Гавриил Державин

Гавриил Державин

Течет златая колесница 
По расцветающим нолям; 
Сидящий, правящий возница, 
По конским натянув хребтам 
Блестящи вожжи, держит стройно, 
Искусством сравнивая их, 
И в дальнем поприще спокойно 
Осаживал скок одних, 
Других же, к бегу побуждая, 
Прилежно взорами блюдет; 
К одной, мете их направляя, 
Грозит бичом иль им их бьет. 
Животные, отважны, горды. 
Под хитрой ездока уздой 
Лишенны дикия свободы 
И сопряженны меж собой, 
Едину волю составляют, 
Взаимной силою везут; 
Хоть иод ярмом себя считают, 
Но, ставя славой общий труд, 
Дугой нагнув волнисты гривы, 
Бодрятся, резвятся., бегут. 
Великолепный и красивый 
Вид колеснице придают. 
  
Возница вожжи ослабляет, 
Смиренством коней убедясь, 
Вздремал. - И тут врасплох мелькает 
Над шиш черна тень, виясь, 
Коварных вранов, своевольных: 
Кричат - и, потемняя путь, 
Пужают коней толь покойных. - 
Дрожат, храпят, ушми прядут 
И, стисяув. сталь, во рту зубами, 
Из рук возницы вожжи рвут, 
Бросаются, и прах ногами 
Как вихорь под собою вьют; 
Как стрелы, из лука пущенны, 
Летят они во весь опор. 
От сна возница возбужденный 
Поспешио открывает взор. 
Уже колеса позлащенны 
Как огнь, сквозь пыль кружась, гремят; 
Ездок, их шумом устрашенный, 
Вращая побледнелый взгляд, 
Хватает вожжи, но уж поздно; 
Зовет по именам коней, 
Кричит и их смиряет грозно; 
Но уж они его речей 
Не слушают, не понимают, 
Не знают голоса того, 
Кто их любил, кормил, - пыхают 
И зверски взоры на него 
Бросают страшными огнями. 
Уж дым с их жарких морд валит, 
Со ребр лиется пот реками, 
Со спин пар облаком летит, 
Со брозд кровава пена клубом 
И волны от копыт текут. 
Уже, в жару ярясь сугубом, 
Друг друга жмут, кусают, бьют 
И, по распутьям мчась в расстройстве, 
Как бы волшебством обуяв, 
Рвут сбрую в злобном своевольстве; 
И, цели своея не знав, 
Крушат подножье, ось, колеса, 
Возница падает под них. 
Без управленья, перевеса, 
И колесница вмиг, 
Как лодка, бурей устремленна, 
Без кормщика, снастей, средь волн, 
Разломанна и раздробленна 
В ров мрачный вержется вверх дном. 
Рассбруенные Буцефалы, 
Томясь от жажды, от алчбы, 
Чрез камни, пни, бугры, забралы 
Несутся, скачут на дыбы, - 
И что ни встретят, сокрушают. 
Отвсюду слышен вопль и стон, 
Кровавы реки протекают, 
По стогнам мертвых миллион! 
И в толь остервененьи лютом, 
Все силы сами потеряв, 
Падут стремглав смердящим трупом, 
Безумной воли жертвой став. 
Народ устроенный, блаженный 
Под царским некогда венцом, 
Чей вкус и разум просвещенный 
Европе были образцом; 
По легкости своей известный, 
По остроте своей любим, 
Быв добрый, верный, нежный, честный 
И преданный царям своим, - 
Не ты ли в страшной сей картине 
Мне представляешься теперь? 
Химер опутан в паутине, 
Из человека лютый зверь! 
Так, ты! о Франция несчастна, 
Пример безверья, безначальств, 
Вертеп убийства преужасна, 
Гнездо безнравья и нахальств. 
Так, ты, на коей тяжку руку 
Мы зрим разгневанных небес, 
Урок печальный и науку, 
Свет изумляющие весь. 
От философов просвещенья, 
От лишней царской доброты, 
Ты пала в хаос развращенья 
И в бездну вечной срамоты. 
О вы, венчанные возницы, 
Бразды держащие в руках, 
И вы, царств славных колесницы 
Носящи на своих плечах! 
Учитесь из сего примеру 
Царями, подданными быть, 
Блюсти законы, нравы, веру 
И мудрости стезей ходить. 
Учитесь, знайте: бунт народный 
Как искра чуть сперва горит, 
Потом лиет пожара волны, 
Которых берег небом скрыт. 
  
          1793; 1804