Гавриил Державин

Гавриил Державин

Благополучнее мы будем, 
Коль не дерзнем в стремленье волн, 
Ни в вихрь, робея, не принудим 
Близ берега держать наш челн. 
Завиден тот лишь состояньем, 
Кто среднею стезей идет, 
Ни благ не восхищен мечтаньем, 
Ни тьмой не ужасаем бед; 
Умерен в хижине, чертоге, 
Равен в покое и тревоге. 
Собрать не алчет миллионов. 
Не скалится на жирный стол; 
Не требует ничьих поклонов 
И не лощит ничей сам пол; 
Не вьется в душу к царску другу, 
Не ловит таинств и не льстит; 
Готов на труд и на услугу 
И добродетель токмо чтит. 
Хотя и царь его ласкает, 
Он носа вверх не поднимает. 
Он видит, что и дубы мшисты 
Кряхтят, падут с вершины гор, 
Перун дробит бугры кремнисты 
И пожигает влажный бор. 
Он видит, с белыми горами 
Вверх скачут с шумом корабли; 
Ревут, и черными волнами 
Внутрь погребаются земли; 
Он видит - и, судьбе послушен, 
В пременах света равнодушен. 
Он видит - и, душой мужаясь, 
В несчастии надежды полн; 
Под счастьем же, не утомляясь, 
В беспечный не вдается сон; 
Себя и ближнего покоя, 
Чтит бога, веру и царей; 
Царств метафизикой не строя, 
Смеется, зря на пузырей, 
Летящих флотом к небу с грузом, 
И вольным быть не мнит французом. 
Он ведает: доколе страсти 
Волнуются в людских сердцах, 
Нет вольности, нет равной части 
Царю в венце, рабу в цепях; 
Несет свое всяк в свете бремя, 
Других всяк жертва и тиран, 
Течет в свое природа стремя; 
А сей закон коль ввек ей дан, 
Коль ввек мы под страстьми стенаем, - 
Каких же дней златых желаем? 
Всяк долгу раб. - Я не мечтаю 
На воздухе о городах; 
Всем счастливых путей желаю 
К фортуне по льду на коньках. 
Пускай Язон с Колхиды древней 
Златое сбрил себе руно, 
Крез завладел чужой деревней, 
Марс откуп взял, - мне все равно, 
Я не завидлив на богатство 
И царских сумм на святотатство. 
Когда судьба качает в люльке, 
Благословляю часть мою; 
Нет дел - играю на бирюльке, 
Средь муз с Горацием пою. 
Но если б царь где доброй, редкой 
Велел мне грамотки писать, 
Я б душу не вертел рулеткой, 
А стал бы пнем - и стал читать 
Равно о людях, о болванах, 
О добродетелях в карманах. 
А ежели б когда и скушно 
Меня изволил он принять, 
Любя его, я равнодушно 
И горесть стал бы ощущать, 
И шел к нему опять со вздором 
Суда и милости просить. 
Равно когда б и светлым взором 
Со мной он вздумал пошутить 
И у меня просить прощенья, - 
Не заплясал бы с восхищенья. 
Но с рассужденьем удивлялся 
Великодушию его, 
Не вдруг на похвалы пускался; 
А в жаре сердца моего 
Воспел его бы без притворства 
И в сказочке сказал подчас: 
«Ты громок браньми - для потомства,. 
Ты мил щедротами - для нас, 
Но славы и любви содетель 
Тебе твоя лишь добродетель». 
Смотри и всяк, хотя б чрез шашни 
Фортуны стал кто впереди, 
Не сплошь спускай златых змей с башни 
И, глядя в небо, не пади; 
Держися лучше середины 
И ближнему добро твори; 
Назавтра крепостей с судьбины 
Бессильны сами взять цари. 
Есть время, - сей, оно превратно; 
Прошедше не придет обратно. 
Хоть чья душа честна, любезна, 
Хоть бескорыстен кто, умен, - 
Но коль умеренность полезна 
И тем, кто славою пленен! 
Умей быть без обиды скромен, 
Осанист, тверд, но не гордец; 
Решим без скорости, спокоен, 
Без хитрости ловец сердец; 
Вздув в ясном паруса лазуре, 
Умей их не сронить и в бурс. 
  
          1792