Иосиф Бродский

Иосиф Бродский

Извини за молчанье. Теперь 
ровно год, как ты нам в киловаттах 
выдал статус курей слеповатых 
и глухих – в децибелах – тетерь. 
  
Видно, глаз чтит великую сушь, 
плюс от ходиков слух заложило: 
умерев, как на взгляд старожила – 
пассажир, ты теперь вездесущ. 
  
Может статься, тебе, хвастуну, 
резонеру, сверчку, черноусу, 
ощущавшему даже страну 
как безадресность, это по вкусу. 
  
Коли так, гедонист, латинист, 
в дебрях северных мерзнувший эллин, 
жизнь свою, как исписанный лист, 
в пламя бросивший, – будь беспределен, 
  
повсеместен, почти уловим 
мыслью вслух, как иной небожитель. 
Не сказать «херувим, серафим», 
но – трехмерных пространств нарушитель. 
  
Знать теперь, недоступный узде 
тяготенья, вращению блюдец 
и голов, ты взаправду везде, 
гастроном, критикан, себялюбец. 
  
Значит, воздуха каждый глоток, 
тучка рваная, жиденький ельник, 
это – ты, однокашник, годок, 
брат молочный, наперсник, подельник. 
  
Может статься, ты вправду целей 
в пляске атомов, в свалке молекул, 
углерода, кристаллов, солей, 
чем когда от страстей кукарекал. 
  
Может, вправду, как пел твой собрат, 
сентименты сильней без вместилищ, 
и постскриптум махровей стократ, 
чем цветы театральных училищ. 
  
Впрочем, вряд ли. Изнанка вещей 
как защита от мины капризной 
солоней атлантических щей, 
и не слаще от сходства с отчизной. 
  
Но, как знавший чернильную спесь, 
ты оттуда простишь этот храбрый 
перевод твоих лядвий на смесь 
астрономии с абракадаброй. 
  
Сотрапезник, ровесник, двойник, 
молний с бисером щедрый метатель, 
лучших строк поводырь, проводник 
просвещения, лучший читатель! 
  
Нищий барин, исчадье кулис, 
бич гостиных, паша оттоманки, 
обнажившихся рощ кипарис, 
пьяный пеньем великой гречанки, 
  
– окликать тебя бестолку. Ты, 
выжав сам все, что мог, из потери, 
безразличен к фальцету тщеты, 
и когда тебя ищут в партере, 
  
ты бредешь, как тот дождь, стороной, 
вьешься вверх струйкой пара над кофе, 
треплешь парк, набегаешь волной 
на песок где-нибудь в Петергофе. 
  
Не впервой! так разводят круги 
в эмпиреях, как в недрах колодца. 
Став ничем, человек – вопреки 
песне хора – во всем остается. 
  
Ты теперь на все руки мастак – 
бунта листьев, падения хунты – 
часть всего, заурядный тик-так; 
проще – топливо каждой секунды. 
  
Ты теперь, в худшем случае, пыль, 
свою выше ценящая небыль, 
чем салфетки, блюдущие стиль 
твердой мебели; мы эта мебель. 
  
Длинный путь от Уральской гряды 
с прибауткою «вольному – воля» 
до разреженной внешней среды, 
максимально – магнитного поля! 
  
Знать, ничто уже, цепью гремя 
как причины и следствия звенья, 
не грозит тебе там, окромя 
знаменитого нами забвенья. 
  
          21 августа 1989


Популярные стихи

Михаил Исаковский
Михаил Исаковский «Дума о Ленине»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Одна»
Юрий Левитанский
Юрий Левитанский «Женщина, которая летала»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Для человека национальность»
Сергей Чудаков
Сергей Чудаков «Я тебя не ревную»