Инна Лиснянская

Инна Лиснянская

Вольтеровское кресло № 10 (286) от 1 апреля 2014 г.

Подборка: Пред окном с пчелиной позолотой

Жизнь

 

Улыбкой слезу

Стираю с лица, –

Кому же к лицу

То хворь, то ленца?

 

Хочу – не в подъём,

В подъём – не хочу,

Вот так день за днём

Я жизнь волочу.

 

Ленись не ленись,

Болей не болей.

А всё-таки жизнь

Всех жалоб умней:

 

Снимает, как смерч,

С насиженных мест.

Она – моя речь,

А я – её жест.

 

* * *

 

Уста работают, улыбка движет стих...

Мандельштам

 

Я возвращаюсь в разговор о Данте,

Уста работают, улыбка движет стих

О вряд ли управляемом десанте

Пыльцы космической и бабочек ночных.

 

Жизнь не игра. А всё-таки блефую,

И вместо козыря – шестёрок мошкара.

Зачем нащупываю точку болевую,

Когда последнюю поставить бы пора?

 

Но и в последней жизнь и смерть, поверьте,

Пересекаются, не образуя крест,

И через голову пустынноглазой смерти

В луга стигийские свершаем переезд.

 

* * *

 

Змиеву жалу,

Коже дорожных лент

Кровь я ссужала

Так, а не под процент.

 

Вздрогну и вспомню:

В райском саду ни зги!

Долг свой исполню –

Всем отпущу долги.

 

Сердцу доходней

Так закруглять дела.

...Жертвой Господней

Плоть Сыновья была.

 

1998

 

Под созвездием Пса

 

Ночь не наносит глазам ущерба,

Хоть обжигает искрой падучей,

Будучи кошкой, землю и небо

Ночью я вижу гораздо лучше.

 

Созвездие Пса за мною в погоне

Зря пребывает – неуловима,

Ныне на мраморном я балконе

Древнеприютного Ерусалима.

 

Евреи собак не держали, к тому же

Им любы египетские химеры, –

Днём я внутри, а ночью снаружи

Не потому, что все кошки серы.

 

Созвездию Пса улыбаясь с ехидцей,

С тенью играю от кипариса

Иль за почтовой охочусь птицей

С первою весточкой из Мемфиса.

 

Весть из отечества, в чьём дизайне

Храмовом я повредила ногу.

Тайна язычества в том, что втайне

Служит оно единому Богу.

 

Гибкий мой ум с рассеяньем свыкся,

Есть и в Исходе моя повадка…

Вот и кажусь загадочней сфинкса,

Ибо сама для себя загадка.

 

1998

 

* * *

 

На слова мой век разменян

И летит, как вьюга:

Друг от слабости надменен –

Пожалею друга.

 

Я не вследствие недуга

Жалостью крылата:

Спесь бессилием чревата –

Пожалею брата.

 

В нищете гнездится злоба –

И сестрицу злую

Пожалею, – в глаза оба

Песней поцелую.

 

Грех на святости алеет –

Оставляет метку, –

Пожалею, пожалею

Я свою соседку.

 

А за то, что в зимнем бреде

Правда еле тлеет, –

И меня на этом свете

Кто-нибудь жалеет.

 

1999

 

Голос

 

1

 

Говорю сама себе: не кисни

Перед угасающим окном,

Смерти нет, поскольку после жизни –

Снова жизнь, но в облике ином.

 

То, что тенью было, станет светом,

Станет эхо голосом моим,

Из жилья жемчужины воздетым

К берегам, как небо, голубым.

 

Говорю себе: сиди, работай

В мороке последних сигарет

Пред окном с пчелиной позолотой,

Перед сном, в котором смерти нет.

 

2

 

Крыла твои – камыши,

Плеча твои – перегной,

Прошу тебя, не спеши,

Ангел смерти, за мной.

 

А ты, который хранил

Жизнь мою, не сули

Взмахами белых крыл

Музыку вне земли.

 

И если солгу, что мне

Плоть моя не нужна,

То провинюсь втройне

И трижды буду грешна.

 

О Боже, к Тебе приду

В горе, что признаю, –

Мне лучше в земном аду,

Чем у Тебя в раю.

 

3

 

Мне слышен голос из-под снега:

Не сорок дён,

А сорок зим душе до брега,

До райских до окон!

 

И воздух я перекрестила,

А между тем

Блестит в снегу твоя могила,

Как храм из хризантем.

 

И снова слышу голос давний,

Как наяву:

Мне гроб – ковчег, забиты ставни,

Я сорок зим плыву.

 

Не тронут ни водой подземной

И ни червём,

Отсюда вижу луч полдневный

И страх в зрачке твоём.

 

Не бойся! Голос мой – предвестье,

И повторю,

Тебе у райского предместья

Я окна отворю.

 

1999

 

Свеча

 

Горит свеча, не видя ничего –

Ни Матерь Божью, ни её Младенца,

Свеча слепа от света своего,

От фитильком пропущенного сердца

 

Сквозь стеарин. Но слышит, как молюсь,

В словах одних и тех же повторяясь:

«Прости, Господь, помилуй нашу Русь!»

И чувствует, – молюсь, над ней склоняясь.

 

И лишь когда свеча почти сгорит,

Черноресничным всмотрится огарком

В два лика, пред которыми стоит, –

И свет свой обнаружит в нимбе ярком.

 

Отметит мельком то, что я жива,

Что, в сущности, одно творили дело:

Я пыл души влагала во слова,

Она во славу Господа горела.

 

1999

 

Берег

 

1

 

В детстве мечтаем о реках молочных

И берегах карамельных,

В юности – о парусах полуночных

И берегах беспредельных,

В молодости – о пространствах заочных,

О берегах сопредельных,

В зрелости думаем о водосточных

Трубах, квартирах отдельных.

В старости думаем, пусть о непрочных,

Но берегах скудельных.

 

2

 

Сбежала река из русла,

Будто бы молоко.

Под рученькой заскорузлой

Око заволокло,

На пальце желтеет сушка

Кольцом последнего сна...

Что высмотрела старушка,

Из своего окна?

А видит: большой водою

Смоет её судьбу, –

С козочкой молодою

Старенькую избу.

Остался стакан бесцельный

Козьего молока...

Поправила крест нательный...

Зверем ревёт река,

А сушка, как жизнь, легка.

 

3

 

Что за плечами? – Берег, море, рыба.

Что пред глазами? – Мост, река и берег.

Что на сердце? – Любовь, вина и дыба.

Что на уме? – Сокрытие америк.

А что на картах? – Гробовая глыба.

А что за гробом? – Музыка и берег.

 

1999

 

* * *

 

Почтовый ящик – как скворцов обитель,

Он из досок и к дереву прибит.

Но ни один эпистолы любитель

Писать мне не спешит.

 

Февраль. И до скворцов ещё так долго,

Лишь глупенькая белка иногда

В почтовый ящик сунется без толку,

Откуда в нём еда?

 

Почтовый ящик или же скворешник, –

Всё может петь – от писем до скворца.

Пою, и мрёт во мне мятежный грешник,

Идущий на Творца.

 

Так больно одиночество даётся,

Так больно бьёт словотворящий ток,

Что мнится мне: вот так из богоборца

Рождается пророк.

 

2000

 

* * *

 

Мы, русские, на мифы падки.

Хоть землю ешь, хоть спирт глуши,

Мы все заложники загадки

Своей же собственной души.

 

Змею истории голубим,

Но, как словами ни криви,

Себя до ненависти любим

И ненавидим до любви.

 

Заздравные вздымая чаши,

Клянём извечную судьбу, –

Болит избранничество наше,

Как свежее клеймо во лбу.

 

2000