Кондратий Рылеев

Кондратий Рылеев

Поэт 
  
Придумать не могу, какой достиг дорогой 
В храм изобилия, приятель мой убогой? 
Давно ли ты бродил пешком по мостовой, 
Едва не в рубище, с поникшей головой? 
Тогда ты не имел нередко даже пищи, 
Был худ, как труженик или последний 
     нищий! 
Теперь защеголял в одеждах дорогих; 
В карете щегольской, на четверне гнедых 
Летишь, как вихрь, и, пыль взвивая за 
     собою, 
Знакомым с важностью киваешь головою! 
Сияя роскошью владетельных князей, 
Твой дом есть сборище отличнейших 
     людей. 
С тобою в дружестве министры, генералы, 
Ты часто им даешь и завтраки и балы; 
Что прихоть с поваром лишь изобресть 
     могла, 
Всё в дань со всех сторон для твоего 
     стола... 
Меж тем товарищ твой, служитель верный 
     Феба, 
И в прозе, и в стихах бесплодно просит 
     хлеба. 
Всю жизнь в учении с дней юных проведя, 
Жить с счастием в ладу не научился я... 
Как ты достиг сего, скажи мне, ради 
     бога? 
  
Богач 
  
Уметь на свете жить - одна к тому 
     дорога! 
И тот, любезный друг, бывал уже на ней, 
Кто пользу извлекал из глупости людей; 
Чьи главны свойства - лесть, 
     уклончивость, терпенье 
И к добродетели холодное презренье... 
Сам скажешь ты со мной, узнав короче 
     свет, - 
Для смертных к счастию пути другого 
     нет. 
  
Поэт 
  
Хотя с младенчества внимая гласу чести, 
Душ мелких ремесло я видел в низкой 
     лести, 
Но, угнетаемый жестокою судьбой, 
И я к ней прибегал с растерзанной 
     душой; 
И я в стихах своих назвал того Катоном, 
Кто пресмыкается, как низкий раб, пред 
     троном. 
И я Невеждину, за то, что он богат, 
Сказал, не покраснев: «Ты русский 
     Меценат!» 
И если трепетать душа твоя привыкла 
В восторге пламенном при имени Перикла, 
То подивись! я так забылся наконец, 
Что просвещенья враг, невежда и глупец 
И, словом, жалкий Клит, равно повсюду 
     славный, 
Воспет был, как Перикл, на лире 
     своенравной! 
И всяк, кто только был богат иль 
     знаменит, 
У бедного певца был Цесарь, Брут иль 
     Тит! 
И что ж? достиг ли я чрез то желанной 
     цели? 
Увы! я и теперь, как видишь, без 
     шинели; 
И столь хвалимое тобою ремесло 
Одно презрение и стыд мне принесло! 
Что ж до терпения... его, скажу 
     неложно, 
Так много у меня, что поделиться можно. 
Ко благу нашему, любезный друг, оно 
В удел писателям от неба суждено. 
Ах, кто бы мог без сей всевышнего 
     помоги 
Снести цензуры суд привязчивый и 
     строгий, 
Холодность публики, и колкость 
     эпиграмм, 
Злость критик, что дают превратный толк 
     словам, 
И дерзких крикунов не дельное сужденье, 
И сплетни мелких душ, и зависти 
     шипенье, 
И площадную брань помесячных вралей, 
И грозный приговор в кругу 
     невежд-судей, 
И, наконец, гнев тех, которые готовы 
На разум наложить протекших лет оковы! 
И, словом, всюду я, куда ни посмотрю, 
Лишь неприятности и беспокойства зрю; 
С терпеньем всё сношу, узреть плоды в 
     надежде, 
Но остаюсь без них, как и теперь и 
     прежде. 
  
Богач 
  
По правилам твоим давая ход делам, 
Нельзя успеха ждать и зреть плоды 
     трудам. 
Искусно должно льстить, чтоб быть 
     льстецом приятным; 
К чему приписывал ты добродетель 
     знатным, 
Коль ни ее в них нет, ни побужденья к 
     ней! 
Как в зеркале себя мы зрим в душе 
     своей, 
И мнимых свойств хвала вельмож не 
     восхищает, 
Но чаще их краснеть к досаде 
     заставляет; 
Не в дружбе жить с тобой ты сам 
     принудишь их, 
Но бегать от тебя и от похвал твоих. 
Когда же вздумаешь, опять за лиру 
     взяться, 
То помни, что всегда долг первый твой - 
     стараться 
Не добродетели в вельможах выхвалять, 
Но слабостям уметь искусно потакать. 
Грабителю тверди, что наживаться в 
     моде, 
Скажи, что всё живет добычею в природе; 
Красы увядшей вид унынием зови; 
Кокетку старую - царицею любви. 
Кто ж сластолюбия почти погиб в пучине, 
Тому изобрази в прелестнейшей картине 
Все ласки нежные прелестниц записных, 
И их объятия, и поцелуи их, 
И чувства пылкие, и негу сладострастья, 
Прибавь, что только в нем искать нам 
     должно счастья. 
Невеждам повторяй, что просвещенье 
     вред, 
Что завсегда оно причиной было бед, 
Что наши праотцы, хоть книг и не 
     любили, 
Но чуть не во сто крат счастливей 
     внуков жили; 
Творца галиматьи зови красой певцов, 
Дивись высокому в бессмыслице стихов... 
Но чтоб без бед пройти по скользкой сей 
     дороге, 
Подчас будь глух и нем и забывай о 
     боге; 
У знатных бар шути и забавляй собой, 
В день другом будь для них, а в сумерки 
     слугой; 
Скрыв самолюбие под маской униженья, 
С терпением внимай глас гнева и 
     презренья 
И, если вытерпишь и боле что-нибудь, 
Смолчи, припомнивши, что это к счастью 
     путь! 
Располагаясь так, ты будешь всем 
     приятен, 
И так богат, как я, и точно так же 
     знатен... 
  
Поэт 
  
Нет, нет! не уступлю за блага жизни сей 
Ни добродетели, ни совести моей! 
Не заслужу того, чтобы писатель юный, 
Бросающий в порок со струн своих 
     перуны, 
Живыми красками, в разительных чертах, 
Меня изобразил и выставил в стихах... 
  
Богач 
  
Так думая, мой друг, ты в нищете, 
     конечно, 
При прозе и стихах останешься навечно! 
Но било семь... прощай! Сенатор граф 
     Глупон 
Просил меня к себе приехать на бостон! 
  
          Зима или весна 1821


Популярные стихи

Максимилиан Волошин
Максимилиан Волошин «Бунтовщик»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Булка»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Дружеский совет»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Последний тост»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Мосты»
Юрий Кузнецов
Юрий Кузнецов «Атомная сказка»
Андрей Макаревич
Андрей Макаревич «Знаю и верю»