Геннадий Айги

Геннадий Айги

Все стихи Геннадия Айги

А тот косогор

 

Памяти В. М.*

 

чтоб голову склонить
мой косогор печальный!
и волосы по ветру
как будто темью в воздух: всё вдаль и вдаль – паденьем!
по ветру до могилы
(душа лишь одинокая – душа!)
и шевеленьем – шёпот (с остатками рыданья)
с полынью – будто с явью
(как в-крохах-осязаемо!)
единственного в мире
(как будто – вот: душа! – и руку – будто в воду!)
и очень-моего
сырого одиночества

 

---

*Посвящено памяти чувашского поэта Васьлея Митты.

 

1980

 

Без названия

 

время падает на землю

более-зримым: снег —

                    поля раскрываются чтобы — чисто и ясно —

                    хоронить настроения —

                                        (открыть — другие) — время — такое

                                        (все — к свету!) —

и вдруг — снег — прошёл

 

2003 (?)

 

 

Внезапное воспоминание

 

собака бегущая сквозь рожь

будто при криках

всего – внезапного – детства

при

спускающемся солнце

 

Гимры*

 

как в травах снится:
будто сам
жужжишь и плачешь и алеешь!

среди пустынного собора
из мела и его тумана
едины так же крики птиц:

и духа зримой распыленностью
над головою вознесенная
из кости
наша белизна! –

и свет:
навылет сообщающийся! –
как будто там где разлучают
идею ран от их теней:

и словно с пальцев начиная
растёртый сильно по рукам! –

и страсть которую на солнце
деревьям не отдашь!.. –

– – – – – – – – – – –

и смесь: почти алеющего зрения
и мест не видящих его:

и пара на скале от крови высыхающей:
плетни расцвечивает: царапают как перья!
тревожащих расцвечивая вспять

и словно то что тянет нас
нам кожу жарко опаляя
в пустоты и проёмы те
чьи стенки из людей –

нам виден он по цвету в нас
и видим словно распыляясь
и так же двигаясь к нему:

и – скоро – бабочки ярки
как на ресницах кровь

 

1965

 

---

*Гимры – дагестанский аул,

родина Гази-Магомеда и Шамиля.

 


Поэтическая викторина

Два эпилога


1.


чистота тропинки
простота воды –
и такое небо – будто снится
этой выси – никому неведомая
очень – даже очень уж – другая
бедность ясная Земли –
в нас немного говорящей:

«пока мы в мире есть
дым – в трубах изб – играет»*



что-то тускло-белое больничное
в поле двигало скольжения
– дай нам Бог лечиться этой тишиной –
и дорога за окном как за воротами
угасала всё сырее и грустнее
«вот и весь» шепталось будто «путь земной»

---
*Эти процитированные слова, по свидетельству

крупнейшего чувашского поэта Васьлея Митты (1908–1957),

напевал его отец, малограмотный крестьянин Ягур Митта.

 

1993–1994
Денисова Горка

 

Дом в поле

 

всё очень просто: мышь – дрожанье мусора
и ветер за углом
а там – дождливая в ночи дорога
и рядом – в огороде – стол
заброшенный: и разговор – весь наискось и набок
слипаясь и шурша
родных (как старая фуфайка) листьев
и родина-туман – всё более всё ближе
с душою-взглядом – давней очень давней
(как это выговорить) мамы… –

– тут колокол Тироля распевает
всего себя: река-а: вся отверзтая
как кровь чистейшая…………... –

запрятавшаяся ласточка и мышь
взывают к сердцу: закрываешь двери
и с сумраком души
на ощупь в доме… – так закончен мир:

закрывшийся — с давно забытым шёпотом

 

1991

 

Дом – в роще мира

                                              

Посвящение – девочке Александре

 

дом – или мир 

где я в погреб спускался 

белый был день – и я 

за молоком – это долго держалось 

спускаясь со мной: это был 

день – как река: наплывающего 

расширения света 

в мир перекидываясь: я 

события был – творцом 

в возрасте 

первотворений –

 

– в погреб – давно – это просто и длительно было –

 

роща белела в тумане 

а этот 

с кринкой ребёнок – глаза ведь вселенною были – 

                                            и небо

пело всей ширью – как пенье особое 

в мире распластывают 

женщины – просто лучась переходом 

своей белизны – в расширение поля 

где голосом я начинался –

 

быть – вселенной-ребёнком: 

был – ибо пелось и было

 

1987

 

Звёзды: в перерывах сна

 

а холода
как в детстве – чистота! и будто рассечённый:

да с болью
со ступни! –

(да надо быть – лежащим) –

и сторона есть – скатом
оврага с санками:

то к богу дети малые! –

как – в боли – гонит их – не умещая:

и множит в поле том, что всё – началом Неба! –

творя всё дальше – в гонке!.. –

да чтоб – во вьюге самообраза:

не до-создать!..

 

1965

 

И: не прикасаясь

 

надо бояться
и пальчиков детских и листьев
чутких – черемухи:

ибо:

страшное в мире – ничто и никто: кроме Бога
                                                  (мощнее добра! – и умолкни – запомнив):

и кроме:

знаешь – тебя

 

22 апреля 1983

 

 

Июньская запись

 

Ко дню святого Тихона

 

И солнце – действительно – идёт уже тише
и птицы стихают
лишь соловей продолжает своё –
                                                      но уже прорываются
паузы
с редкими – вдруг – восклицаниями
вроде – как будто: «я?.. иль не я?» –
                                                      словно всё-таки – силясь
не впасть – в беспамятство

 

29 июня 1997

 

К одной из годовщин потери

 

сидишь в качалке: о тоска невыразимая!
укачиваешь
сам себя
себе выдумывая мать... –

теперь уже – саму  В с е л е н н у ю

 

1967

 

Листопад и молчание

 

1.

 

Чтобы

собой я молился,

Ты

не наполняешься мне – молитвой,

и явным отсутствием

крепким

я окружён, как кругом.

 

2.

 

А ею

ребёнком – молиться

я не могу. Она

сама по себе – молитва. Ты, этим кругом, тихим,

Сам

полнотою

в Себе.

 

3.

 

Что я

в Молчаньи – как в Свете ровном?

Или в огне. А живущее – мёрзлое равенство деревьев больных. И при этом – Ты,

ясность, – о, непроглядная ясность. В сравнении с нею

смерть – обещание… – что-то другое!.. И кругом мёртвым

невыносимо

падает с дерева – лист.

 

1984

 

Любимое

 

Бледное лицо –
золотая кожура тишины!..

Где-то движутся сны
налегке,
и нет ничего,
кроме заигрывания бога
с самим собой
за этим его

прикрытием.

И — из этой игры
дочеловеческих начал
мне остаётся
познанье тоски.

 

1960

 

Место: в лесу: за оградой

 

и духом не словить! –

сказать – средь сна туманясь:

о свето-прорубь:  т а м  – в  о д н о м  орешнике! –

о бога ли в себе – его ли ум купаешь
и этим – до меня себя рябишь:

со-связью-мною-вместе-с-ним! –

и веянье – как от огня не-жгущего

 

1967

 

Надпись для одного друга

 

Бог – Вас – Поёт!

а иных – лишь Бормочет

бывает – на некоторых и заикается!

меня — молчит… о как я хотел бы

чтобы – напоследок

про – шеп – тал!..

 

15 декабря 2001

 

Наконец-то понятно, что это – дыхание

 

Бог, в наших краях, –

всё более звучанье аа: будто –

аа-поле, и снова продолженье: аа, –

о, стихотворение Бога.

 

август 2001

 

 

Отмеченная зима

 

белым и светлым вторым 

страна отдыхала

 

причиной была темнота за столом 

и ради себя тишину создавая 

дарила не ведая где и кому

 

и бог приближался к своему бытию 

и уже разрешал нам касаться 

загадок своих

 

и изредка шутя 

возвращал нам жизнь 

чуть-чуть холодную

 

и понятную заново 

 

1959

 

Отъезд

 

        Забудутся ссоры,
        отъезды, письма.

        Мы умрём, и останется
        тоска людей
        по еле чувствуемому следу
        какой-то волны, ушедшей
        из их снов, из их слуха,
        из их усталости.

        По следу того,
        что когда-то называлось
        нами.

И зачем обижаться
на жизнь, на людей, на тебя, на себя,
когда уйдём
от людей мы вместе,
одной волной,

когда не снега и не рельсы, а музыка
будет мерить пространство
между нашими
могилами.

 

1958

 

Поле – без нас
 

дорога всё ближе поблёскивает: будто поёт и смеётся!
легка – хоть и полная – тайн
словно всё более светится светом её
Бог – долго-внезапный!.. – о пусть не споткнётся – и пусть доберётся
до брошенной деревушки!
ласточки реют – светясь
словно воздушная – всё ближе над полем
веет – теперь уже чем-то «домашняя»
дорога – как шёпот!
как чьё-то дыхание
в дверь


2003

 

Предзимний реквием

 

Памяти Б.Л. Пастернака


провожу и останусь как хор молчаливый
я в божьем пространстве весь день предуказанный
с движеньями зимнего чёткого дня
словно с сажею рядом

а время творится само по себе
кружится пущенный по миру снег
у монастырских ворот
и кажется ныне поддержкой извне
необходимость прохожих

а уровень века уже утверждён
и требует уровень славы
лицо к тишине обращать
и не книга но атлас страстей
в тиши на столе сохранён

а год словно сажа коснётся домов
в веке старом где будто разорваны книги
и любая страница потребует
линий резки и складки к себе
через мои рукава
где холод где рядом окно а за ним
сугробы ворота дома
 

1962

 

Прощание с Храмом


что ещё помню? –

теперь – только окна все больше пустые
(всё более – ветер не ветер
просвет не просвет):

словно они – у с т а н а в л и в а т е л и
т о г о что не может быть уже с в я з и
с брошенным этим простором! –

и предупреждением входит Молчанье:

соборно-единое – в поле-страну (и всё более цельное —
опустошительностью):

:

будто – е д и н с т в е н н ы й Храм

 

1982

 

Снег этого года

 

 

Знаю, что там; 

только веянье; отсвет; прохлада; 

восприниманием странен; и только 

души особые: столь помогавшие 

раньше – величием (скажем, Моё обнажённое 

сердце – опять); только холод; присутствие; отсвет; 

веяньем – будто со всей опустевшей 

строгой Земли; только ясным присутствием – властность 

в этой без-Жизни – величием 

холодно веющих.

 

1980

 

Тишина снега

 

без начала 

как времени 

ниоткуда они пребывают 

без происхождения мирные 

вольные не иметь и отдельное что-то и общее 

не проявляя места и подобия 

быть знаемыми иль возможными 

о просто они и они пребывая 

миром одним 

тишиною

 

1985