Гавриил Державин

Гавриил Державин

Готов кумир, желанный мною, 
Рашетт его изобразил! 
Ой хитрою своей рукою 
Меня и в камне оживил. 
Готов кумир! - И будет чтиться 
Искусство Йраксншеля в нем, - 
Нор мне какою честью льститься 
В бессмертном истукане сем? 
Без славных дел, гремящих в мире, 
Ничто- и царь а своем кумире. 
Ничто! и не живет тот смертный, 
О ком ни. малой нет молвы, 
Ни злом, ни благом не приметный, 
Во гробе погребен живы». 
Но ты, о зверских душ забава! 
Убийство! - я не льщусь тобой, 
Батыев и Маратов слава 
Во ужас дух приводит мой; 
Не лучше ли мне быть забвенну, 
Чем узами сковать вселенну? 
Злодейства малого мне мало, 
Большого делать не хочу:, 
Мне скиптра небо не вручало, 
И я на небо не рошгу. 
Готов я управляться властью,; 
А .если ею и стеснюсь 
Чрез зло, - моей я низкой настью 
С престалом света яе сменюсь. 
Та мысль всех казней мне страшнее: 
Представить в -вечности злодел! 
Злодей, который самолюбью 
И тайной гордости своей 
Всем жертвует; его орудью 
Преграды нет, алчбе - цепей; 
Внутрь совестью своей .размучен, 
Вне с радостью губит других; 
Пусть дерзостью, .удачей звучен, 
Но не велик в глазах моих. 
Хотя бы богом был он злобным, 
Быть не хочу ему подобным. 
Легко злом мир греметь заставить, 
До Герострата только шаг; 
Но трудно доблестью прославить 
И воцарить себя в сердцах: 
Век должно добрым быть нам тщиться, 
И плод нам время даст одно; 
На зло лишь только бы решиться» 
И вмиг саделано оно. 
Редка на свете добродетель, 
И редок благ прямых содетель. 
Он редок! - Но какая разность 
Меж славой доброй и худой? 
Чтоб имя приобресть нам, знатность, 
И той греметь .или другой, 
Не все ль равно? - Когда лишь будет 
Потомство наши знать дела, 
И злых и добрых не забудет. 
Ах, нет! - природа в яас влила 
С душой и отвращенье к злобе, 
Любовь к добру - и сущим в гробе. 
Мне добрая приятна слава, 
Хочу я человеком быть, 
Которого страстей отрава 
Бессильна сердце развратить; 
Кого ни мзда не ослепляет, 
Ни сан, ни месть, ни блеск порфир; 
Кого лишь правда научает, 
Любя себя, любить весь мир 
Любовью мудрой, просвещенной, 
По добродетели священной. 
По ней, котора составляет 
Вождей любезных и царей; 
По ней, котора извлекает 
Сладчайши слезы из очей. 
Эпаминонд ли защититель 
Или благотворитель Тит, 
Сократ ли, истины учитель, 
Или правдивый Аристид, - 
Мне все их имена почтенны 
И истуканы их священны. 
Священ мне паче зрак героев. 
Моих любезных сограждан, 
Пред троном, на суде, средь боев 
Душой великих россиян. 
Священ! - Но если здесь я чести 
Современных не возвещу, 
Бояся подозренья в лести, - 
То вас ли, вас ли умолчу, 
О праотцы! делами славны, 
Которых вижу истуканы? 
А если древности покровом 
Кто предо мной из вас и скрыт, 
В венце оливном и лавровом 
Великий Петр как жив стоит; 
Монархи мудры, милосерды, 
За ним отец его и дед; 
Отечества подпоры тверды, 
Пожарский, Минин, Филарет, 
И ты, друг правды, Долгоруков! 
Достойны вечной славы звуков. 
Достойны вы! - Но мне ли права 
Желать - быть с вами на ряду? 
Что обо мне расскажет слава, 
Коль я безвестну жизнь веду? 
Не спас от гибели я царства, 
Царей на трон не возводил, 
Не стер терпением коварства, 
Богатств моих не приносил 
На жертву, в подкрепленье трона, 
И защитить не мог закона. 
Увы! - Почто ж сему болвану 
На свете место занимать, 
Дурную, лысу обезьяну 
На смех ли детям представлять, 
Чтоб видели меня потомки 
Под паутиною в пыли, 
Рабы ступали на обломки 
Мои, лежащи на земли? 
Нет! лучше быть от всех забвенным, 
Чем брошенным и ввек презренным. 
Разбей же, мой вторый создатель, 
Разбей мой истукан, Рашетт! 
Румянцева лица ваятель 
Себе мной чести не найдет; 
Разбей! - Или постой немного; 
Поищем, нет ли дел каких, 
По коим бы, хотя не строго 
Судя о качествах моих, 
Ты мог ответствовать вселенной 
За труд, над мною понесенной. 
Поищем! - Нет. - Мои безделки 
Безумно столько уважать, 
Дела обыкновенны мелки, 
Чтоб нас заставить обожать; 
Хотя б я с пленных снял железы, 
Закон и правду сохранил, 
Отер сиротски, вдовьи слезы, 
Невинных оправдатель был, 
Орган монарших благ и мира, - 
Не стоил бы и тут кумира. 
Не стоил бы: все знаки чести» 
Дозволенны саэанм себе. 
Плоды тщеславия и лести. 
Монарх! постыдны и тебе. 
Желает хвал, благодаренья 
Лишь низкая себе душа, 
Живущая из награжденья, - 
По смерти слава хороша; 
Заслуги я грабе созревают, 
Герои в вечяостн сияют. 
Но если дел и не имею, 
За что б кумяр мне посвятить, - 
В достоинстве втшеягнть я смею. 
Что акал достоагаствы я чтить, 
Что мог изобразить Фелицу, 
Небесну благость во нлоти, 
Что пел я россев ту царицу, 
Какой другой нам не иайти 
Ни днесь, ни впредь в пространстве 
     мира: 
Хвались моя, хвались тем, лира! 
Хвались! - и образ мой скудельной 
В храм славы возноси с собой; 
Ты можешь быть столь дерзновенной, 
Коль тихой некогда слезой 
Ты взор кропя Екатерины 
Могла приятною ей быть; 
Взносись, и достигай вершины, 
Чтобы на ней меня вместить, 
Завистников моих к досаде, 
В ее прекрасной колоннаде. 
На твердом мраморном помосте, 
На мшистых сводах «еж столгаж, 
В меди, в величественном росте, 
Под сенью райских вкруг дерев, 
Поставь со славными мужами! 
Я стану с важностью стоять; 
Как от зарей всяк день лучами, 
От светлмх щарских лиц блистать, 
Не движим вихрями, ни громом, 
Под их божественным гюкрввом. 
Прострется облак благовонный. 
Коврами вкруг меня цветы. - 
Постой, пиит, восторга полный! 
Высоко залетел уж ты; 
В пыли валялись в Омиры. 
Потомство - грозный судия: 
Оно рассматривает лиры, 
Услышит, глас и твоея, 
И пальмы взвесит и перуны. 
Кому твои гремели струим. 
Увы! легко случиться может, 
Поставят и тебя льстецом; 
Кого днесь тайно злоба гложет, 
Тот будет завтра въявь врагом; 
Трясут и троны люда злые: 
То, может быть, и твой кумир 
Через решетки, золотые 
Слетит и рассмешит весь мир, 
Стуча с крыльца ступень с ступени, 
И скатится в древесны тени. 
Почто ж позора ждать такого? 
Разбей, Рашетт, мои черты! 
Разбей! - Нет, нет; еще полслова 
Позволь сказать себе мне ты. 
Пусть тот, кто с большим дарованьем 
Мог добродетель прославлять, 
С усерднейшим, чем я, стараньем 
Желать добра и исполнять, 
Пусть тот, не медля, и решится, - 
И мой кумир им сокрушится. 
Я рад отечества блаженству: 
Дай больше, небо, таковых, 
Российской силы к совершенству, 
Сынов ей верных и прямых! 
Определения судьбины 
Тогда исполнятся во всем; 
Доступим мира мы средины, 
С Гавгеса злато соберем; 
Гордыню усмирим Китая, 
Как кедр, наш корень утверждая. 
Тогда, каменосечец хитрый! 
Кумиры твоего резца 
Живой струей испустят искры 
И в внучатах возжгут сердца. 
Смотря на образ Марафона, 
Зальется Фемистокл слезой, 
Отдаст Арману Петр полтрона, 
Чтоб править научил другой; 
В их урнах фениксы взродятся 
И вслед их славы воскрылятся. 
А ты, любезная супруга! 
Меж тем возьми сей истукан; 
Спрячь для себя, родни и друга 
Его в серпяный твой диван; 
И с бюстом там своим, мне милым, 
Пред зеркалом их в ряд поставь, 
Во знак, что с сердцем справедливым 
Не скрыт наш всем и виден нрав. 
Что слава! - Счастье нам прямое 
Жить с нашей совестью в покое. 
  
          1794

Популярные стихи

Алексей Плещеев
Алексей Плещеев «Памяти Пушкина»
Сергей Михалков
Сергей Михалков «Дядя Степа»
Владимир Высоцкий
Владимир Высоцкий «Прощание с горами»