Иосиф Бродский

Иосиф Бродский

«Этот, уходя, не оглянулся...» 
                           Анна 
     Ахматова 
  
I 
  
Двери вдыхают воздух и выдыхают пар; но 
ты не вернешься сюда, где, разбившись 
     попарно, 
населенье гуляет над обмелевшим Арно, 
напоминая новых четвероногих. Двери 
хлопают, на мостовую выходят звери. 
Что-то вправду от леса имеется в 
     атмосфере 
этого города. Это – красивый город, 
где в известном возрасте просто 
     отводишь взор от 
человека и поднимаешь ворот. 
  
II 
  
Глаз, мигая, заглатывает, погружаясь в 
     сырые 
сумерки, как таблетки от памяти, 
     фонари; и 
твой подъезд в двух минутах от Синьории 
намекает глухо, спустя века, на 
причину изгнанья: вблизи вулкана 
невозможно жить, не показывая кулака; 
     но 
и нельзя разжать его, умирая, 
потому что смерть – это всегда вторая 
Флоренция с архитектурой Рая. 
  
III 
  
В полдень кошки заглядывают под 
     скамейки, проверяя, черны ли 
тени. На Старом Мосту – теперь его 
     починили – 
где бюстует на фоне синих холмов 
     Челлини, 
бойко торгуют всяческой бранзулеткой; 
волны перебирают ветку, журча за 
     веткой. 
И золотые пряди склоняющейся за редкой 
вещью красавицы, роющейся меж коробок 
под несытыми взглядами молодых 
     торговок, 
кажутся следом ангела в державе 
     черноголовых. 
  
IV 
  
Человек превращается в шорох пера на 
     бумаге, в кольцо 
петли, клинышки букв и, потому что 
     скользко, 
в запятые и точки. Только подумать, 
     сколько 
раз, обнаружив «м» в заурядном слове, 
перо спотыкалось и выводило брови! 
То есть, чернила честнее крови, 
и лицо в потемках, словами наружу – 
     благо 
так куда быстрей просыхает влага – 
смеется, как скомканная бумага. 
  
V 
  
Набережные напоминают оцепеневший 
     поезд. 
Дома стоят на земле, видимы лишь по 
     пояс. 
Тело в плаще, ныряя в сырую полость 
рта подворотни, по ломаным, обветшалым 
плоским зубам поднимается мелким шагом 
к воспаленному нЈбу с его шершавым 
неизменным «16"; пугающий безголосьем, 
звонок порождает в итоге скрипучее 
     «просим, просим»: 
в прихожей вас обступают две старые 
     цифры «8». 
  
VI 
  
В пыльной кофейне глаз в полумраке 
     кепки 
привыкает к нимфам плафона, к амурам, к 
     лепке; 
ощущая нехватку в терцинах, в клетке 
дряхлый щегол выводит свои коленца. 
Солнечный луч, разбившийся о дворец, о 
купол собора, в котором лежит Лоренцо, 
проникает сквозь штору и согревает вены 
грязного мрамора, кадку с цветком 
     вербены; 
и щегол разливается в центре 
     проволочной Равенны. 
  
VII 
  
Выдыхая пары, вдыхая воздух, двери 
хлопают во Флоренции. Одну ли, две ли 
проживаешь жизни, смотря по вере, 
вечером в первой осознаешь: неправда, 
что любовь движет звезды (Луну – 
     подавно), 
ибо она делит все вещи на два – 
даже деньги во сне. Даже, в часы 
     досуга, 
мысли о смерти. Если бы звезды Юга 
двигались ею, то – в стороны друг от 
     друга. 
  
VIII 
  
Каменное гнездо оглашаемо громким 
     визгом 
тормозов; мостовую пересекаешь с риском 
быть за{п/к}леванным насмерть. В 
     декабрьском низком 
небе громада яйца, снесенного 
     Брунеллески, 
вызывает слезу в зрачке, наторевшем в 
     блеске 
куполов. Полицейский на перекрестке 
машет руками, как буква «ж», ни вниз, 
     ни 
вверх; репродукторы лают о дороговизне. 
О, неизбежность «ы» в правописаньи 
     «жизни»! 
  
IX 
  
Есть города, в которые нет возврата. 
Солнце бьется в их окна, как в гладкие 
     зеркала. То 
есть, в них не проникнешь ни за какое 
     злато. 
Там всегда протекает река под шестью 
     мостами. 
Там есть места, где припадал устами 
тоже к устам и пером к листам. И 
там рябит от аркад, колоннад, от 
     чугунных пугал; 
там толпа говорит, осаждая трамвайный 
     угол, 
на языке человека, который убыл. 
  
          1976

Популярные стихи

Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Марк Шагал»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Так вышло...»
Давид Самойлов
Давид Самойлов «Если вычеркнуть войну»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Спутница»
Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «Я Русский»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Кукла»
Борис Чичибабин
Борис Чичибабин «Между печалью и ничем»