Иосиф Бродский

Иосиф Бродский

I 
  
Он умер в январе, в начале года. 
Под фонарём стоял мороз у входа. 
Не успевала показать природа 
ему своих красот кордебалет. 
От снега стёкла становились уже. 
Под фонарём стоял глашатай стужи. 
На перекрёстках замерзали лужи. 
И дверь он запер на цепочку лет. 
  
Наследство дней не упрекнёт в 
     банкротстве 
семейство Муз. При всём своём 
     сиротстве, 
поэзия основана на сходстве 
бегущих вдаль однообразных дней. 
Плеснув в зрачке и растворившись в 
     лимфе, 
она сродни лишь эолийской нимфе, 
как друг Нарцисс. Но в календарной 
     рифме 
она другим наверняка видней. 
  
Без злых гримас, без помышленья злого, 
из всех щедрот Большого Каталога 
смерть выбирает не красоты слога, 
а неизменно самого певца. 
Ей не нужны поля и перелески, 
моря во всём великолепном блеске; 
она щедра, на небольшом отрезке 
себе позволив накоплять сердца. 
  
На пустырях уже пылали ёлки, 
и выметались за порог осколки, 
и водворялись ангелы на полке. 
Католик, он дожил до Рождества. 
Но, словно море в шумный час прилива, 
за волнолом плеснувши, справедливо 
назад вбирает волны, торопливо 
от своего ушёл он торжества. 
  
Уже не Бог, а только Время, Время 
зовёт его. И молодое племя 
огромных волн его движенья бремя 
на самый край цветущей бахромы 
легко возносит и, простившись, бьётся 
о край земли, в избытке сил смеётся. 
И январём его залив вдаётся 
в ту сушу дней, где остаёмся мы. 
  
II 
  
Читающие в лицах, маги, где вы? 
Сюда! И поддержите ореол: 
две скорбные фигуры смотрят в пол. 
Они поют. Как схожи их напевы! 
Две девы – и нельзя сказать, что девы. 
Не страсть, а боль определяет пол. 
Одна похожа на Адама впол- 
оборота, но причёска – Евы. 
  
Склоняя лица сонные свои, 
Америка, где он родился, и – 
и Англия, где умер он, унылы, 
стоят по сторонам его могилы. 
И туч плывут по небу корабли. 
  
Но каждая могила – край земли. 
  
III 
  
Аполлон, сними венок, 
положи его у ног 
Элиота, как предел 
для бессмертья в мире тел. 
  
Шум шагов и лиры звук 
будет помнить лес вокруг. 
Будет памяти служить 
только то, что будет жить. 
  
Будет помнить лес и дол. 
Будет помнить сам Эол. 
Будет помнить каждый злак, 
как хотел Гораций Флакк. 
  
Томас Стернз, не бойся коз. 
Безопасен сенокос. 
Память, если не гранит, 
одуванчик сохранит. 
  
Так любовь уходит прочь, 
навсегда, в чужую ночь, 
прерывая крик, слова, 
став незримой, хоть жива. 
  
Ты ушёл к другим, но мы 
называем царством тьмы 
этот край, который скрыт. 
Это ревность так велит. 
  
Будет помнить лес и луг. 
Будет помнить всё вокруг. 
Словно тело – мир не пуст! – 
помнит ласку рук и уст.


Популярные стихи

Борис Пастернак
Борис Пастернак «Давай ронять слова»
Николай Глазков
Николай Глазков «Мне говорят, что Окна ТАСС...»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Переулок юности»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Ежики смеются»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Не писал тебе я писем...»