Игорь Бондаревский

Игорь Бондаревский

1 
  
Как это делали старинные поэты – 
оставить свет. Проститься и простить. 
И в пыльном чреве медленной кареты 
от станции до станции грустить. 
  
И ехать много дней. И ждать знаменья 
     свыше. 
Однажды вечером услышать гулкий бег 
тяжёлых волн морских. И выйти. И ночлег 
спросить в гостинице под черепичной 
     крышей. 
  
И письма сочинять до самого утра. 
И скомкать все листки посланий 
     бестолковых, 
чуть услыхав, как лошадей почтовых 
выводят из конюшни кучера. 
  
И разглядеть в окне угрюмых скал 
     вершины, 
и чаячий над морем ералаш, 
и сохнущие паутины 
сетей, и пристань, и пустынный пляж. 
  
И выбежать туда, где холодно и сыро 
и пенится прибой. И там понять сполна, 
что и твоя судьба среди всех судеб мира 
     – 
как будто в шуме волн шумящая волна. 
  
2 
  
Ещё честное слово не вышло из моды, 
и никто ещё совесть не мыслит без мук, 
и в любом ещё сердце есть жажда 
     свободы, 
и без шпаги неловко – как будто без 
     рук. 
  
И вольготно звучат на балах и в салонах 
эпиграммы и просто стихи о любви, 
и природа – не фон, а родимое лоно 
для всего, что свершается между людьми. 
  
И я знаю, что мне это всё только 
     снится, 
вызвать к жизни нельзя из-под сомкнутых 
     век 
самобраный тот короб с парчою и ситцем, 
ту резьбу в хрустале незагаженных рек. 
  
И напрасно я жду, что весёлый монашек 
ранним утром взлетит на прозрачных 
     крылах 
в колокольную клеть – и руками замашет, 
закружит по-шмелиному в колоколах. 
  
Больше в небе не будет тех божьих 
     созвучий, 
лишь мотор самолётный взревёт 
     свысока... 
Но, чтоб слушать мой плач, наклоняются 
     тучи, 
словно букли напудренного парика. 
  
3 
  
Век тяжело уходит на покой. 
Во всех гостиных бред сквозь звон 
     приборов чайных. 
И всякий, кто в чинах, с весёлою тоской 
доказывает пользу обществ тайных. 
  
И всюду злая лесть и подленькая месть, 
интриги да бесчестье. 
И Бог велит в глуши осесть 
и заново обжить старинное поместье. 
  
Окно растворено. Ночная мошкара 
к свече слетается и в пламя залетает. 
Конец эпохи. Скорбная пора. 
Протестовать – ни сил, ни мыслей не 
     хватает. 
  
Из ножен шпагу вынуть? Отягчён 
и без того злодействами век старый. 
Пусть размышляет тот, кто просвещён! 
Пусть соболезнует! Пусть пишет мемуары! 
  
Пусть о любви грустит над лепестками 
     карт 
пасьянсных... О любви! Но только не о 
     славе! 
Со славой обождём. В России правит 
     Павел, 
во Франции безвестен Бонапарт. 
  
4 
  
Прерван бал. Генерал озабочен. 
Ждёт курьер, что он вскроет пакет. 
Значит – даже для пары пощёчин 
с этих пор больше времени нет. 
  
Как над городом мечется вьюга! 
Как шумит! И, наверно, – она 
по проспектам разносит по кругу 
наши клятвы, стихи, имена... 
  
Сплетни тоже навряд ли забыты... 
Впрочем, вздор дуэлянтской пальбы 
вместе с вьюгой летит под копыта 
непутёвой гусарской судьбы. 
  
Может, завтра трибун из народа 
нас посмеет и в том обвинить, 
что гусарскую жажду свободы 
с жаждой гибели не разделить. 
  
Будь что будет! Мечтать ли о славе? 
Рано ль, поздно – но пробил наш час! 
Только сосны сибирские вправе 
за грехи наши спрашивать с нас. 
  
5 
  
Под дребезжанье флейт вышагивать в 
     атаке. 
А после на привале у костра 
признаться приблудившейся собаке, 
что жизнь прекрасна, но – увы! – стара. 
  
Считать любовь нестоящим занятьем, 
глядеть насмешливо в глубины женских 
     глаз. 
И погибать – как сорок тысяч братьев 
на поединках – сорок тысяч раз. 
  
И ни одной из всех своих любовниц 
не изменить. И время исчислять 
не днями, а восторгами бессонниц. 
И чтить грамматику за ижицу и ять. 
  
И прорицать в стихах. И в прозе 
     завираться. 
Собранье сочинений сочинить, 
а в собственной судьбе не разобраться 
и, спившись под конец, эпоху оттенить. 
  
И, ни к сияющему, пошлому столетью, 
ни к самому себе презренья не тая, 
однажды перед старой, глупой смертью 
сказать: «Литература – это я!»


Популярные стихи

Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Характер»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Бег»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Крот»
Николай Некрасов
Николай Некрасов «Поэту»
Расул Гамзатов
Расул Гамзатов «Берегите друзей»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Жестокая память»
Константин Бальмонт
Константин Бальмонт «Хочу!»