитыми руками 
В оцепенении тону. 
  
          12 сентября 1922