Георгий Шенгели

Георгий Шенгели

Гудел декабрь шестнадцатого года; 
Убит был Гришка; с хрустом надломилась 
Империя. 
              А в Тенишевском зале 
Сидел, в колете бархатном, юнец, 
Уже отведавший рукоплесканий, 
Уже налюбовавшийся собою 
В статьях газетных, в зарисовках, в 
     шаржах, 
И в перламутровый лорнет глядел 
На низкую эстраду. 
                              На 
     эстраде 
Стояли Вы – в той знаменитой шали, 
Что изваял строкою Мандельштам. 
Медальный профиль, глуховатый голос, 
Какой-то смуглый, точно терракота, – 
И странная тоска о том, что кто-то 
Всем будет мерить белый башмачок. 
И юноша, по-юношески дерзкий, 
Решил, что здесь «единства стиля нет», 
Что башмачок не в лад идёт с 
     котурном... 
  
Прошло семь лет... 
                             Тетрадку 
     со стихами 
Достали Вы из-под матраца в спальной 
И принесли на чайный стол, – и Муза 
Заговорила строчкой дневника. 
И слушатель, уже в сюртук одетый, 
В профессорскую строгую кирасу, 
Завистливо о Вашей дружбе с Музой, 
О Вашем кровном сестринстве подумал: 
Он с Музой сам неоткровенен был. 
Не на котурнах, но женою Лота, 
Библейскою бездомною беглянкой, 
Глядела вдаль заплаканная Муза, 
И поваренной солью женских слёз 
Пропитывало плоть её и кожу. 
Глядела вспять... На блёклый флаг 
     таможни? 
Или на пятую, пустую, ложу? 
Или на двадцать восемь штыковых, 
Пять огнестрельных? Или?., или?., 
     или?.. 
  
И слушатель, опять двоясь в догадках, 
Пересыпал с ладони на ладонь 
Покалывающие самоцветы, – 
А Вы, обычной женской рукой, 
Ему любезно торт пододвигали... 
  
И двадцать лет ещё прошло. В изгнаньи 
И Вы, и он. У кряжей снеговых 
Небесных Гор, в песках Мавераннагра 
Нашли приют и крохи снеди братской. 
В ушах ещё кряхтят разрывы бомб, 
Вдоль позвонков ещё струится холод, 
И кажется, что никогда вовеки 
Нам не собрать клоки самих себя 
Из крошева кровавого, что сделал 
Из жизни нашей враг… 
                                   Но 
     вот очки 
Рассеянной берёте Вы рукою, 
Тетрадку достаёте из бювара, 
Помятую, в надставках и приписках, 
И мерно, глуховато чуть, поёте 
О месяце серебряном над Веком 
Серебряным, о смятой хризантеме, 
Оставшейся от похорон, – и Время 
Почтительно отходит в уголок, 
И в медном тембре царственных стихов 
Шаль бронзовую расправляет Вечность. 
  
          22.Х. 1943


Популярные стихи

Александр Твардовский
Александр Твардовский «Братья»
Глеб Горбовский
Глеб Горбовский «Времечко»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Картинка детства»
Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Разговор с другом»
Владимир Бенедиктов
Владимир Бенедиктов «Москва»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Ах, утону я в Западной Двине»