Гавриил Державин

Гавриил Державин

Рафаэль! живописец славный, 
Творец искусством естества! 
Рафаэль чудный, бесприкладкып, 
Изобразитель божества! 
Умел ты кистию свободной 
Непостижимость написать, - 
Умей моей богоподобной 
Царевны образ начертать. 
  
Изобрази ее мне точно 
Осанку, возраст и черты, 
Чтоб в них я видел и заочно 
Ее и сердца красоты, 
И духа чувствы возвышенны, 
И разума ее дела: 
Фелица, ангел воплощенный, 
В твоей картине бы жила. 
  
Небесно-голубые взоры 
И по ланитам нежна тень 
Сквозь мрак времен, стихиев споры 
Блистали бы, как ясный день; 
Как утремня заря весення, 
Так улыбалась бы она; 
Как пальма, в рае насажденна, 
Так возвышалась бы стройна. 
  
Как пальма клонит благовонву 
Вершину и лице свое, - 
Так тиху, важну, благородну 
Ты поступь напиши ее. 
  
Коричными чело власами, 
А перлом перси осени; 
Премудрость и любовь устами, 
Как розы дышут, изъясни. 
  
Представь в лице ее геройство, 
В очах величие души; 
Премилосердо, нежно свойство 
И онисхожденье напиши. 
  
Не позабудь приятность в нраве 
И кроткий глас ее речей; 
Во всей изобрази ты славе 
Владычицу души моей. 
  
Одень в доспехи, в брони златы 
И в мужество ее красы: 
Чтоб шлем блистал на ней пернатый, 
Зефиры веяли власы; 
  
Чтоб конь под ней главой крутился 
И бурно брозды опенял; 
Чтоб Норд седый ей удивился 
И обладать собой избрал. 
  
Избрал - и, падига на колена, 
Поднес бы скиптр ей и венец; 
Она, мольбой его смягченна 
И став владычицей сердец, 
Бесстрашно б узы разрешила 
Издревле скованных цепьми, 
Свободой бы рабов пленила 
И нарекла себе детьми. 
  
Престол ее на Скандинавских, 
Камчатских и Златых горах, 
От стран Таймурских до Кубанских 
Поставь на сорок двух столпах; 
Как восемь бы зерцал стояли 
Ее великие моря; 
  
С полнеба звезды освещали, 
Вокруг багряная заря. 
Средь дивного сего чертога 
И велелепной высоты 
В величестве, в сияньи бога, 
Ее изобрази мне ты; 
  
Чтоб, сшед с престола, подавала 
Скрыжаль заповедей святых; 
Чтобы вселенна принимала 
Глас божий, глас природы в них. 
  
Чтоб дики люди отдаленны, 
Покрыты шерстью, чешуей, 
Пернатых перьем испещренны, 
Одеты листьем и корой, 
Сошедшися к ее престолу 
И кротких вняв законов глас, 
По желто-смуглым лицам долу 
Струили токи слез из глаз. 
  
Струили б слезы - и, блаженство 
Своих проразумея дней, 
Забыли бы свое равенство 
И были все подвластны ей: 
Финн в море, бледный, рыжевласый, 
Не разбивал бы кораблей, 
И узкоглазый гунн жал класы 
Среди седых, сухих зыбей. 
  
Припомни, чтоб она вещала 
Бесчисленным ее ордам: 
«Я счастья вашего искала, 
И в вас его нашла я вам; 
Став сами вы себе послушны, 
Живите, славьтеся в мой век 
И будьте столь багополучны, 
Колико может человек. 
  
Я вам даго свободу мыслить 
И разуметь себя ценить, 
Не в рабстве, а в подданстве числить 
И в ноги мне челом не бить. 
Даю вам право без препоны 
Мне ваши нужды представлять, 
Читать и знать мои законы 
И в них ошибки замечать. 
  
Даю вам право собираться 
И в думах золото копить, 
Ко мне послами отправляться 
И не всегда меня хвалить. 
Даю вам право беспристрастно 
В судьи друг друга выбирать, 
Самим дела свои всевластно 
И начинать и окончать. 
  
Не воспрещу я стихотворцам 
Писать и чепуху м лесть; 
Халдеям, новым чудотворцам, 
Махать с духами, пить и есть; 
Но я во всем, что лишь не злобно, 
Потщуся равнодушной быть, 
Великолепно и спокойно 
Мои благодеянья лить». 
  
Рекла, - и взор бы озарился 
Величеством ее души, 
Хаос на сферы б разделился 
Ее рукою, - напиши. 
Чтоб солнцы в путь свой покатились 
И тысящи вкруг их планет; 
Из праха грады возносились, 
Восстали царствы, - и был свет. 
  
Изобрази мне мир сей новый 
В лице младого летня дня; 
Как рощи, холмы, башни, кровы, 
От горнего златясь огня, 
Из мрака восстают, блистают 
И смотрятся в зерцало вод; 
Все новы чувства получают, 
И движется всех смертных род. 
  
Представь мне лучезарны храмы 
И ангелов поющих лик, 
И благовонны фимиамы 
Как облака б носились в них; 
И чтоб царевна, умиленна, 
Вперя свой взор на небеса, 
Слезами зрелась окроплеина, 
Блистающими как роса. 
  
Как с синей крутизны эфира 
Лучам случится ниспадать, - 
От вседержителя так мира 
Чтоб к ней сходила благодать 
И в виде счастия земного 
Чтоб сыпала пред ней цветы, 
И купно века бы драгого 
Катилися часы златы. 
  
Чтоб видел я в рога зовущих 
Там пастухов стада на луг; 
На рощах липовых, цветущих 
Рои жужжащих пчел вокруг: 
Шумя, младых бы класов волны 
Переливались ветерком, 
Граненых бриллиантов холмы 
В след сыпались за кораблем. 
  
Чтобы с ристалища мне громы 
И плески доходили в слух, 
И вихрем всадники несомы 
Поспешно б натягали лук, 
И стрелу, к облакам пущенну, 
Пересекали бы другой; 
И всю в стязаньи бы вселенну 
Я пред Фелицей зрел младой. 
  
И зрел бы я ее на троне 
Седящу в утварях царей: 
В порфире, бармах и короне, 
И взглядом вдруг одним очей 
Объемлющу моря и сушу 
Во всем владычестве своем, 
Всему дающу жизнь и душу 
И управляющую всем. 
  
Чтоб свыше ею вдохновенны 
Мурзы, паши и визири, 
Сединой мудрости почтенны, 
В диване зрелись как цари; 
Закон бы свято сохраняли 
И по стезям бы правды шли, 
Носить ей скипетр пособляли 
И пользу общую блюли. 
  
Она б пред ними председала, 
Как всемогущий царь царей, 
Свои наказы подтверждала 
Для благоденствия людей. 
  
Рекла б: «Почто писать уставы, 
Коль их в диванах не творят? 
Развратные вельможей нравы - 
Народа целого разврат. 
  
Ваш долг монарху, богу, царству 
Служить, и клятвой не играть; 
Неправде, злобе, мзде, коварству 
Пути повсюду пресекать; 
Пристрастный суд разбоя злее, - 
Судьи - враги, где спит закон: 
Пред вами гражданина шея 
Протянута без оборон». 
  
Представь, чтоб глас сей светозарный, 
Как луч с небес, проник сердца, 
Извлек бы слезы благодарны, 
И все монарха, и отца, 
И бога бы в Фелице зрели, 
Который праведен и благ; 
Из уст бы громы лишь гремели, 
Которы у нее в руках. 
  
Соделай, чтоб судебны храмы 
Ее лугами обросли, 
Весы бы в них стояли прямы 
И редко к таим бы люди шли; 
Чтоб совесть всюду председала 
И обнимался с ней закон, 
Чтоб милость истину лобзала 
И миру поставляла трон. 
  
Представь, чтоб все царевма средствы 
В пособие себе брала 
Предупреждать народа бедствы 
И сохранять его от зла; 
Чтоб отворила всем дороги 
Чрез почту письма к ней писать, 
Велела бы в свои чертоги 
Для объясненья допускать. 
  
Как молния, ее бы взоры 
Сверкали быстро в небесах, 
Проникнуть мысли были скоры 
И в самых скрытнейших сердцах; 
Чтоб издалече познавала 
Она невинного ни в чем, 
Как ангел бы к нему блистала 
Благоволения лицем. 
  
Дерзни мне кистию волшебной 
Святилище изобразить, 
Где взора смертных удаленной 
Благоволит Фелица быть; 
Где тайна перстом помавает 
И на уста кладет печать, 
Где благочестье председает 
И долг велит страстям молчать. 
  
Представь ее облокоченну 
На Зороастров истукан, 
Смотрящу там на всю вселевну, 
На огнезвездный океан, 
Вещающу: «О ты, превечный! 
Который волею своей 
Колеса движешь быстротечны 
Вратящейся природы всей! 
  
Когда ты есть душа едина 
Движенью сих огромных тел, - 
То ты ж, конечно, и причина 
И нравственных народных дел; 
Тобою царствы возрастают, 
Твое орудие цари; 
Тобой они и померцают, 
Как блеск вечерния зари. 
  
Наставь меня, миров содетель! 
Да воле следуя твоей, 
Тебя люблю и добродетель 
И зижду счастие людей; 
Да век мой на дела полезны 
И славу их я посвящу, 
Самодержавства скиптр железный 
Моей щедротой позлащу. 
  
Да удостоенна любови, 
Надзрения твоих очес, 
Чтоб я за кажду каплю крови, 
За всякую бы каплю слез 
Народа моего пролитых 
Тебе ответствовать могла 
И чувств души моей сокрытых 
Тебя свидетелем звала». 
  
Представь, чтоб тут кидала взоры 
Со отвращением она 
На те ужасны приговоры, 
Где смерть написана, война 
Свинцова гряфеля чертами, 
И медленно б крепила их, - 
И тут же горькими слезами 
Смывала бы слова все с них. 
  
Но милости б определяла 
Она с смеющимся лицом, 
Златая бы струя бежала 
За скоропишущим пером 
И проливалась бы с престолу 
В несчетных тысящах прохлад, 
Как в ясный день с крутых гор дол.у 
Лучистый с шумом водопад. 
  
Чтоб сей рекой благодеяний 
Покрылась вся ее страна; 
Я зрел бы цепь пространных зданий, 
Где пользует больных она, 
Где бедных пищей насыщает, 
Где брошенных берет сирот, 
Где их лелеет, возращает, 
Где просвещает свой народ. 
  
Представь мне, в мысли восхищенной, 
Сходила бы с небес она; 
Как солнце грудь, в ткани зеленой, 
Рукой метала семена; 
Как искры огненны дождились 
Златые б зерна в снедь птенцам; 
Орлы младые разбудились 
И воскрилялись бы к лучам. 
  
Яви искусством чудотворным, 
Чтоб льды прияли вид лилей; 
Весна дыханьем теплотворным 
Звала бы с моря лебедей; 
Летели б с криком вереницы, 
Звучали б трубы с облаков, - 
Так в царство бы текли Фелииы 
Народы из чужих краев. 
  
Не позабудь ее представить, 
Как, вместо алтарей себе, 
Царя великого поставить 
Велела на мольбу Орде; 
Как всюду раздалися клики 
И громы света по конец: 
«Предстал нам Зороастр великий, 
Вюскрес отечества отец!» 
  
Изобрази и то в картине, 
Чтоб сей подобный грому клик 
В безмерной времени долине, 
Как будто бы катясь, затих; 
Фелицы ж славою удвоен, 
Громчай в потомстве возгласил: 
«Велик, кто алтарей достоен, 
Но их другому посвятил!» 
  
Представь, сей славой возбужденны, 
Чтоб зреть ее цари пришли 
И как бы древле, удивленны, 
В ней Соломона вновь нашли; 
Народ счастливый и блаженный 
Великой бы ее нарек, 
Поднес бы титлы ей священны; 
Она б рекла: «Я челозек». 
  
Возвысь до облак лавр зеленый, 
И чтоб он на полях стоял; 
Под ним бы, тенью прохлажденный, 
Спокойно Исполин дремал; 
Как мрамор бела 6 грудь блистала. 
Ланиты бы цвели зарей, - 
Фелица так бы услаждала 
Полсвета под своей рукой. 
  
И, здравие его спасая, 
Без ужаса пила бы яд; 
От твердости ее смерть злая 
Свой отвратила б смутный взгляд; 
Коса ее дала бы звуки, 
Преткнувшись о великий дух; 
На небеса воздели 6 руки 
Младенцев миллионы вдруг. 
  
Супругов чувствы благодарны 
За оживленье их детей, 
Как бы пылинки лучезарны, 
Огнистой от стекла струей 
Отпрянув, в воздухе сверкали, 
Являли б пламень их сердец: 
«Мы зрим в Фелице, - восклицали, - 
Твое подобие, творец!» 
  
Изобрази ты мне царевну 
Еще и в подвигах других: 
Стоглаву гидру разъяренну 
И фуриев с земель своих 
Чтобы гнала она геройски; 
Как мать, - своих спасала б чад; 
Как царь, - на гордость двигла войски; 
Как бог, - свергала злобу в ад. 
На сребролунно государство 
Простри крылатый, сизый гром; 
В железно-каменное царство 
Брось молньи - и поставь вверх дном; 
Орел царевнин бы ногою 
Вверху рога луны сгибал, 
Тогда ж бы на земле другою 
У гладна льва он зев сжимал. 
  
Чтобы ее бесстрашны войски 
От колыбели до седин 
Носили дух в себе геройский, 
И отрок будто б исполин 
Врагам в сражениях казался; 
Их пленник бы сказал о них: 
«Никто в бою им не равнялся, 
Кроме души великой их». 
  
Чтобы вселенныя владыки 
И вдяк ту истину узнал: 
Где войски Зороастр великий 
Образовал и учреждал 
И где великую в них душу 
Великая Фелица льет, - 
Те войски горы, море, сушу 
Пройдут - и им препоны нет. 
  
Чтоб грозный полк их представлялся 
Как страшна буря вдалеке, 
И Мир в порфире приближался 
Тогда б к царевниной руке. 
Она б его облобызала 
И ветвь его к себе взяла, 
«Да будет тишина!» - сказала, 
И к нам бы тишина пришла. 
  
Как ангел в синеве эфира 
И милосердия в лице, 
Со кротостью в душе зефира, 
С сияньем тихим звезд в венце, 
Влаголюбивая б царевна 
В день зрелась мирна торжества; 
Душа моя бы восхищенна 
Была делами божества. 
  
Из уст ее текла бы сладость 
И утишала стой вдовиц; 
Из глаз ее блистала б радость 
И освещала мрак темниц; 
Рука ее бы награждала 
Прямых отечества сынов; 
Душа ее в себе прощала 
Неблагодарных и врагов. 
  
Приятность бы сопровождала 
Ее беседу, дружбу, власть; 
Приветливость ее равняла 
С монархом подданного часть. 
Повсюду музы, в восхищенье, 
Ей сыпали б цветы сердец, 
И самое Недоуменье 
Ей плесков поднесло б венец. 
  
Черты одной - красот ей ложно 
Блюдися приписать в твой век; 
Представь, каков, коль только можно, 
Богоподобный человек! 
Исполнь ее величеств, власти, 
Бессмертных мудрости даров, 
Вдохни, вдохни ей также страсти: 
Щедроту, славу и любовь. 
  
И славу моему ты взору 
Ее представь как бы в ночи 
Возжженну бриллиантов гору, 
От коей бы лились лучи 
И живо в вечности играли; 
На светлу оной крутизну 
Калифы многие желали - 
Ползли - скользили - пали в тьму. 
  
Как огнемн столп на понте, взорам 
К горе сей колебался б путь; 
Фелица бы внушала Хлорам: 
«Там розы без шипов растут». 
Мурза б, в восторге, в удивленье, 
Под золотым ее щитом 
В татарском упражнялся пеньи 
И восклицал открытым ртом: 
  
«Бросай, кто хочет: остры стрелы 
От чистой совести скользят; 
Имея сердце, руки белы, 
Мне стыдно мстить, стыднее лгать; 
Того стыднее - в дни блаженны 
За истину страшиться зла: 
Моей царевной восхищенный, 
Я лишь ее пою дела». 
  
Но что, Рафаэль! что ты пишешь? 
Кого ты, где изобразил? 
Не на холсте, не в красках дышишь, 
И не металл ты оживил; 
Я в сердце зрю алмаэну гору, 
На нем божественны черты 
Сияют исетупленну взору; 
На нем в лучах - Фелица, ты! 
  
          1789

Поэтическая викторина

Популярные стихи

Андрей Дементьев
Андрей Дементьев «Пока мы боль чужую...»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Людей неинтересных в мире нет...»
Александр Твардовский
Александр Твардовский «Василий Теркин: 8. Гармонь»
Николай Рубцов
Николай Рубцов «Да, умру я!»
Геннадий Шпаликов
Геннадий Шпаликов «Я к вам травою прорасту»
Евгений Евтушенко
Евгений Евтушенко «Когда мужчине сорок лет»