Илья Эренбург

Илья Эренбург

Горделивая поступь, высокий лоб, 
     короткие стриженные в скобку 
     волосы, может, разудалый паренёк, 
     может, только 
     ба­рышня-недотрога. Читая 
     стихи, напевает, последнее слово 
     стро­ки кончая скороговоркой. 
В одном стихотворении Марина Цветаева 
     говорит о двух сво­их бабках – 
     о родной, кормящей 
     сынков-бурсаков, и о другой – о 
     польской панне, белоручке. Две 
     крови. Одна Марина. Только и 
     делала она, что пела 
     Стеньку-разбойника, а увидев в 
     марте сем­надцатого 
     солдатиков, закрыла ставни и 
     заплакала: «Ох, ты моя барская, 
     моя царская тоска!» Идеи, кажется, 
     пришли от панны. 
Зато от бабки родной – душа, не слова, 
     а голос. Сколько буйства, разгула, 
     бесшабашности вложено в 
     соболезнования о гибели «державы»! 
Я давно разучился интересоваться тем, 
     что именно говорят люди, меня 
     увлекает лишь то, как они это 
     скучное «что» про­износят. 
     Слушая стихи Марины Цветаевой, я 
     различаю песни вольницы понизовой, 
     а не окрик блюстительницы 
     гармонии. 
Гораздо легче понять Цветаеву, забыв о 
     злободневном и всматриваясь в её 
     неуступчивый лоб, вслушиваясь в 
     дерзкий гордый голос. Где-то 
     признаётся она, что любит 
     смеяться, ког­да смеяться 
     нельзя. Прибавлю, любит делать ещё 
     многое, чего делать нельзя. Это 
     «нельзя», запрет, канон, барьер 
     являются живыми токами поэзии 
     своеволия. 
Вступив впервые в чинный сонм 
     российских пиитов, или; точнее, в 
     члены почтенного «общества 
     свободной эстетики», она сразу 
     разглядела, чего нельзя было 
     делать – посягать на 
     непогрешимость Валерия Брюсова, и 
     тотчас же посягнула, ни­чуть 
     не хуже, чем некогда Артюр Рембо 
     на возмущённых пар­насцев. 
Но есть в стихах Цветаевой, кроме 
     вызова, кроме удали, непобедимая 
     нежность и любовь. Не к человеку, 
     не к Богу идут они, а к чёрной, 
     душной от весенних паров земле, к 
     тём­ной России. Мать не 
     выбирают и от неё не отказываются, 
     как от неудобной квартиры. Марина 
     Цветаева знает это, и даже на дыбе 
     не предаст своей родной земли. 
Обыкновенно Россию мы мыслим либо в 
     схиме, либо с но­жом в 
     голенище. Православие или «ни в 
     Бога, ни в чёрта». Цветаева – 
     язычница, светлая и сладостная. Но 
     она не эл­линка, а самая 
     подлинная русская, лобызающая не 
     камни Эпира, но смуглую грудь 
     Москвы. Даром ее крестили, даром 
     учили. 
Прекрасные стихи Марины Цветаевой 
     останутся, как останется жадность 
     жизни, воля к распаду, борьба 
     одного против всех и любовь, 
     возвеличенная близостью подходящей 
     к воротам смерти. 
  
          1920


Популярные стихи

Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Злость»
Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Я по тебе схожу с ума...»
Павел Васильев
Павел Васильев «Анастасия»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Солнце бьёт из всех расщелин»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Мексиканский романсеро»