Кира
Фесенко

Плесень

Наслушавшись печальных песен и начитавшись грустных книг, я тихо превращаюсь в плесень. Ещё один короткий миг – и я рассыплюсь серой пылью, и память обо мне пройдёт. Лишь ветер с воем замогильным по миру споры разнесёт...

Funerailles

Когда праздники закончатся, ты останешься одна. И в последний раз захочется осушить стакан до дна... Но вином не разгоняется сердце – сломанный мотор. Дрожь в руках не унимается, слёзы капают на торт... Поздней ночью, чтоб не мучиться, ленту в блёстках теребя, ты, как ёлку, в ящик мусорный с криком выкинешь себя.

Манифест

...и только истина нетленная одна досталась мне в наследство: искусство – не сопротивление, оно – паническое бегство. ...я снова не приму сражения. Строй дрогнет, разомкнутся плечи. Искусство не сопротивление. Я дезертир. Гордиться нечем.

Май

Россыпь веснушек лица пометит... Осень, прости. Некуда деться. Дни ещё месяц будут расти. Неба не зная, мошки летают – будет тепло... Крылья утратив, маяться в мае – как ремесло. Время потерпит. Ты эту драму не торопи. Суп, словно в детстве, скушай за маму, ляг и поспи. Сон будет сладок... Лет через тыщу встань – и опять майского утра горький остывший кофе хлебать...

Два сюжета

Рукопись сжёг ты. Браво! Поднял топор – ударь! Нынче имеешь право, завтра ж – дрожишь, как тварь, ловишь, раздувши ноздри, эхо чужих молитв. (– Эй, Родион Га-Ноцри… – Что, голова болит?..) Всё это так по-русски... Что уж там, се ля ви. Мы умываем руки (вымазав их в крови). Тихо. Ни слов, ни жестов. Мысль омрачит чело: есть только два сюжета – и больше ничего. К чёрту весь этот бренный дискурс-и-нарратив. Вместе благословенны – вместе и улетим!

Венок

Все пишут – мол, лето настало! – а я не пишу. Пора очарована? Вряд ли. Скорее уныла. И – в слов красоте заключённую – страшную силу никто не познает, покамест я не разрешу. Да кто меня спросит? Не ждите, когда отцветут лиатрисы в августе душном. На краешек света – где за ночь листва опадает зазелено с веток, где с миром покоимся я и прошедшее лето (поняв слишком поздно, что время – не пряник, а кнут), где всё в первозданно-прощальной застыло красе – скорей покупайте билеты. Час в радость, Б-г в помощь. Гулял тут ты часто, поэт (жаме вю?), но не помнишь, как плакал навзрыд, искупавшись в могильной росе... Все пишут – мол, лето настало... А там, между строк, не видно ни зги. Темнота. Только капля за ворот падёт с потолка. В спину каркнет пронзительно ворон. Мы, как стрекоза на осле, входим – с песнями! – в город... Но к осени станет терновым лавровый венок.

антимастер и антимаргарита

Улыбку оторви – и спи спокойным сном. И пусть надежда твоя, на голову надевши кошачьи уши, чистый спирт тебе предложит... Спи. В стакан улыбку положи, как челюсть вставную. Спи – а дома челядь сметёт все стружки с верстака. Стакан наполнен лишь на треть. Маячат впереди мытарства... Проснись! Пора принять лекарство. Ещё успеешь умереть.

7 мая 2019

Облака по небу проплывали: то – Спартак, а это – Брезовир. Возле склада грузчики сновали, разгружая чёрный грузовик. Бегала кудлатая собака, тёрлась, тёрлась об ноги людей. Ласточки на деревянных балках пели и гнездились. День как день. Съев пюре, отдай врагу тушёнку. Чай нарезав, хлеб себе налей. Становился белым потихоньку шум зелёный здешних тополей. В их тени дремал седой товарищ (кровь и соки, кожа и кора...) До земли культи не доставали в мареве больничного двора.

компромисс

...тогда благоволиши жертву правды,
возношение и всесожегаемая;

тогда возложат на алтарь Твой тельцы.

Пс. 50:21

на руках и ногах следы от когтей исцарапана мебель новая утопи и раздай всех своих детей тварь двуногая в лунном свете по стенам крадётся тень за окном треплет ветер кошачью мяту утопи и раздай всех своих детей мяу ласковой силой взят последний плацдарм установлено хлипкое перемирие хорошо хорошо моя милая утоплю раздам

Палка

Сколько ни ругай постмодернизм, но именно он отнял у гения его «дворянскую грамоту» и заставил даже не работать, а вкалывать на мёртвого дядю. ©

Обобрали до нитки мы голого короля. У него в кармане лишь дырки да три рубля: часть нам придётся отдать, другую уже пропи́ли. Не корысти ради, а токмо искусства для палку с прицелом купи для битья крапивы. Будь осторожен: преступник вооружён. По двору бегает Шарик с фоторужьём. Падаешь – как говорится, поймал маслину. Едет кругами поезд Москва-Андижон. Ссадят тебя – по кускам – вдоль лесных массивов... Шутка, ха-ха. Вот он ты. Вот и я – ты рад? Опустеет земля – и кто заплатит за номера нашего однозвёздочного отеля?.. С палкой в руках ты на многое, друг, горазд – может, давай поиграем в Вильгельма Телля? Палка раз в год стреляет. Максимум два. Вспышка сверхновой в тоннеле, простреленная голова. Я не крапива, но это уже детали. Нужен контрольный – вдруг я ещё жива?.. (пофигу, главное – люди не пострадали). Тело моё прошлогодний укроет снег. И ни письма, ни строчки в вечной весне, и ни белых-белых гробов, и ни чёрных речек... Мало ли что висело у Чехова на стене: палка надёжней ружья – она не даёт осечек.

село верхняя хтонь

Сорок тысяч пострадавших спросят за раздолбанную колею – с кого?.. Пело на скамейке платье в проседь про платочек облака июльского. А потом взяло и приказало долго жить. О платье, век твой короток – и ни чемодана, ни вокзала... Под подолом горько плачет колокол. Стаи птиц – под куполами клеток. Не кивают головами ландыши... Помаши платочком напоследок, облако июльское над кладбищем.

поющее в луче

блики октябрьских утр на окнах панельного дома пепельный перламутр бежевая палома индустриальный парк выпустил облако дыма где-то звучит постпанк ты простоявший мимо куришь табак плохой и пишешь на стенах мелом ищет церковный хор девушку в платье белом

про б-га, басё и кисё

Он ни мира не принёс, ни меча – только спальник и двухтомник Басё. Дом-шатун огни включал по ночам, и бессонницей был каждый спасён. Поутру считали люди до ста и весь день глотали литий и бром – Он стихи читал и мучил кота, привязав к его спине бутерброд маслом вверх. И кот вертелся, как шар. Оборот вокруг кошачьей оси он за несколько секунд совершал. Дождь из крошек десять лет моросил... Сто один. Пора лекарство принять... Нас с тобою навела суета. Всё напрасно. И глядит на меня полюс холода глазами кота.

пугало

Тела нет, но потребности не ушли: повзрослела на жизнь в роковую ночку. Может быть, под шампанское и шашлык репетируешь майские в одиночку... Впрочем, вряд ли возможно в Раю достать мясо и алкоголь без копейки денег. То ли дело – по алефу-ноль до ста досчитать и уснуть: завтра понедельник. Над грущёвкой расстелется белый дым, и нестрашное пугало в рваных джинсах зачитает – со скуки – до чёрных дыр и поэзию смерти, и прозу жизни.

так получилось

Нет ни имени-отчества, ни конца, ни начала. Оказалось пророчеством всё, о чём ты молчала. Вавилон или Радонеж – чьим гонцом невесёлым бродит пыльная радуга по заброшенным сёлам? Факел юности бешеной прогорел, как лучина. Ни войны, ни убежища: просто так получилось.