Катерина Груздева-Трамич

Катерина Груздева-Трамич

Четвёртое измерение № 13 (145) от 1 мая 2010 г.

Подборка: Бег навстречу

Квартира художника

 

Пол комком,

Паутина под потолком,

Покосившимся косяком

Здесь встречают.

 

Слабый свет,

И воды постоянно нет,

Настоявшийся терпкий бред

Вместо чая.

 

И в бреду

В этот дом я опять приду,

Я хожу сюда раз в году,

Так сложилось.

 

В гости к вам,

Холостые холсты без рам,

Снова буду я, что бы там

Ни случилось.

 

2001

 

Ночное паломничество

 

Лица улиц проплывали

Мимо сонных глаз,

Но глаза мои не знали,

Где они сейчас.

 

Я летела, я встречала

Глубину окон,

И почти не отличала

Окна от икон.

 

Где-то в небе колыхались

Главы чердаков,

И души моей касались

Тени облаков.

 

Я теперь – глаза и руки,

Тело брошу вон

И сплету ночные звуки

В колокольный звон.

 

Заскорузлые подвалы

Провалились вниз,

Опущусь на небывалый

Золотой карниз.

 

За потёртой занавеской

Стынет рыжий чай,

И обои – будто фрески,

И в кладовке – рай.

 

2003

 

Луна

 

Четверть века живу под старинной луной,

И задумчиво к ней повернувшись спиной,

Я на кухне пустынной смакую вино,

А на улице осень и очень темно.

 

Абажур замирает в высоком окне,

И широкие тени ползут по стене,

Забываюсь в объятьях ночной тишины,

Вспоминая зашторенный облик луны.

 

Абажур разговор затевает ночной –

И со мной, и с высокой старинной луной,

А снаружи дремотно и тихо дождит,

И усталая улица трепетно спит.

 

Четверть века живу под высокой луной,

А луна – миллиардами лет надо мной

Засыпает в пучине размашистых туч,

И последний глоток опьяняюще жгуч.

 

2004

 

Зимой

 

Листопад

отшумел и ушёл с календарных листов,

Маскарад

пожелтевшей листвы укрывает покров –

Из далёких миров,

Белоснежен и нов.

 

Темнота.

Лишь фонарь одинокий мерцает в тиши,

Суета

отступает в тиши за границы души,

И дворы хороши,

И дома хороши.

 

Погляди,

и увидишь снежинок легчайший балет,

Погоди,

и займётся в потёмках лиловый рассвет –

Воробьиный сонет

Отзовётся в ответ.

                        

2004

 

Возле Зимнего

 

Устанет сон крутиться в голове

И отомрёт, и сгинет из алькова,

А там, за окнами, в чернеющей Неве

Утонет ночь, не выронив ни слова.

 

И Главный штаб успеет до утра

Умять луну, как сахарную булку,

Проснётся ветхое творение Петра,

И станет в нём торжественно и гулко.

 

И выйдешь ты, и радостно помчишь

Куда-то вдаль, весну вбирая кожей,

А возле Зимнего – весёлые лучи

Станцуют вальс для сумрачных прохожих.

 

2005

 

Бражница

 

Смыслами смертными склеена,

Вечности верила временно.

Прозвана Призрачной Полночью,

Силилась сделаться солнечной –

Временно. Вечером встречена,

Мыслями маялась млечными,

Космосу каялась, кажется, –

Бренной беспомощной бражницей.

                         

2006

 

Морозы

 

Как надоело жить впустую

Внутри наполненного мира,

В котором каждая квартира

Весь мир вмещает зачастую.

 

Где много окон, много света –

Почти в любое время суток.

Мир этот был нелеп и жуток,

Пока полна была ответов –

 

На все ненужные вопросы

О самом, якобы, насущном,

Но в городской осенней гуще

Однажды вызрели морозы –

 

И зачеркнули моментально

Своим рисунком наоконным

Всё то, что было не исконным,

Но по-осеннему фатальным…

 

И удручаться стало нечем,

И мир дополнить захотелось –

Не просто мороком и телом,

А целым миром бесконечным.

 

Так надоело жить впустую…

 

2008

 

Блюз

 

Перед каждой весной – бесконечная ночь.

Перед каждым прозрением – чёрная боль.

Я прошу не Его, а тебя – обесточь.

Ты не видишь меня? – Я мерцаю тобой.

 

Я люблю тебя? – Да. Только это смешно.

Это вышло за рамки нормального сна.

Ты не видишь меня, как не видят окно,

И твоя слепота мне, как стены, тесна.

 

Где-то в полночи, поодаль ищут меня

Десять тысяч мужчин, что умеют смотреть.

Ты не видишь? – Мне больше не надо огня,

Я сгораю твоим нежеланием греть.

 

Я смотрю на тебя, опьянённая в дым,

Но глаза твои – будто оборванный блюз,

И никак не прозреют, а больно – моим –

Ты увидишь меня, если я – отвернусь.

 

 2009

 

Любимому городу

 

Болела голова, и то – с трудом,

А город задыхался от июля,

И дни тянулись, медленно тянулись,

Но вот, в один из них ворвался – гром.

 

И ливануло, очищая вмиг

И листья, и асфальт, и чьи-то души.

Жара – она была всего лишь чушью,

А летний город снова не безлик.

 

Стоят дома у длинного стола

Блестящей мостовой – и вволю дышат,

И воду пьют, а небосвод – всё выше,

Всё выше золотые купола.

 

И дождевые слёзы по стеклу

Ещё струятся на ладонь карниза,

А город, между тем, в своих эскизах

Нанёс огни на бархатную мглу…

 

…И с неба сон спускается к Москве.

И не осталось боли в голове… 

 

2008

 

Вечер

 

Изуродованный вечер.

Крыть его – да просто нечем.

Даже ложь – и та не лечит.

Вечер.

 

По изломам Чистопрудным,

Где пронзительно безлюдно,

Мы бредём, отринув чудо.

Трудно.

 

И за каждым поворотом

Сны стоят – любви сироты –

Мы сейчас забудем с лёту

Что-то.

 

И метро раскрытой пасти

Не избегнуть, двери – настежь.

Ты прости нас, хоть отчасти,

Счастье.

 

Не спасти нам этот вечер

Неизбежно-лишней встречи,

Он истрачен, он не лечит –

Нечем.

 

2008

 

Гебо

 

И снова смотреть на небо,

И ждать неземного дара,

Надеяться: руной Гебо

Зачёркнуты все кошмары,

 

Пытаться её увидеть

В рисунке своей ладони,

Сплетать золотые нити,

Не помнить былых агоний,

 

Не знать ничего о жизни,

Шептать в темноте: «Приеду.

Прости, что была капризной –

Ты мне и сейчас неведом».

 

Метаться в слепой горячке,

То бредом считать, то правдой,

Высаживать по три пачки,

Тебя называть – «отравой».

 

И снова смотреть на небо,

Прощенья просить за ересь.

Я жду тебя, руна Гебо!

И я же в тебя не верю.

И я же молю о чуде…

 

2009

 

Мелодия заката

 

Как будто было это всё когда-то,

Как будто угасание заката –

И мой исход.

 

Я таю в неводах ветвей и башен,

Отпета отголосками вчерашних

Житейских нот.                

 

Но что-то очень тонкое, живое –

Как зимний вечер с ароматом хвои,

Как чей-то зов –

 

Всё поменяет и добавит даты,

Подняв меня к величию заката

На краткий миг – с немыслимых низов.

 

2008

 

Единственному до востребования

 

Твой настойчивый голос в заоблачной тьме,

Где мой дом воскресает однажды в году –

Где-то заполночь, в марте – в астральном саду –

Твой настойчивый голос перечит зиме.

 

Эта ночь происходит при полной луне

И приземистом ветре, штурмующем грудь –

Чтобы в душу попасть и навеки уснуть,

Чтобы дом обрести – несомненно во мне.

 

Несомненно тебе я молюсь за двоих –

За себя и за ветер, незнающий слёз…

Мне твоих не хватает чернильных волос –

Я свои золотые вплетала бы в них.

 

Ты приходишь в ночной воскресающий дом…

Ты же знаешь, любимый, я слишком жива,

Но броня облаков пропускает слова:

«Я воскресну навечно. Мы будем вдвоём».

                                                

2010

 

* * *

 

Попала в город – странный и немой,

Где ночь зажглась литыми фонарями,

И город спит, укрыт монастырями,

С большой луной, домами и весной.

 

Там бродят тени некогда живых,

Там фонари отбрасывают блики

На тротуары, а на тенях – лики –

С тоской в глазах, прекрасных и больших.

 

И в этом городе я встретила тебя –

В туманном сквере, на скамейке ветхой.

Широкий клён махал усталой веткой,

И ветер листьями поигрывал, шутя.

 

На этом обрывается рассказ

О сонном городе, где проживают тени,

Где в переулках запахом сирени

Свела с ума весна оживших нас.

 

2003

 

Бег навстречу

 

Как странно быть не тем, кто ты на самом деле,

Как странно жить не так, как вечности обязан,

Душа воспалена, и мысли на пределе,

Ты ими засорён, ты ими прочно связан.

 

И ты бежишь вовне, к чужим картонным людям,

Но вязнешь в грязевых бессмысленных потоках,

В самом себе и всём, что точно – не разбудит,

А люди далеко, а им не одиноко –

 

Магический коллаж… И чувство неуёмно –

Что если добежишь – они тебя увидят,

Разбудят и простят, окажутся объёмны

И сделают живым, и лишнее изыдет.

 

Но что это? Постой – ты тоже из картона.

Но что это? – Они бегут тебе навстречу

И верят, будто ты – ожившая икона,

И если добегут – пробудятся навечно. 

 

2009