Илья Ульянов

Илья Ульянов

Сим-Сим № 14 (110) от 11 мая 2009 г.

Подборка: Заговор календариков

* * *

 

Выхожу на балкон и бросаю в небо кометы.

Раскурив у кромки горизонта ворох листьев золотых,

Обрывается день и летит за моря.

Я целую на прощанье лето.

 

still life

 

*

Золотое спокойствие кухни,

Нежно-розовый рокот котёнка,

Запоздалые, пьяные мухи,

Холодильник, октябрь, сгущёнка.

 

*

Если в улыбке

Зубов больше, чем радости,

То не улыбка это –

Оскал.

 

*

Пыльные джинсы нагрелись

И обжигают колени.

Солнце в зените.

 

*

Едва уловимо

В дыхании востока

Предчувствие первого снега.

 

*

Люблю

прикосновение

дорожной пыли к пяткам.

Шагаю,

Не Басё –

Босой,

И всё.

 

 

* * *

 

Когда народ идёт вперёд

И песню бравую поёт,

А в синем небе самолёт

В народ листовками плюёт,

И репродуктор глотку рвёт:

«Чего сидишь разинув рот?

Нас в рай позвали, идиот!»,

Я жду её, а вдруг придёт.

 

* * *

 

Если мы до сих пор живы,

Значит каждый из нас избранный,

Значит в наших луженых жилах

Кровь кровава, а жизнь жизненна.

 

* * *

 

Я живу на пятом этаже,

В доме на окраине Вселенной.

Из множества значений переменной:

Витрин, подъездов гаражей...

Твоё окно – единственное верно.

 

письма в Макондо

 

Одолев притяженье дивана,

Я наскрёб табака из карманов.

Пнув долой ненавистные тапочки,

Жду звонка в полусне тошнотворном

На полу, у ног телефона.

Мне приснилось, что мёртвые бабочки

Не простят нам жестокость влюблённых.

 

к атлантам (à laУолт Уитмен)

 

Мои сопассажиры по трамваю,

По улицам сопрохожие!

Неужто не помните вашего имени,

Гордые великаны?!

Ё моё, Земляне!

На наших плечах покоится небо!

 

* * *

 

Бросая в окно пассажирскими пальцами

Одну за одной проездные монеты,

Когда на деревьях паучьи сети

Плетут желтобрюхие фонари,

Ты, будто впервые за многие годы,

Помимо кондуктора смотришь на мир;

Тебе всё равно, что сегодня билеты –

Все, как один, счастливее некуда,

Ты просишь у неба ясной погоды

И возвращаешься к жизни «зайцем».

 

* * *

 

День в меня стрелял, да я не помер;

Ночь дразнила сном и комарами.

Одолжи свой номер телефона,

Я сполна отдам тебе звонками.

 

* * *

 

Достаёшь из корзины сомнений

Черновые, непарные крылья.

Громким чохом расправившись с пылью,

Не скрывая щенячьих волнений,

Будишь дрыхнущую фантазию:

«Слышь, старушка, не всё ещё сказано!»

 

* * *

 

На опушке дремучего города,

В неказистой панельной избушке

Ждал ли повода сердце слушать

Или рушить боялся вечное

(Просто глупое или гордое)

Заблужденье миров поперечных

В неподдельности их параллельности;

Но до срока слова не рёк,

Балансировал между строк,

Между слов и звуков в отдельности;

Был похож, матерясь и немея,

Не взведённый до апогея

Револьверный чернёный курок.

 

* * *

 

Старые верные кеды

Несут меня по асфальту;

Не то чтобы непоседу,

Но и не без азарта.

 

Можно немного федулиться

На бестолковое лето,

Но важно – гуляя по улице,

Уметь идти по планете.

 

о поэтовой чести

 

Я вижу странные сны

И иностранные фильмы.

Пальцами пыльными

Буквы резные

В незрелые складываю слова.

С пиратским добром не ищу острова;

На Кудыкину гору

Со своим помидором

Я иду, улыбаюсь

И не боюсь.

 

подорожник

 

Небо бездомно прячет улыбку

В созвездиях и образах,

Но песни мои, даром шитые лыком,

Глядят ему прямо в глаза.

Пусть умники мира, как будто подростки,

Ведутся на всякий вздор;

Я – подорожник на перекрёстке,

Где Солнце встаёт в упор.

 

* * *

 

В начале зимы

Это было смешным:

Ни своих, ни чужих не жалея,

Все в погоне за шляпой теряли штаны.

То в начале зимы.

К середине меня тошнило;

Оказалось сам так умею.

И теперь, когда чую бациллы весны,

Будто муха к осени, сатанею;

Сам себе не дал бы взаймы.

 

* * *

 

Забыть говорить,

Потерять от волнения голос –

Случалось –

Свалиться в колодец,

Проснуться забыть.

И жить в забытьи незамеченным колосом,

Бояться стыда и стыдиться надежды –

Остыть… Обернуться полозом.

Вот смех-то:

Любовью дышать, распадаясь на крохи,

Не легче,

Чем быть без любви,

Отморозив вечностью лёгкие.

 

* * *

 

В день, когда я научился

понимать человечью речь,

как печка, горячее слово

мне вручили,

сказали, «любовь» называется

и добавили: «Надо беречь!».

Но Оно же яркое, как кубик Рубика, –

Достаёшь из груди и вертишь.

Смотришь: вот Оно, и глазам не веришь.

Может такое сравнение грубое;

Просто Оно у меня никак не складывается.

 

* * *

 

Один лысеющий одуванчик

Придумал подколку для тополей

Достал из темечка (не пожалел)

Самый пушистый воланчик

И красивым, убористым, одуванчиковым

Почерком сделал пометку на семечке:

Отправь это сообщение

Всем… самым близким друзьям,

И будет тебе везение.

И, кстати, это – не spam.

И тополя купились. Пчхе!

 

обида

 

Прогнал с дороги самурай, как быдло.

Разве это обида?

Зловредный кто-то умыкнул из хижины повидло.

Разве это обида?

Сакура в цвету…

Была.

Вчера.

А поэт был пьян и ничего не видел.

Обидно.

 

* * *

 

Если с утра на улице хмарь,

Остаётся лишь яйца пожарить,

Чтоб хоть как-то отсутствие солнца поправить.

Но ты не бойся –

Это не осень.

Просто заговор календариков.

 

* * *

 

Просыпаюсь засветло

горстью бисера из мешка прохудившегося,

не красивым узором, как некоторые –

будто стёклышки в калейдоскопе,

а бесфокусно, неосмысленно.

Позитив оторвать и выбросить;

Моего настроенья небритого объективно уже не скрыть.