В выпуске № 32 (488) от 11 ноября 2019 г.

...

Как и в прошлые годы, под одной вывеской проходят два независимых турнира – «Эмигрантский вектор» (для поэтов русского зарубежья, включая представителей бывших советских республик) и «Неоставленная страна» (для тех, кто никогда не эмигрировал, учитывая те же республики бывшего СССР).

Из первых рук Читать
...

Культура подобна Золушке: изо дня в день тщательно и старательно пытается очистить наше духовное пространство, стремясь сделать нас лучше, светлее, выше. И многие годы мечтает о том, что на бал, куда она тайком проникла, внезапно нагрянет принц (он же, ежели рассуждать приземлённее, – меценат) и, наконец-то, обратит внимание на одну из главных сироток России.

Из первых рук Читать
...

Илья Валеев

Конец смуты

Князь Иван Никитич Одоевский проснулся среди ночи. Хрипел как удавленник, хватая пересохшими губами прохладный воздух горницы. И никак не мог надышаться. В едва брезжащие оконца била ноябрьская вьюга. Сиплый ветер выл, словно по покойнику. Было зябко вставать из-под угретого за ночь покрывала. Князь сделал усилие и поднялся. Грузно шагая, подошёл к образам и привычно перекрестился.
Потом жадно пил стылую от оконного сквозняка воду. Прислушался. Всё было тихо на Сретенке в ненастный час. Сторожа у рогаток попрятались по избам, словно зная, что и вору такая непогода не по нутру. Изредка побрёхивали собаки, подвывая ветру.
Иван Никитич оглянулся на постель, белевшую как саван, и поймал долгий взгляд супруги. Не увидел, нет, скорее угадал его в полутьме горницы. Знал, что княгиня проснулась от его хрипа. Вернулся на полати и сел у неё в ногах.

Новый Монтень Читать
...

Галия

Выходя из глины

* * *
 
Дом – это 
осколок дороги, 
к которому можно
прижаться во время
странствий
 
* * *
 
Тень абажура
наклоняет комнату
в нежность
 
* * *
 
Эхом дождинки
окутано сердце
ландыша
 
* * *
 
Словом «насквозь»
натянуты струны
скрипок
 
* * *
 
Утро – жемчужина
птицы
 
* * *
 
Лицо – это море,
навсегда потерявшее
берег
 
* * *
 
Губы – утёнок
нежности
 
* * *
 
Рука – это веточка
пульса
 
* * *
 
Краешек зимнего
дня обнимает
Африка
 
* * *
 
Как быстро цветок
двигает солнце
к маю
 
* * *
 
Крылья
у птицы
кончаются
ветром
 
* * *
 
Просыпаюсь в ладонях –
и утро ныряет
в лицо
 
* * *
 
В раненом сердце
даже фиалка –
гвоздь
 
* * *
 
С нежностью женщины
земля прижимается
к снегу
 
* * *
 
В слове «сова»
блуждает осколок
света
 
* * *
 
Разбившись о ветер…

Четвёртое измерение Читать
...

Константин Кравцов

Должно быть, умер и за них

О «ледяном атеизме» Георгия Иванова*
 
Акцент-45: Раздел, посвящённый Георгию Иванову
 
Уже много-много лет назад, в августе 1958-го, на юге Франции, в «богомерзком Йере» умер «первый поэт эмиграции», «жуткий маэстро, собирающий весьма ядовитые цветы зла», как отозвался о нём кто-то из эмигрантов. По поводу сей характеристики можно было бы заметить, что, например, в Чернобыльской зоне неотравленных цветов не бывает, но всё же они – цветы и при всей своей отравленности – живые в отличие от вошедших в моду пластиковых имитаций.
Именно это и хочет сказать Иванов, начиная свой «Распад атома» таким признанием: «Я дышу. Может быть, этот воздух отравлен? Но это единственный воздух, которым мне дано дышать».
То, что воздух отравлен, знает теперь каждый. Как и то, что другого воздуха нет и, скорее всего, отравление будет лишь нарастать.

Новый Монтень Читать