Игорь Лукшт

Игорь Лукшт

Замёрзший старый пруд. Метёлки камышей 
бессонно шелестят над спящими снегами, 
бранчливо ворошит шишиговый пергамент 
лютующий в глуши студёный зимовей. 
Над краем горемык – гортанный враний 
     крик… 
От стылых полыней, любимых рыбарями, 
протоптана тропа до кузницы моей, 
чей сумрачный хребет слоистый дым 
     обрамил. 
  
Тори привычный путь, снежинами шурша, 
влекись, душа моя, к зимующей храмине. 
Пусть зверь с косым зрачком загривный 
     клок щетинит, 
и петли на дверях скрипучестью грешат, 
пусть угольный божок повычернил порог – 
толкни входную дверь…В зияющих глубинах 
мерцают в полумгле – печь, 
     охристо-рыжа, 
и блёкнущий витраж оконной крестовины. 
  
Мятущихся теней и шорохов полна, 
багряных шелушин и запахов плавильных, 
волшбы и ремесла дремучая бродильня 
ждёт звона молотков в дремоте полусна. 
И розовой волной, зыбящей, как прибой, 
над плешью верстака, где шабер и 
     напильник, 
где челюсти тисов целует тишина, 
кузнечный жар течёт в свету 
     паникадильном. 
  
Он, патину воды дыханьем возмутив, 
в лохани пробудил стихии колыханье, 
как сахар заискрил кожух ли, потроха ли 
точильных жерновов – угрюмый абразив.   
Волненье расточив, жар вышел из печи, 
окрасил точный мир слесарных 
     волхований, 
краплачными вспорхнул на полку 
     петухами, 
зубил и бородков бока искровенив. 
  
Ворчанье сквозняков да утвари долдонь – 
покой разворошён сезонною заботой… 
Цветные лоскуты колебля над шамотом, 
камлает и бубнит шаманистый огонь 
под грай воздушных струй … В горнило 
     ветродуй 
давленье подаёт, забыв про сон и отдых, 
     – 
качает в магистраль небесные пустоты 
невидимых мехов хрипатая гармонь 
  
А в угольной лузге, в пурпурном пироге 
колеблется желе тяжёлого железа, 
ярится и дрожит в уколах алых лезвий, 
покорных козням струй и грозной 
     кочерге… 
Но входит бог – кузнец, по прозвищу 
     Скворец, 
о чьих больших руках в ночи кувалды 
     грезят, 
булыжинами глаз, серьёзный и тверезый, 
оценивает цвет каленья в очаге. 
  
Поводит головой до лепета хрящей, 
морщинит плотный лоб с косой полоской 
     сажи 
и мощно ворошит букет стальных клещей, 
чьих губ изгиб ему – весьма 
     немаловажен. 
Ну, с богом! 
Жаркий ком, губастыми несом, 
В пейзаже мастерской вершит полёт 
     лебяжий. 
Занозистым словцом подручных будоража, 
Слепящий чертит шлейф весёлый чародей. 
  
Умелец! С детства он подковы рисовал… 
На том конце дуги, изысканно-лекальной, 
блестящий, с рябиной от чмоканья кувалд 
     – 
их ждёт калёный лоб двурогой 
     наковальни. 
Кузнец берёт ручник – первосозданья миг 
     – 
легко кладёт удар, как слово на 
     скрижаль, и 
в ответ ему гремлю c оттяжкою 
     кинжальной… 
«Подручный, не зевай!»… Кимвальной меди 
     гвалт – 
  
что козий бубенец иль звяканье колец 
пред басом громовым «малышки 
     мариванны», 
как ласково зовёт кувалду мой кузнец 
за песенность души и говор нежеманный. 
Сдержи слезу скупую – два молота 
     воркуют: 
«Дай-ка, Маня! – На-ка, Ваня! – Дай-ка, 
     Маня! – На-ка, Ваня! – 
Жарче, золотце, целуй! – Приударь, 
     жених, желанный, 
сладим чадо, наконец!» 
  
О, тайны ремесла! Счастливый тот 
     словарь – 
гладилка, рог, шперак, протяжка ли, 
     подсечка… 
Пусть водка, глад, бунтарь, пусть 
     разорён алтарь – 
два молота гудят, как колокол на вече. 
Дурны ль твои цари – твори, кузнец, 
     твори! 
Сквозь техногенный век, кровавый, 
     быстротечный, 
над родиной твоей и ныне, как и встарь, 
гимн тщанию плывёт над сонмами наречий, 
  
над грустью деревень и смогом городов… 
В ответ, как эхо, звон: узорные ограды, 
ворота, фонари, ажуры флюгеров, 
и косы, и плуги, и тихие лампады – 
благодарят тебя за милость бытия… 
Кузнец основу гнёт и завитком нарядит: 
крестьянская ль кровать, лоза ли для 
     гербов – 
рождаются в огне и грохоте, и чаде… 
  
Задымленный шатёр над печью горновой  
копчёною ноздрёй с гудением смычковым 
вытягивает гарь на воздух слюдяной. 
Дым клубами валит пуховых чепуховин – 
всё выше к облакам, к небесным янтарям… 
Внизу, в глухих снегах – плывут облатки 
     кровель… 
Но слышно сквозь ветра, сквозь шёпот 
     ледяной 
дыхание эпох – не спит усердный коваль… 
  
Обузданных стихий угрозный говорок 
бодрит Царя ремёсел – творит весёлый 
     бог!


Популярные стихи

Александр Тиняков
Александр Тиняков «Собаки»
Александр Карпенко
Александр Карпенко «Чужого горя не бывает»
Александр Ерёменко
Александр Ерёменко «В густых металлургических лесах»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Вечер в больнице»
Григорий Поженян
Григорий Поженян «Я принял решение»
Михаил Дудин
Михаил Дудин «Землянка»