Игорь Некрасов

Игорь Некрасов

Когда моя броня была неуязвима, 
И краска не сошла до оспин рыжей ржи, 
Не бредил я судьбой скитальца-пилигрима 
И призраком себя в то время я не жил. 
Мы были табуном. Таких, как я – пять 
     дюжин. 
Мы рысью и в галоп носились тут и там, 
Где минимум дорог и много троп 
     верблюжьих, 
Топча Маликов край по прозвищу Афган. 
Где мало пастухов, где много мин и боли 
Упрятано в земле для ног и для колёс – 
Монисто из причин для траурных 
     застолий, 
Где зло плодило зло, а злость рождала 
     злость. 
  
В тот памятный мне день в Кабул вели 
     колонну, 
А в ней обычный сброд: 
     братва-наливники, 
Тентованная чернь несла кубы и тонны, 
Патроны и муку везли грузовики... 
Чихнув на этикет, дымили гарь КамАЗы, 
Мне так не довелось ни разу рвать 
     нутро, 
Хотя я столько дыр по прихоти спецназа 
Изведал, подвозя их в пекло на 
     «контрол». 
  
Случилось, как всегда, неистово и 
     скоро: 
Фугаса пасть меня лишила колеса, 
И сразу с двух сторон с лихвой наслали 
     горы 
Пираний из свинца по наши телеса. 
  
Бойцам – не до меня: кто ранен, кто и 
     хуже, 
Забрали всех – ушли, остался я один. 
С оторванной ступнёй, изранен и 
     контужен, 
Катящийся в овраг по руслу талых глин. 
  
Вернулись ли за мной, мне это 
     неизвестно, 
Тоску перестрадал и больше не грущу, 
Я выбрался тогда из той ложбины тесной, 
Тропинку разглядев сквозь триплексов 
     прищур. 
Душманы, пастухи – никто меня не 
     тронул, – 
Боялись или так мне истово везло, 
Поныне колешу по призрачным законам – 
Стал призраком себя, верша судьбы 
     излом. 
Сначала я искал своё родное стойло, 
Но в картах не силён, хоть их осталось 
     две: 
Одна – СССР, теперь уже покойный, 
Вторая – целый Мир, что тоже не целей. 
  
Когда меня несло по топям Кандагара, 
Я встретил тени тех – что без вести – 
     парней, 
Они ещё все там – их не тревожит 
     старость – 
Красивы и чисты в той юности своей. 
Наверное, по ним грустит весной 
     шиповник, 
Наверное, в их честь он праведно 
     цветёт, 
Я верю, их простил и самый ярый 
     кровник, – 
Расплатой стала жизнь. Без сдачи. Под 
     расчёт. 
  
А там, где врос Герат дувалами в 
     суглинок, 
Кяризы роют в рай предатели-сыны. 
Позорная тропа их карм вильнула мимо, 
Теперь они дотла – без рода, без 
     страны. 
Я их не осуждал, в плену пока я не был, 
Храни от сей беды меня, мой вящий путь, 
Я знаю: и жена, и дочь, и сын-наследник 
Их – каждого – простят... И в этом 
     жизни суть. 
  
Зелёный Чарикар. Здесь помнят о 
     сапёрах. 
Я видел место их палаток и жилищ... 
Расспрашивал, и мне о них шептали горы, 
     – 
О праведных кротах израненной земли. 
В Кабуле шурави в помине и в почёте, 
Хотя минуло лет немало с той поры, 
Но пальцы пастухов сильней сжимали 
     чётки, 
Когда о той войне просил их говорить. 
Я выстрадал Кундуз, там было ехать 
     трудно, – 
От остовов машин меня бросало в дрожь. 
Сегодня в тех местах совсем не 
     многолюдно, – 
Как видно, и у гор случается синдром. 
Ну, где же ты, Газни? Мечусь я 
     непрестанно, 
Ищу... опять ищу... и вновь не нахожу. 
Подранок, призрак-быль... и боль 
     Афганистана. 
Бронёю, нет, – душой... по кромке... по 
     ножу. 
  
Сегодня мне свезёт, найду то место, 
     остов, 
С которых начался души моей полёт... 
Вдруг обрету покой, сгорю, ведь это 
     просто, 
Но как же с теми быть, кто просто не 
     умрёт. 
Солдаты, пацаны – на панцире, в 
     десантах, – 
Водила мой родной, стрелок КПВТ... 
Как рано им ещё – сержантам... 
     лейтенанту... 
Эх, лучше б я сгорел в том доменном 
     котле. 
  
В знакомый поворот вхожу насторожённо, 
А ну опять рванёт, не вынесу, умру, 
Угробив экипаж. Убитых, обожжённых, 
Их вынесут к гробам пред строем поутру. 
И снова грянет гимн, хитом он стал 
     посмертным... 
  
Опять фугас и – боль до судорог 
     пружин... 
  
Надсадно бью эфир: «Я на ходу... Не 
     смейте!..» – 
Держу колонны строй... Движки мне 
     вторят: «Жжжиив...» 
  
Давно спустилась ночь. На ощупь, без 
     дороги... 
Потом дивились тем – и врач, и 
     зампотех, 
Что я такой-сякой, в пробоинах, 
     безногий, 
А всё-таки дошёл. Довёз. Себя. И всех.


Популярные стихи

Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Не понимаю, что со мною сталось?»
Константин Симонов
Константин Симонов «Сказка о городе Пропойске»
Борис Пастернак
Борис Пастернак «Морской мятеж»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «В магазине как в лесу...»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Елка»
Александр Грибоедов
Александр Грибоедов «Горе от ума. Действие 2»