Илья Эренбург

Илья Эренбург

Ветер летит и стенает. 
Только ветер. Слышишь – пора. 
Отрекаюсь, трижды отрекаюсь 
От всего, чем я жил вчера. 
От того, кто мнился в земной пустыне, 
В легких сквозил облаках, 
От того, чье одно только имя 
Врачевало сны и века. 
Это не трепет воскрылий архангела, 
Не господь Саваоф гремит – 
Это плачет земля многопамятная 
Над своими лихими детьми. 
Сон отснился. Взыграло жестокое утро, 
Души пустыри оголя. 
О, как небо чуждо и пусто, 
Как черна родная земля! 
Вот мы сами паства и пастырь, 
Только земля нам осталась – 
На ней ведь любить, рожать, умирать. 
Трудным плугом, а после могильным 
     заступом 
Ее черную грудь взрезать. 
Золотые взломаны двери, 
С тайны снята печать, 
Принимаю твой крест, безверье, 
Чтобы снова и снова алкать. 
Припадаю, лобзаю черную землю. 
О, как кратки часы бытия! 
Мать моя, светлая, бренная! 
Ты моя, ты моя, ты моя! 
  
          Январь 1920