Иван Шепета

Иван Шепета

Четвёртое измерение № 11 (143) от 11 апреля 2010 г.

Подборка: Важней всего...

* * *

 

Все слова на «А», как ворона песнь,

в языке родном фиксирует слух.

Одиночество

прогрессирует как болезнь,

и от мыслей отчаянных сводит дух.

 

Кликну друга – придёт мой законный враг,

пожелает счастья – три раза сплюнь,

а иначе придётся – что так, что сяк,

будто вору за реку бежать Катунь.

 

Собирать ватагу, пока силён,

и, божась, креститься, идти в обман,

потому как здесь атаман – закон,

и – никто ты, если – не атаман.

 

* * *

 

Метёт позёмка вдоль столбов фонарных.

Лицо своё упрятав в воротник,

среди людей хронически непарных

я жить привык.

 

Мы все, увы, единственные в мире,

под этим небом, этой пустотой,

и дважды два, возможно, не четыре

в системе той.

 

Но мы с тобой по правилам играем

в беспамятстве и снов, и дел дневных,

и ад квартирный называем раем

для нас двоих.

 

* * *

 

Проклятье города большого,

«они встречаются» – клеймо,

не от того, что жизнь сурова,

так получается само.

 

У этих встреч свои законы:

когда очнёшься ото сна,

объятья, шёпоты и стоны,

как лужи, вымерзнут до дна.

 

Двор городской – как дно колодца.

Осколок хрустнувшего льда

в тебя безжалостно вопьётся

и не растает никогда.

 

* * *

 

Пейзаж наш – провинции заговор,

здесь мыслей иное течение.

В Приморье не вишня, а сакура,

и это имеет значение.

 

Живём себе, напрочь лишённые

московского горя-величия.

Берёзы – и те у нас жёлтые,

и знаково это отличие.

 

* * *

 

Е.Д.

 

В подъезде дома лестничная клеть

всю ночь одна мерцала в тусклом свете,

и я готов был ночью умереть,

но ты моей не допускала смерти.

 

Тьма неохотно размыкала круг,

согрелись солнцем каменные плиты.

Мне стало легче, и я понял вдруг,

что мы с тобой уже не будем квиты!

 

И, понимая, головой поник

в раскаянье неискупимом, мужнем,

что я теперь не столько твой должник,

как раб того, что не свершил в минувшем.

 

Письмо в столицу, ХVIII век

(Отрывок, в переложении на современный язык)

 

Приветствую тебя, мой друг столичный!

Всё занят политической борьбой?

Сенат безмолвствует, как конь в узде привычной,

а ты в тоске по жизни заграничной

реванша ждёшь, готовя новый бой?..

Тебе бы счастья в жизни личной!

 

Кормило власти, слышал, взяли в руки

гвардейцы из гнезда Петра?

сплошь Сашки Меньшикова внуки,

сплошь – не варяги, сплошь свои ворюги,

большие крысы с царского двора?

и меценаты на досуге?

 

Что ждать от тех потомков проходимца,

кто сиськи в детстве досыта не ел?! –

Не вышли ростом, плутоваты лица…

Учила их кормилица волчица

гнать, достигая, кто на что посмел…

Вот и итог, как говорится!

 

Борьбой партийной имя не позоря,

Стихами коротаю свой досуг.

Да, я живу в провинции у моря…

Сороки, белки с моего подворья,

Те тоже тащат… Глядя на ворюг,

Смеясь, вытравливаю хворь я!

 

Прости, но я идей не разделяю.

Во мне твоей уверенности нет.

О чём сыр-бор в столице я не знаю,

мы здесь в деревне попривыкли к лаю:

– Что лаешь-то? – спрошу у пса. В ответ

опустит уши: лают – вот и лаю!

 

Мы примем здесь преемника – любого.

Не нам судить, что истина, что ложь.

Мы лишь хотим порядка. Хоть какого!..

Пришли стихи поэта мне Баркова;

вот, говорят, кто истинно хорош!

А от воззваний толку – никакого.

 

06.01.10

 

* * *

 

Вверх по распадку неба свод – белёс,

и сучья – ноты, что без должной цели

торчат в стволах невидимых берёз,

а чуть пониже – притаились ели.

 

И тихо так, что слышен каждый звук:

лай из посёлка – подневольный, тощий,

и с неба – вздох, и дятла – дробный стук,

и ключ – журчащий под метровой толщей.

 

Похожим став на этот лес – седым,

где в полдень снег на чёрных ветках тает,

я человеком стал – немолодым,

и мне – не нот, а пауз не хватает.

 

14.02.10

 

Просто жить

· Цикл

 

* * *

 

Томлюсь, блуждая, как сновиденье, среди людей,

от урожая до урожая своих идей…

А вот и осень, зима и далее – что, что там есть?

Давайте спросим, того ли ждали от этих мест?

 

И книга птицей взлетает в небо, крылом шурша.

И, как в темнице, ступает слепо моя душа...

огонь не ярок – на ощупь слово, своё – пишу.

Жизнь – не подарок, но я иного и не прошу!

 

октябрь 2008

 

* * *

 

Когда в забой уходит смена, как Данте в ад,

хор над тайгой в огне Вселенной из жаб, цикад,

всю ночь звучит из тьмы болотной, из скал, где мхи…

И ключ торчит отдельной нотой из-под ольхи.

 

Чу, под землёй кипит работа в кругу чертей! –

за слоем слой снимает ротор в корнях ключей.

За звуком – звук. Мелеет эхо. И сохну я

без слов, без мук. И сон – прореха небытия.

 

Как дух мой слаб! С кайлом по нише ползу с трудом,

как вечный раб того, что свыше. Слаб и ведом.

Восторга нет. Проснуться что ли?.. – Глаза открыл

и вышел в свет. Как те, из штольни, кто ночью рыл.

 

13.07.09

 

* * *

 

Снег упал – река чернеет и журчит, где мель.

Вечереет… коченеет над рекою ель                               

Иглы ели потемнели, птицы не поют.

Зазвучали в сердце мели, совесть – божий суд.

 

Пёс бездомный, зверь ли взвыл там? – бегло, и умолк.

Звук бездонный… кто с визитом? Неужели волк?

Зябнет дерево живое, голая земля.

В зимней хвое, в волчьем вое – родина моя!

 

20.02.09

 

* * *

 

Вороны стаями взлетают с кладбища в снегах глубоких

С мест, где оттаяли любви ристалища на солнцепёках.

На лес прореженный, на зелень ельника лёг неба вырез,

не синий – бежевый… глянь, холм отшельника из снега вылез.

 

Фанерка, досточка, ни дат, ни имени, казённый номер.

Сухарик, стопочка, от рыбки косточка – тому, кто помер.

Эх, не отчаяться б цыгану во поле, ему поспать бы!

Не получается: мешают воплями вороньи свадьбы.

 

Летит встревожено по редколесному пространству птица.

Жизнь подытожена, жмуру безвестному спокойно спится.

И ели лапами упали грубыми на крышку гроба.

Над ним с лопатами, ломами гнутыми – три землекопа.

 

И снега крошево, и глины месиво, и все – поддаты.

«Всего хорошего!» – играют весело ломы, лопаты.

 

18.02.09

 

* * *

 

Звёзд острых покачнётся сфера из-за плеча,

Где мостик – шаткий. Будто вера. И блеск ключа.

Где тёмен лес, а в грешном теле – мольба и дрожь:

зачем ты здесь, в такую темень? Куда идёшь?

 

И тычась мыслью, кто ты, где ты? который час?

Из тысяч странных и нелепых обрывков фраз,

обрезков смысла и событий. Из слёз, страстей.

Из блеска праздников забытых, из жизни всей

 

придёшь к тому, что станет ясно, как циклы лун,

что в прошлом было всё – прекрасно, что ты – не юн…

А мозг не спит, и в целом свете нет никого,

лишь мостик шаткий – твой свидетель, а ты – его.

 

10.06.09

 

Ода на отключение света

 

1.

 

Свет отключили – залаяли псы, глядя на звёзды,

и отразились в созвездье Весы пашни, погосты

лунные плёсы сонной реки, берег горбатый,

ольхи, берёзы да ивняки – всё, чем богаты.

 

Все, чем владели прежде до нас готы и гунны.

Всё, что воспели прежде не раз стрелы и струны.

       

Отблеск забытый прежних страстей, тёмных и потных,

или событий в мире детей, трав и животных? –

радости зуммер... В точку свело даты и лица.

Будто я умер, и повезло тут же родиться!

 

2.

 

Но... ворохнётся, хрюкнув, как вепрь, дизель в сарае,

и поперхнётся, пёс – как о цепь, путаясь в лае...

Господи сыне, раз я такой, то без вопроса,

дай мне, как псине, мир и покой лунного плёса!

 

Мир электричества, яростных ламп, стен из бетона,

качеств-количеств, женщины-вамп, гнущейся томно,

банковских ставок, бирж мировых и котировок,

стрелок и явок, взглядов косых и недомолвок.

       

Время прощаться… это – пароль, думка барбоса –

сытым промчаться – берегом, вдоль лунного плёса.

     

27.01.10 

 

* * *

 

В ледяной полынье отраженье луны, словно птица

хищно блещет в волне, и перо от волны – золотится.

Зримо «ах!» на устах, если заговоришь, – от мороза,

где в прибрежных кустах замираешь, как мышь от гипноза.

 

Это стало судьбой: ты рискуешь собой на охоте.

Не хватает тепла, вечность мёртво взяла сердце в когти.

Время катится прочь, и поверх его – ночь... Отраженья.

И нехоженых троп пляшет калейдоскоп сверх движенья.

 

01.03.09

 

* * *

 

Месяц вышел... в небе – лопасть замелькавших дней.

Свет – всё выше, глубже – пропасть памяти моей.

 

Это осень. Кадры с ленты, старой, но цветной:

кто с тобой сейчас? и с кем ты?.. Разве не со мной?

 

Криво сшито... не поспоришь: ночь, и я - один.

И спешит ко мне на помощь старый карабин.

 

Гукнет филин – охнут кроны... Плюну под забор.

И заклинит все патроны, что пошлю в затвор.

 

2009

 

* * *

 

С неба сыплет снег… Снега – до колен вдоль тропы.

Вот он, человек, вне казённых стен и толпы.

Свежий снег пушист на ветвях лесных, на домах.

Был ты смел, ершист, а теперь ты сник... Снег. Зима.

 

А теперь ты рад малости, что есть – не своей.

Так любимой взгляд хочется прочесть вместе с ней,

Так, когда пожил, вывел «итого», сбавил прыть,

И, вздохнув, решил, что важней всего просто жить.

 

16.02.09