Илья Эренбург

Илья Эренбург

Горделивая поступь, высокий лоб, 
     короткие стриженные в скобку 
     волосы, может, разудалый паренёк, 
     может, только 
     ба­рышня-недотрога. Читая 
     стихи, напевает, последнее слово 
     стро­ки кончая скороговоркой. 
В одном стихотворении Марина Цветаева 
     говорит о двух сво­их бабках – 
     о родной, кормящей 
     сынков-бурсаков, и о другой – о 
     польской панне, белоручке. Две 
     крови. Одна Марина. Только и 
     делала она, что пела 
     Стеньку-разбойника, а увидев в 
     марте сем­надцатого 
     солдатиков, закрыла ставни и 
     заплакала: «Ох, ты моя барская, 
     моя царская тоска!» Идеи, кажется, 
     пришли от панны. 
Зато от бабки родной – душа, не слова, 
     а голос. Сколько буйства, разгула, 
     бесшабашности вложено в 
     соболезнования о гибели «державы»! 
Я давно разучился интересоваться тем, 
     что именно говорят люди, меня 
     увлекает лишь то, как они это 
     скучное «что» про­износят. 
     Слушая стихи Марины Цветаевой, я 
     различаю песни вольницы понизовой, 
     а не окрик блюстительницы 
     гармонии. 
Гораздо легче понять Цветаеву, забыв о 
     злободневном и всматриваясь в её 
     неуступчивый лоб, вслушиваясь в 
     дерзкий гордый голос. Где-то 
     признаётся она, что любит 
     смеяться, ког­да смеяться 
     нельзя. Прибавлю, любит делать ещё 
     многое, чего делать нельзя. Это 
     «нельзя», запрет, канон, барьер 
     являются живыми токами поэзии 
     своеволия. 
Вступив впервые в чинный сонм 
     российских пиитов, или; точнее, в 
     члены почтенного «общества 
     свободной эстетики», она сразу 
     разглядела, чего нельзя было 
     делать – посягать на 
     непогрешимость Валерия Брюсова, и 
     тотчас же посягнула, ни­чуть 
     не хуже, чем некогда Артюр Рембо 
     на возмущённых пар­насцев. 
Но есть в стихах Цветаевой, кроме 
     вызова, кроме удали, непобедимая 
     нежность и любовь. Не к человеку, 
     не к Богу идут они, а к чёрной, 
     душной от весенних паров земле, к 
     тём­ной России. Мать не 
     выбирают и от неё не отказываются, 
     как от неудобной квартиры. Марина 
     Цветаева знает это, и даже на дыбе 
     не предаст своей родной земли. 
Обыкновенно Россию мы мыслим либо в 
     схиме, либо с но­жом в 
     голенище. Православие или «ни в 
     Бога, ни в чёрта». Цветаева – 
     язычница, светлая и сладостная. Но 
     она не эл­линка, а самая 
     подлинная русская, лобызающая не 
     камни Эпира, но смуглую грудь 
     Москвы. Даром ее крестили, даром 
     учили. 
Прекрасные стихи Марины Цветаевой 
     останутся, как останется жадность 
     жизни, воля к распаду, борьба 
     одного против всех и любовь, 
     возвеличенная близостью подходящей 
     к воротам смерти. 
  
          1920

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Валентин Гафт
Валентин Гафт «Чёрный квадрат»
Саша Чёрный
Саша Чёрный «Недоразумение»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Люди слова»
Белла Ахмадулина
Белла Ахмадулина «Взойти на сцену»
Александр Кушнер
Александр Кушнер «Вводные слова»