Глеб Горбовский

Глеб Горбовский

1 
  
Уши, главное — это уши! 
На ушах побелела кожа. 
Зверь-мороз человека душит, 
но никак задушить не может. 
Где, 
к кому прислониться телом, 
чем и как разогреть коленки? 
Стены улиц в морозном, в белом, 
прислонись — и пристынешь к стенке, 
Вон прохожий — сосулька просто, 
потирает нервозно лапки. 
...А куда ж это я в мороз-то, 
разве я не такой же зябкий? 
Нет на мне меховых доспехов, 
нет ни котиковых, ни собачьих. 
Есть под кепкою вместо меха 
пук волос — полубокс иначе. 
И хоть нынче морозец крепкий, 
я иду на свиданье в кепке, 
я иду папахам назло 
на морозе искать 
тепло! 
  
2 
  
Лесной, охотничий, зовущий 
еловый дым навстречу мне. 
И что ни шаг — то пахнет гуще, 
как будто двигаюсь к весне. 
Костер трещал у тротуара, 
у ног нахохленных домов. 
И черный чан смолы и вара 
повис над красной клеткой дров. 
Вокруг огня — толпа в фуфайках, 
в разновеликих треухах. 
Но у костра пляши хоть в майке — 
была бы обувь на ногах! 
  
3 
  
Навстречу, 
в снегу утопая по плечи, 
машина с метлой и огромной лопатой. 
Иду за машиной, никем не замечен. 
Найду ли тепло я в сугробах горбатых? 
Найду ли его я под снежной периной? 
Найду ль на рисунке, оставленном 
     шиной?.. 
...Его я нашел неожиданно просто: 
оно – человек ниже среднего роста. 
В железной машине 
есть сердце в кабине, 
светляк папиросы и фосфор приборов... 
Тепло притаилось в машине – 
в бензине, 
но больше в сто крат – 
под фуфайкой шофера. 
  
4 
  
Вместе с хлебным запахом из булочной 
в валенках рабочий – 
на мороз! 
Берзразличный к сутолоке уличной, 
он решил позавтркать всерьез. 
Пополам руками осторными 
разломил надтреснутый батон. 
Мягкий пар из булки новорожденной 
зачерпнул губами. 
А потом, 
разогревши челюсти холодные, 
зашагал неведомо куда. 
...Съели крошки воробьи голодные, 
потеплели – 
и на провода. 
  
5 
  
Ногами по улице топая чаще, 
я встретил почтовый мороженый ящик. 
Он льда холоднее, он смерти бледнее, 
его разглядел на кирпичной стене я. 
Шапчонка на нем из январского меха, 
висит козырек, а пониже – прореха. 
И в эту прореху я сунул письмо, 
писалось оно не холодным умом – 
письмо человеческой грустью писалось, 
письмо под пальто на груди согревалось, 
протиснулось в щель и упало на дно, – 
быть может, кого-то согреет оно. 
  
6 
  
Мороз обклеил стекла льдом. 
Был телефонный тесен дом. 
Здесь телефонный автомат. 
на трубке мерзнет ухо. 
И вдруг слова, 
                    улыбка, 
                              взгляд 
доносятся до слуха. 
Ее тепло – в меня втекло. 
Пускай облито льдом стекло. 
Дышу в стекло. Кружок в стекле. 
Моя любовь сейчас в тепле! 
  
7 
  
Эта кровля завода – вроде гриба, 
выше гриба – труба. 
На таком холоду! А дымит, жива! 
У трубы в черном дыме волос 
голова. 
Я за встречным ларьком 
без остатка исчез, 
но труба высока, но труба – 
                                        
             до небес! 
Я в троллейбус втираюсь, 
а дылда в окно 
вся 
в царапину-щель 
мне видна все равно. 
Из троллейбуса вылез, 
влезаю в толпу – 
но и здесь разглядел я живую трубу. 
Разглядел и стою, 
разглядел и смотрю, 
вижу: курит труба, – 
дай и я закурю. 
...А пониже трубы, в кочегарке, 
в поту 
кочегары варили в котлах теплоту! 
  
8 
  
Из бани подходят к ларьку торопливо, 
в ларьке жигулевское теплое пиво. 
Ларек заскорузлый, обложенный льдом, 
квадратным окошком он дышит, как ртом. 
И пена, и пар из окошка наружу. 
Мерцает стекло переполненных кружек, 
и ласково льется и неторопливо 
в спокойные рты подогретое пиво. 
  
9 
  
Чинят мост. Электросварка. 
Там по всем приметам – жарко. 
Искры там букетом, градом, 
веером и водопадом! 
Зло шипя и негодуя, 
сталь текла, 
стремились струи. 
Струи стали 
кровью стали. 
Тени падали, 
вставали, 
бились грудью о чугун, 
мост гудел в сто тысяч струн! 
Небо в синем, 
небо в ярком, 
небу тоже стало жарко! 
  
10 
  
Я город прошел от конца до начала, 
сжимался в термометре ртутный червяк. 
Но встречи любовь, как всегда, 
     назначала, 
и я под часами умерил свой шаг. 
Секундою позже – я взял ее руки, 
минутою позже – мы шли не спеша. 
Колючий, певучий, живучий, упругий, 
я просто оттаял – вода на ушах! 
Хотелось вдохнуть освежающий иней, 
сдрать с себя кепку, надеть на забор! 
Хотелось прижаться к стелкяшке-витрине, 
кататься с детишками с горк и с гор... 
Казалось нелепым безлюдие улиц. 
Сегодня жара! Не погода, а пляж! 
Такое – на редкость в зеленом июле, 
такое за редкостью – сдать в Эрмитаж! 
Смотрите, продрогшие шапки и шубы, 
откиньте меха с приютившихся глаз, – 
я друга целую в зажженные губы, 
хотите, возьму поцелую и вас?! 
Смотрите, я выступил против мороза! 
...И если его еще терпит земля, 
мороз не проблема, мороз не угроза, 
мороз – это что-то пониже нуля. 
  
          1960

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Николай Некрасов
Николай Некрасов «Слезы и нервы»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Слониха читает»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Сжигала женщина листву»
Валентин Гафт
Валентин Гафт «Разлука»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Позвони мне, позвони...»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 20. В наступлении»