Гавриил Державин

Гавриил Державин

Тебя, Милорд! воспеть хочу; 
Ты графской славной сын породы. 
Встань, Диоген! зажги свечу 
И просвети ты в том народы, 
Что верности и дружбы нет 
На свете более собачей. 
Воззри, брехав на мир ходячей: 
Как бочку ты, так кабинет 
Стрежет мой циник без измены, 
Храня в нем книги, письма, стены. 
К тебе как древле, днесь к нему 
Коль вшел бы мира победитель 
И, принеся в конуру тьму, 
Его был гордый вопроситель: 
Чего себе желает в дар? 
То, гриву дыбом, как щетину, 
Подняв, ощеря, харю львину, 
Как ты он громко б заворчал: 
«Прочь! прочь! и солнечна зениту 
Не тми писать стихи пииту». 
Ты шерстью бел, Милорд, умом, 
Подлогу нет в тебе ни духу; 
Ты раб, а в смысле друг прямом 
И струсишь разве от обуху; 
Ласкаешься ты к тем всегда, 
Меня кто непритворно любит; 
А кто мне враг иль лесть мне трубит, 
Ты тех кусаешь иногда. 
Ты камердинер на догадки: 
Мне носишь шляпу, трость, перчатки. 
Осанист, взрачен, смотришь львом, 
Подобно гордому вельможе; 
Обмыт, расчесан, обелен, 
Прекрасен и в мохнатой роже. 
Велик, кудряв, удал собой: 
Как иней - белыми бровями, 
Как сокол - черными глазами, 
Как туз таможенный какой, 
В очках магистер знаменитой, 
А паче где ты волокитой. 
Бываешь часто сзади гол, 
Обрит до тела ты нагого; 
Но как ни будь кто сколько зол, 
Не может на тебя другого 
Пороку взвесть и трубочист, 
Который всех собой марает, 
Что вид твой мота лишь являет, 
Который сзади уже чист 
Имением своим богатым, 
Но виден лишь с лица хохлатым. 
О! сколь завистников в судьбе 
Твоей и в жребьи столь счастливом, 
Когда отвсюду нимф к тебе 
Ведут, - и ты во прихотливом 
Твоем желаньи, как султан, 
Насытясь мяс из рук пашинских, 
С млеком левантских питий, хинских, 
Почить ложишься на диван: 
Ты равен тут уж сибариту, 
Породой, счастьем отмениту. 
Он сладко ест, и пьет, и спит, 
Курит и весь свой век зевает, 
Тем больше в свете знаменит, 
Чем больше в неге утопает. 
Но нет: его ты лучше тем, 
Что доброхотам благодарен, 
Не зол на вышке, не коварен, 
Не подл внизу ни перед кем. 
И на ворон хоть лаешь черных, 
Но друг своих и кошек белых. 
Заносчив, правда, ты, Милорд! 
Но будь блажен, о пес почтенный! 
И по достоинству тем горд, 
Что страж ты добр хозяйских верный. 
Как редко в нынешний то век! 
В плену стеснен быв жаждой, гладом, 
Прервав ты цепь, бежал всем градом, 
Как твердый отчич, человек, 
Что на дары ничьи не падок, 
И лег на одр свой без оглядок. 
Весьма ты сметлив на порок, 
И, зря просителей бумаги, 
Ко мне в мой приносивших толк, 
Средь дельной иль пустой отваги 
Берешь листы ты с полу вдруг, 
Приносишь мне ради прочтенья 
И, требуя в тот миг решенья, 
Мой лаем беспокоишь дух. 
Ах! Если б все так были рьяны, 
Когда б лезть аа умом в карманы? 
Отважный, дерзкий водолаз, 
И рубль ты сыщешь бездн в средине. 
Еще бы более проказ 
Узрели мы фортуны в сыне, 
Когда бы только он имел 
Твое чутье и плавать лапы: 
Он сорвал бы с британцев шляпы 
И вмиг их златом овладел, 
На брег из моря вышед с дракой, 
И был всех больше б забиякой. 
О славный, редкий пудель мой, 
Кобель великий, хан собачий, 
Что истинно ты есть герой, 
Того и самый злой подьячий 
Уже не в силах омрачать: 
Ты добр, - смешишь детей игривых. 
Ты храбр, - страшишь людей трусливых. 
Учтив, - бежишь меня встречать. 
Премудр, - в философы годишься, 
Стрельбы и Дурака’ тулишься. 
Велик, могущ и толст Дурак, 
А всем пословица известна, 
Что с сильным, с богачом никак 
Ни брань, ни драка не совместна, 
То как избавиться хлопот? 
Как сладить со слоновьей мочью? 
С башкой упругой, мозгом тощью? 
Бежать поджавши куда хвост? 
Так ты, чтобы не быть в накладе, 
Ушел - и счастлив в Альдораде. 
Блажен, тебе теперь тепло, 
Живешь в спокойстве и в прохладе, 
А если иногда в стекло, 
Восседши под окошком в граде, 
И видишь стаю ты собак, 
Грызущихся между собою, 
Патриотичною душою 
Ворча тихонько, брешешь так: 
«Пусть за казенну бы ковригу 
Дрались, а не мослы, лодыгу». 
Так, честный песий философ, 
Ты прав с толь здравым рассужденьем, 
Но много ли таких есть псов, 
Что от мослов бегут с презреньем? 
Голодный волк завертки рвет, 
Тот ввек привык чужим тешиться, 
А тот - лишь только б покормиться, 
И свет уж так давно идет. 
Хвали же вышнего десницу, 
Ешь молча щи и пей водицу. 
Сиятельный твой так отец 
Пил, ел и спит в саду прекрасном, 
И там, чувствительных сердец 
К отраде в плаче их ужасном, 
Над ним поставлен монумент; 
То мне ли быть неблагодарным, 
Пииту не высокопарным, 
Тебе не сделать комплимент? 
Нет! - гроб твой освечу лучами, 
Вкруг прах омою весь слезами. 
А если строгою судьбой 
И непреложным, злобным роком 
Век прежде прекратится мой, 
То ты в отчаяньи жестоком, 
Среди ночныя тишины 
Наполнь весь дом мой завываньем, 
Чтоб враг и друг мой, душ с терзаньем. 
Простили мне мои вины: 
Хоть то по смерти награжденье, 
Внушишь во всех коль сожаленье. 
  
1 Дураком называется ужасной величины 
     датский злобный ко- 
бель, от которого Милорд всегда 
     прячется. 
  
          1807

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Жила с сумасшедшим поэтом»
Корней Чуковский
Корней Чуковский «Ежики смеются»
Роберт Рождественский
Роберт Рождественский «Огромное небо»
Вероника Тушнова
Вероника Тушнова «Кукла»
Александр Бывшев
Александр Бывшев «Медсестра»