Илья Сельвинский

Илья Сельвинский

Предо мной отель «Istria». 
Вспоминаю: здесь жил Маяковский. 
И снова тоски застарелой струя 
Пропитала извилины мозга. 
Бывает: живёт с тобой человек, 
Ты ссоришься с ним да спорить, 
А умер – и ты сиротеешь навек, 
Вино твоё – вечная горечь... 
Направо отсюда бульвар Монпарнас, 
Бульвар Распай налево. 
Вот тут в потоках парижских масс 
Шагал предводитель ЛЕФа. 
Ночью глаза у нас широки, 
Ухо особенно гулко. 
Чудятся 
мне 
его 
шаги 
В пустоте переулка, 
Видится мне его серая тень, 
Переходящая улицу, 
Даже когда огни в темноте 
Всюду роятся и ульятся. 
И ноги сами за ним идут, 
Хоть млеют от странной дрожи... 
И оттого, что жил он тут, 
Париж мне вдвое дороже. 
Ведь здесь душа его, кровью сочась, 
Звучала в сумерках сизых! 
Может быть, рифмы ещё и сейчас, 
Как голуби, спят на карнизах, 
И я люблю парижскую тьму. 
Где чую его паренье, 
Немалым я был обязан ему, 
Хоть разного мы направленья. 
И сколько сплетен ни городя, 
Как путь мой ни обернётся, 
Я рад, 
что есть 
в моей 
груди 
Две-три маяковские нотцы. 
Вы рано, Владимир, покинули нас. 
Тоска? Но ведь это бывало. 
И вряд ли пальнули бы вы напоказ, 
Как юнкер после бала. 
Любовь? Но на то ведь вам и дано 
Стиха колдовское слово, 
Чтобы, сорвавшись куда-то на дно, 
К солнцу взмывать снова. 
Критики? О! Уж эти смогли б 
Любого загнать в фанабериях! 
Ведь даже кит от зубастых рыб 
Выбрасывается на берег. 
А впрочем – пускай зонлишка врёт: 
Секунда эпохи – он вымер. 
Но пулей своей обнажили вы фронт, 
Фронт 
обнажили, 
Владимир! 
И вот спекулянты да шибера 
Лезут низом да верхом, 
А штыковая культура пера 
Служит у них карьеркам. 
Конечно, поэты не перевелись, 
Конечно, не переведутся: 
Стихи ведь не просто поющий лист, 
Это сама революция! 
Но за поэтами с давних лет 
Рифмач пролезает фальшивый 
И зашагал деревянный куплет, 
Пленяясь легкой наживой. 
С виду все в нем крайне опрятно: 
Попробуй его раскулачь! 
Капитализма родимые пятна 
Одеты в защитный кумач; 
Мыслей нет, но слова-то святые: 
Вся в цитатах душа! 
Анархией кажется рядом стихия 
Нашего карандаша. 
В поэзии мамонт, подъявший бивни, 
С автобусом рядом идёт; 
В поэзии с мудростью дышит наивность 
У этого ж только расчёт. 
В поэзии – небо, но и трясина, 
В стихе струна, но и гул, 
А этот? Одна и та же осина 
Пошла на него и на стул. 
И, занеся свой занозистый лик, 
Твердит он одно и то же: 
«Большие связи – поэт велик, 
Ничтожные связи – ничтожен, 
Связи, связи! Главное – связи! 
Связи решают все!» 
Подальше, муза, от этой грязи. 
Пусть копошится крысье. 
А мы, брат, с тобой – наивные люди. 
Стих для нас – головня! 
Хоть коршуном печень мою расклюйте, 
Не отрекусь от огня. 
Слово для нас – это искра солнца. 
Пальцы в вулканной пыли... 
За него 
наши предки-огнепоклонцы 
В гробовое молчание шли. 
Но что мне в печальной этой отраде? 
Редеют наши ряды. 
Вот вы. 
Ведь вы же искорки ради 
Вздымали тонны руды. 
А здесь? 
Ну и пусть им легко живётся 
Не вижу опасности тут. 
Веда, что взамен золотого червонца 
В искусство бумажки суют. 
Пока на бумажках проставлена сотня, 
Но завтра, глядишь, – миллион! 
И то, что богатством зовётся сегодня, 
Опять превратится в «лимон». 
И после пулей, подхалимски воспетых, 
Придётся идти с сумой. 
Но мы обнищаем не только в поэтах 
В нравственности самой! 
Да... Рановато, Владим Владимыч, 
Из жизни в бессмертье ушли... 
Так нужно миру средь горьких дымищ 
Видение чистой души. 
Так важно, чтоб чистое развивалось, 
Чтоб солнышком пахнул дом, 
Чтоб золото золотом называлось, 
Дерьмо, извините, – дерьмом. 
А ждать суда грядущих столетий... 
Да и к чему эта месть? 
Но есть ещё люди на белом свете! 
Главное: партия есть! 
  
          1935–1954 
          Париж


Популярные стихи

Давид Самойлов
Давид Самойлов «Что полуправда? – Ложь!»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Я и ты, нас только двое?»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Встреча»
Вера Полозкова
Вера Полозкова «Давай будет так»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Письма римскому другу»