Кондратий Рылеев

Кондратий Рылеев

Питомец важных муз, служитель Аполлона, 
Певец, который нам паденье Илиона 
И битвы грозные ахеян и троян, 
С Пелидом бедственну вражду Агамемнона, 
Вторженье Гектора в враждебный греков 
     стан, 
И бой и смерть сего пергамского героя 
Воспел пленительно на лире золотой, 
На древний лад ее с отважностью 
     настроя, 
И путь открыл себе бессмертья в храм 
     святой! 
Не думай, чтоб и ты, пленя всех лирой 
     звучной, 
От всех хвалу обрел во мзду своих 
     трудов; 
Борение с толпой совместников, врагов, 
И с предрассудками, и с завистью 
     докучной — 
Всегдашний был удел отличнейших певцов! 
Ах! иногда они в друзьях врагов 
     встречали, 
И, им с беспечною вверяяся душой, 
У сердца нежного змею отогревали 
И целый век кляли несчастный жребий 
     свой... 
  
Судьи–завистники, убийцы дарований, 
Везде преследуют несчастного певца; 
И похвалы друзей, и шум рукоплесканий, 
И лавры свежие прекрасного венца — 
Всё души низкие завистников тревожит, 
Всё дикую вражду к их бедной жертве 
     множит! 
Одна, одна лишь смерть гоненья 
     прекратит, 
     И, успокоясь в мирной сени, 
Дань должной похвалы возьмет с 
     потомства гений 
И, торжествующий, зоилов постыдит. 
  
Таланта каждого сопутник неизменный, 
Негодование толпы непросвещенной 
И зависть злобная — его всегдашний враг 
     — 
Оспоривали здесь ко славе каждый шаг 
Творца «Димитрия», «Фингала», 
     «Поликсены»; 
Любимца первого российской Мельпомены 
Яд низкой зависти спокойствия лишил 
И, сердце отравив, дни жизни сократил. 
Но весть печальная лишь всюду 
     пролетела, 
Почувствовали все, что без него у нас 
     Трагедия осиротела... 
Тогда судей–невежд умолк презренный 
     глас, 
Венки посыпались, и зависть онемела... 
Судьбу подобную ж Фонвизин претерпел, 
И Змейкина, себя узнавши в Простаковой, 
Сулила автору жизнь скучную в удел 
     В стране далекой и суровой... 
  
На трудном поприще ты только мог один 
В приятной звучности прелестного 
     размера 
Нам верно передать всю красоту картин 
     И всю гармонию Гомера. 
Не удивляйся же, что зависть вкруг тебя 
     Шипит, как черная змея! 
И здесь, как и везде, нас небо 
     наставляет; 
     Мудрец во всем, во всем читает 
          Уроки для себя: 
На лоне праздности дремавший долго 
     гений, 
Стрелами зависти быв пробужден от лени, 
  
Ширяясь, как орел, на небеса парит 
И с высоты на низ с презрением глядит, 
Где клеветой его порочит пустомеля... 
Так деспот–кардинал с ученою толпой 
Уничижить хотел бессмертного Корнеля, 
На «Сида» воружил зоилов дерзкий рой! 
«Сид» бранью угнетен, но трагик 
     оскорбленный 
Явился с «Цинною» во храме Мельпомены — 
     И посрамленный кардинал 
     Смотрел с ничтожными льстецами, 
Как гением своим Корнель торжествовал 
Над Академией и жалкими судьями! 
Так и Жуковский1 наш, любимый Феба сын, 
Сокровищ языка счастливый властелин, 
Возвышенного полн, Эдема пышны двери, 
В ответ ругателям, открыл для юной 
     пери. 
     И ты примеру следуй их, 
И на суждения завистников твоих, 
На площадную брань и приговор суровый 
С Гомером отвечай всегда беседой новой. 
Орла ль, парящего среди эфирных стран, 
В полете карканьем удержит наглый вран? 
Иди бестрепетно проложенной стезею 
И лавры свежие рви смелою рукою; 
Пускай завистники вокруг тебя шипят! 
О Гнедич! Вопли их, и дикие и громки, 
Тобой заслуженной хвалы не заглушат: 
Защитник твой — Гомер, твои судьи — 
     потомки! 
Зачем тревожиться, когда твоих трудов 
Не вздумает читать какой–нибудь Вралёв, 
Иль жалкий Азбукин, иль 
     Клит–стихокропатель, 
Иль в колпаке магистр, или 
     Дамон–ругатель? 
Нет, нет! читателей достоин ты других; 
Желаю, Гнедич, я, чтобы в стихах твоих 
Восторги сладкие поэты почерпали, 
Чтобы царица–мать красе дивилась их, 
Чтоб перевод прекрасный твой читали 
     С воспламененною душой 
Изящного ценители прямые, 
Хранящие любовь к стране своей родной 
И посвященные муз в таинства святые. 
Не много их! Зато внимание певцам 
Средь вопля дикого должно быть 
     драгоценно, 
Как в Ливии, от солнца раскаленной, 
Для странника ручей, журчащий по 
     пескам... 
  
          Между июнем и декабрем 1821


Популярные стихи

Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «А мне приснился сон...»
Линор Горалик
Линор Горалик «Жалко тихого дурака»
Леонид Филатов
Леонид Филатов «Оранжевый кот»
Андрей Макаревич
Андрей Макаревич «Знаю и верю»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 10. О потере»