Ирина Валерина

Ирина Валерина

Город в осени 
  
К очередному визиту главы незнамо чего, 
самоназначенного на пост верховного 
     папы нищих, 
гоблины красят бордюр, харкают свинцом 
     и горланят: «Во-ов, 
зырь, фифа какая! Как с хера сорвавшись 
     свищет!» 
  
Летишь над бордюром, ещё не обретшим 
     белёсый цвет, 
демонстрируя балетную выправку и 
     царственное безразличие. 
  
В парке сжигают осень, уличённую в 
     колдовстве. 
Палачи, опираясь на мётлы, изъясняются 
     притчами: 
дескать, крутила, рыжая, сводила людей 
     с ума, 
обнажаясь бесстыдно до золотого 
     кружева, – 
вот и спалили. 
Чуть позже усядутся поминать, 
пустят слезу да закусят вчерашним 
     ужином. 
  
Город, вздыхая, барашком идёт к 
     зим-м-е-е. 
Думаешь – к лучшему. 
Скорей бы снега занесли 
томление духа, слова затёртые, телесную 
     маету, 
тусклое солнце, рухнувшее в туманный 
     пруд, 
и мутных дорстроевцев, отливающих 
     утренний опохмел 
не таясь, под липой, как старые кобели. 
  
Город в зазимке 
  
Утром в твой город опять не пришла 
     зима. 
«Тоже мне, горе», – вздохнёшь, открывая 
     шторы. 
В сером тумане, наспех надев декорум, 
люди встречаются, блочные, как дома. 
  
Выбранных направлений – не сосчитать, 
только всё больше сходства с путём 
     воловьим. 
Право на грёзы утрачено с первой 
     кровью. 
Кто-то ещё настроен на благодать? 
  
Выспренным монологом себя пошлёшь 
в дверь, приоткрытую в тёмный куток 
     подъезда. 
Город в самом себе не находит места 
и приглашает в гости простудный дождь. 
  
Где-то, за пеленой наболевших туч, 
катится солнце к центру одной из многих 
малых галактик. Бродят в потёмках боги 
культов забытых и сочиняют путч. 
  
Лезет в глаза с экранов овечий царь. 
Тусклое небо режет гремящий лайнер. 
Маленький мир строит большие планы, 
не замечая лёгких шагов ловца. 
  
В этот декабрь мечтается о весне. 
...Тонкое время, того и гляди, 
     прорвётся. 
Греет пустой карман мандаринка-солнце. 
Падает под ноги первый промокший снег. 
  
О зимнем городе и его 
     людях 
  
Что ни говори, 
а в затянувшейся остановке на переезде 
     есть что-то, 
разбавляющее концентрат рутинного 
     времени до уровня, 
совместимого с жизнью. 
Стоит только смириться, 
и секунды уже не летят, обезумев, 
а мерно тикают в электронной цифири, 
чинно сменяя друг друга, – вероятно, 
     именно так шло время 
в эпоху жилетных часов и длинных 
     шуршащих платьев. 
  
В салоне тихо играет музыка, 
я сижу, уставившись в тёмное стекло, 
в котором отражаются хорошо видимые мне 
     намерения, 
но ни на секунду не спускаю с тебя 
     глаз. 
Ты хмуришься, думая о насущном, 
и совсем не видишь меня. 
Это к лучшему – значит, я всё ещё не 
     проблема. 
  
Теперь смотрю сквозь вероятное будущее: 
уличный ветер к вечеру совсем 
     распоясался, 
задирает прохожих, 
нагло срывает шарфы 
и распахивает полы пальто 
рано постаревших гестий горгаза, 
торопящихся к едва тлеющим домашним 
     очагам. 
В самом деле, в такую погоду 
лучше бы задобрить домовых и диванных – 
ночи всё длиннее и холоднее. 
  
Снег идёт в унисон с замедлившимся 
     временем, 
молодые порывистые снежинки, 
припадая к стеклу, тают от любопытства. 
Жаль, ты не расположен целоваться, 
а я – провоцировать, 
тогда они могли бы красиво сгореть со 
     стыда. 
  
Но вот, заслоняя ближайшую перспективу, 
в поле зрения вползает длинный состав, 
похожий на обожравшуюся гусеницу, 
грохочет стылым железом, 
мерно гремит сочленениями «хо-хо, 
     хо-лоìд-д, хо-хо, 
     хо-лоìд-д», 
превращая это, и без того неуютное 
     слово, 
в зловещее заклинание сбрендившего 
     Санта-Клауса. 
  
Потерпи, ещё каких-то десять минут 
     изменённого времени, 
и всё вернется на круги своя: 
подмёрзшие звери взревут моторами, 
полыхнут хищными глазами, 
заскребут настывшими колесами, ощупывая 
     колею, 
и ты увидишь дорогу, 
а я, по-прежнему, – пустоту.


Популярные стихи

Олжас Сулейменов
Олжас Сулейменов «Волчата»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Я прощаюсь с тобою»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Людей неинтересных в мире нет...»
Юнна Мориц
Юнна Мориц «Мой кругозор»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Твоя душа»
Вера Полозкова
Вера Полозкова «Босса нова»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Реквием (Вечная слава героям...)»