Илья Сельвинский

Илья Сельвинский

В этот день в синагоге 
Мало кто думал о боге. 
Здесь плакали, 
           рыдали, 
Рвали 
    ворот 
        на вые, 
Стенали и просто рычали, 
Как глухонемые. 
Когда же сквозь черный ельник 
Юпитер взглянул на порог, 
В рыдающей молельне 
Взвыл бычачий рог. 
  
Был в этом древнем вое 
Такой исступленный стон, 
Как будто всё вековое 
Горе выкрикивал он! 
Всю тоску и обиду, 
Мельчайшей слезинки не пряча, 
Глубже псалмов Давида 
Выхрипел рог бычачий. 
Пока он вопил от боли, 
Пока он ревел, зверея, 
На улицу вышли евреи, 
Не убиваясь более: 
Теперь от муки осталась 
Тихая усталость. 
  
Их ждали уже катафалки, 
Щиты библейской легенды, 
Искусственные фиалки, 
Смолистые елки, ленты. 
Взглянув на пустые гробы, 
Поплелся раввин гололобый; 
Одеты в суконные латы 
И треуголки Галлии, 
Подняв на плечи лопаты, 
Факельщики зашагали; 
Сошел с амвона хор, 
Спустились женщины с хор - 
И двинулись толпы в застенок 
К бывшему «Лагерю смерти», 
Дабы предать убиенных 
        Тверди. 
  
Но где же трупы, которые 
Грудой, горой, мирами 
Лежали у крематория, 
Отмеченные номерами? 
Где пепел хотя бы? Могила? 
И вдруг - во взорах отчаянных 
Оплывы сурового мыла 
Блеснули в огромных чанах. 
Глядите и леденейте! 
Здесь не фашистский музей: 
В отцов тут вплавлены дети, 
Жены влиты в мужей; 
Судьба, а не бренные кости, 
Уйдя в квадратные соты, 
Покоится тут на погосте 
В раю ароматной соды. 
  
Ужели вот эта зона 
Должна почитаться милой? 
Но факельщики резонно 
В гроба наложили мыла, 
И тронулись бойкие клячи, 
За ними вороны нищие. 
Никто не рыдает, не плачет... 
Так дошли до кладбища. 
  
О, что же ты скажешь, рабби, 
Пастве своей потрясенной? 
Ужели в душонке рабьей 
Ни-че-го, кроме стона? 
Но рек он, тряся от дрожи 
Бородкой из лисьего меха: 
«В’огавто 
     л’рейехо 
           комейхо!» - 
Всё земное во власти божьей... 
  
А в вечереющем небе 
Бесстрастье весенней тучи. 
И кто-то: «Вы лжете, ребе!» - 
Закричал и забился в падучей. 
  
«Ложь!» - толпа загремела, 
«Ложь!» - застонало эхо. 
И стала белее мела 
Бородка из рыжего меха. 
  
А тучу в небе размыло - 
И пал 
   оттуда 
       на слом 
Средь блеска душистого мыла 
Архангел с разбитым крылом... 
За ним херувимов рой, 
Теряющих в воздухе перья, 
И прахом, 
     пухом, 
         пургой 
Взрывались псалмы и поверья! 
А выше, на газ нажимая, 
Рыча, самолеты летели, 
Не ждавшие в месяце мае 
Такой сумасшедшей метели. 
  
          1960, Кунцево


Популярные стихи

Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Осень в Норенской»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «За водой мерцает серебристо»
Валерий Брюсов
Валерий Брюсов «Из письма (Милый, прости...)»
Владимир Смолдырев
Владимир Смолдырев «Венок несонетов»
Владимир Набоков
Владимир Набоков «Бабочка»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Переулок юности»
Давид Самойлов
Давид Самойлов «Красная осень»