Георгий Шенгели

Георгий Шенгели

Гудел декабрь шестнадцатого года; 
Убит был Гришка; с хрустом надломилась 
Империя. 
              А в Тенишевском зале 
Сидел, в колете бархатном, юнец, 
Уже отведавший рукоплесканий, 
Уже налюбовавшийся собою 
В статьях газетных, в зарисовках, в 
     шаржах, 
И в перламутровый лорнет глядел 
На низкую эстраду. 
                              На 
     эстраде 
Стояли Вы – в той знаменитой шали, 
Что изваял строкою Мандельштам. 
Медальный профиль, глуховатый голос, 
Какой-то смуглый, точно терракота, – 
И странная тоска о том, что кто-то 
Всем будет мерить белый башмачок. 
И юноша, по-юношески дерзкий, 
Решил, что здесь «единства стиля нет», 
Что башмачок не в лад идёт с 
     котурном... 
  
Прошло семь лет... 
                             Тетрадку 
     со стихами 
Достали Вы из-под матраца в спальной 
И принесли на чайный стол, – и Муза 
Заговорила строчкой дневника. 
И слушатель, уже в сюртук одетый, 
В профессорскую строгую кирасу, 
Завистливо о Вашей дружбе с Музой, 
О Вашем кровном сестринстве подумал: 
Он с Музой сам неоткровенен был. 
Не на котурнах, но женою Лота, 
Библейскою бездомною беглянкой, 
Глядела вдаль заплаканная Муза, 
И поваренной солью женских слёз 
Пропитывало плоть её и кожу. 
Глядела вспять... На блёклый флаг 
     таможни? 
Или на пятую, пустую, ложу? 
Или на двадцать восемь штыковых, 
Пять огнестрельных? Или?., или?., 
     или?.. 
  
И слушатель, опять двоясь в догадках, 
Пересыпал с ладони на ладонь 
Покалывающие самоцветы, – 
А Вы, обычной женской рукой, 
Ему любезно торт пододвигали... 
  
И двадцать лет ещё прошло. В изгнаньи 
И Вы, и он. У кряжей снеговых 
Небесных Гор, в песках Мавераннагра 
Нашли приют и крохи снеди братской. 
В ушах ещё кряхтят разрывы бомб, 
Вдоль позвонков ещё струится холод, 
И кажется, что никогда вовеки 
Нам не собрать клоки самих себя 
Из крошева кровавого, что сделал 
Из жизни нашей враг… 
                                   Но 
     вот очки 
Рассеянной берёте Вы рукою, 
Тетрадку достаёте из бювара, 
Помятую, в надставках и приписках, 
И мерно, глуховато чуть, поёте 
О месяце серебряном над Веком 
Серебряным, о смятой хризантеме, 
Оставшейся от похорон, – и Время 
Почтительно отходит в уголок, 
И в медном тембре царственных стихов 
Шаль бронзовую расправляет Вечность. 
  
          22.Х. 1943


Популярные стихи

Эдуард Асадов
Эдуард Асадов «Свободная любовь»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Комар-комарец»
Арсений Тарковский
Арсений Тарковский «Порой по улице бредешь...»
Иосиф Бродский
Иосиф Бродский «Рыбы зимой»
Владимир Маяковский
Владимир Маяковский «Прощанье»
Наум Коржавин
Наум Коржавин «Легкость»