Если ты поэт, если ты читатель... Помоги проекту-45! Помогу

Галактион Табидзе. «И словно Лир...»

Галактион ТабидзеЕсли верить А. Эйнштейну, совпадения – это один из способов, с помощью которых Бог сохраняет свою анонимность. И, кажется, старику можно верить, потому что в один из дней на меня из сети выпрыгнуло знаменитое стихотворение Б. Ахмадулиной «Мери», неизвестное, пожалуй, только мне одному. Начиналось оно строфой:

 

Венчалась Мери в ночь дождей,

и в ночь дождей я проклял Мери.

Не мог я отворить дверей,

восставших между мной и ей,

и я поцеловал те двери...

 

Я тут же разместил его на своей страничке в ФБ, попутно узнав, что это вроде как перевод. Оказалось, выдающийся грузинский поэт Галактион Табидзе посвятил эти стихи своей вечной музе, одной из самых красивых женщин XX века Мери Шервашидзе. Так совпало, что моим другом в жизни и в ФБ является грузинская поэтесса Ирина Санадзе. Много лет назад она помогла мне, не знающему ни аза в грузинском языке, перевести мой любимый «Синий цвет» Николоза Бараташвили. Ирина тут же сообщила, что Галактион никогда не мог бы проклясть свою Мери, но от остальных комментариев ахмадулинского текста воздержалась. Зато подкинула мне пару ссылочек: на фильм о Г. Табидзе из серии «Больше, чем любовь», и на ютьюбовский ролик, в котором «Мери» читал великий Серго Закариадзе: https://www.youtube.com/watch?v=-zg1pOLlyE4&t=41s .

 

Мери ШервашидзеУзнать для переводчика, что в известном переводе имеется капитальнейшая ошибка, – это всё равно что помахать мулетой перед разъярённым быком. Я начал вникать, а вникнув, решил взяться. На следующий день я сообщил о своём намерении Ирине Санадзе, на что она ответила: «Я думала, вы уже взялись». И это было не последним совпадением в этой истории. Итак, мы начали.

 

Пока Ирина составляла подстрочник, я обнаружил следующее. Галактион Табидзе видел Мери Шервашидзе едва ли не один-единственный раз в жизни. Она была абсолютно недосягаемой для него, ибо происходила из княжеского рода и была фрейлиной Виктории Алисы Елены Луизы Беатрисы Гессен-Дармштадтской, оставшейся в истории как Александра Фёдоровна Романова, последняя российская императрица, супруга последнего российского императора Николая II. Мери Шервашидзе была неотразима, а красивым женщинам, как известно, дозволяется многое. Однажды княжна, вечно опаздывающая куда бы то ни было, не вовремя пришла на панихиду по одной великосветской персоне. Когда она вошла в зал после самого императора, тем самым насмерть поправ существовавший в то время протокол, тот посмотрел на неё и сказал: «Грешно, княжна, быть такой красивой». Тем дело и кончилось. Выходит, Табидзе одно из лучших своих стихотворений написал в честь женщины, едва ли подозревавшей как о существовании поэта, так и о посвящённом ей стихотворении. Мало того. Муза поэта, обожавшая свою родную Грузию, не знала грузинского языка и даже своего любимого «Витязя в тигровой шкуре» читала в русском переводе.

 

Cвадебная фотография Табидзе и Ольги ОкуджавыМежду тем подоспел подстрочник. И началось. Система образов в стихотворении оказалась более чем сложной, и я едва ли не по каждому слову допрашивал Ирину с пристрастием. Она безропотно сносила эту пытку, в особо сложных случаях обращаясь за помощью к своим друзьям и знакомым. И вместе с тем неустанно высказывала замечания касательно текста, извлекаемого мною из моих представлений об оригинале и моей видавшей виды клавиатуры.

 

А поломать голову было над чем. Начальный набросок первой строфы, выполненной альтернансом, Ирина отвела следующим соображением: мужские рифмы в стихотворении, написанном на одних женских, выглядят сущим оскорблением. Похоже, так оно и было. Далее – размер. Я не силён в грузинской метрике, но с помощью своего консультанта удалось установить, что в каждой строке оригинала по 10 слогов при четырёх плавающих ударениях и женской, как я уже сказал, клаузуле. На ум сразу пришёл 4-х стопный дольник, поэтому моя первая строфа показалась неубедительной и мне самому. И не только в силу регулярности размера и альтернанса, но и благодаря точным рифмам (в оригинале – точнейшие). Мне показалось, они убивают экспрессию стиха, и я, привыкший доверять своим ощущениям, рискнул остановиться на рифмоидах. Стихотворение было создано в 1915 году, а годом спустя Борис Пастернак написал свой превосходный «Марбург» на схожую с «Мери» тему, построенный во многом как раз на неточных рифмах. Реакция Ирины была предсказуемой, но я остался верен самому себе. Тем более что данное отклонение от оригинала, сознательно совершённое мною, оказалось не единственным.

 

В 11-м катрене «Мери» имеется строфа, в которой поэт упоминает о двух других своих стихах: «Могильщик» и «Я и ночь». Я решил отказаться и от данного нюанса, поскольку он был непонятен русскому читателю, не знакомому с этими произведениями Табидзе, и вынуждал меня отягощать текст примечанием, чего мне делать совсем не хотелось. Пришлось передавать эту особенность оригинала косвенным образом.

Итак, в результате наших совместных с Ириной усилий появился следующий текст:

 

Галактион Табидзе (1892 – 1959)

 

Мери

 

Ты венчалась тем вечером, Мери!

Мери, твои помертвели взоры,

блёстки милого неба померкли

в тусклом томленье осенней скорби.

 

Светлых лучей несметные сонмы,

взрываясь и трепеща, горели,

однако был твой лик исступлённый

печально бледным, свечи белее.

 

Сияли нефы, иконостасы,

розы тягучей тоской пьянили,

но сердце невесты билось страстно

в иной молитве – неутолимой.

 

Вот безумная клятва любимой...

Мери, не верю я и поныне...

Мучилась ты, но что это было:

венчали тебя иль хоронили?

 

Кто-то стенал вблизи, на кладбище,

бросая ветру жемчуг и кольца.

Был этот вечер жалким и лишним,

не похожим на праздник нисколько.

 

Вышел я скорым шагом на паперть.

Где я бродил? Ни за что не вспомню!

Улица била в лицо ветрами,

ливнем хлестала бесперебойно.

 

В плащ завернулся я мимоходом,

рухнул в свои затяжные мысли.

Но где я? Твой дом! К стене знакомой

я обессиленно прислонился.

 

Долго стоял я, тоской исхлёстан,

а предо мною – осины плыли,

шурша листвою тёмноголосой,

подобно сильным орлиным крыльям.

 

И мне шептала ветка осины:

о чём – ты знаешь, ты знаешь, Мери?!

Жребий мой, пустой и постылый,

летел метелью за ветром смерти.

 

Куда пропал мой свет небывалый,

ответь... Кого же я умоляю?

Где же мечта моя прошуршала,

словно орёл своими крылами?

 

Зачем я вверх смотрел и смеялся?

Зачем ловил я огонь небесный?

Кому я пел могильные стансы?

Кто слушал мои ночные песни?

 

Ветер, дождя непрерывные капли,

сердце моё обрывалось с ними.

И, словно Лир, я горько заплакал,

словно Лир, кому все изменили.

 

12-17 марта 2017

 

По завершении работы я, как обычно, занырнул в сеть узнать даты жизни и смерти поэта. И был потрясён ещё одним – теперь уже скорбным – совпадением, видимо, подброшенным мне Тем, о Ком не рекомендовал забывать А. Эйнштейн. Оказалось, Галактион Табидзе умер как раз 17 марта, ровно 58 лет назад, в день окончания моей работы над переводом его стихотворения. И не просто умер, а покончил с собой.

 

Могила Галактиона Табидзе в Пантеоне МтацминдыНародный поэт Грузиии, академик Академии наук Грузинской ССР Галактион Васильевич Табидзе к тому времени был очень болен и находился в Тбилисском «Леч[ебном]комбинате». 17 марта 1959 года к нему в палату заявились особисты с предложением подписать некоторую бумагу против... Б. Пастернака. Табидзе отказался, но это посещение повлияло на него роковым образом. Многие годы вроде бы обласканный властями поэт жил в смертельном страхе. И хотя ему даже было дозволено в 1935 году выехать в Париж для участия в работе антифашистского конгресса, ни это обстоятельство, ни его антивоенные стихи, написанные при начале Великой Отечественной, не спасли его горячо любимую жену Ольгу Окуджаву от расстрела 11 сентября 1941 года в Медведковском лесу, где обычно орловские чекисты расстреливали политзаключённых Орловской тюрьмы. Ольга была сестрой Шалвы Окуджавы и тёткой будущего поэта по имени Булат.

 

17 марта 1959 года народный поэт Грузии Галактион Табидзе зашёл в кабинет главного врача Тбилисского «Лечкомбината» и выбросился из окна...

 

«Совпадения – это один из способов, с помощью которых Бог сохраняет свою анонимность»... И если 21 марта, во всемирный День поэзии, новый перевод «Мери» будет размещён на сайте «45-й параллели», это тоже будет совсем не случайно.

 

Юрий Лифшиц

 

Иллюстрации из открытых интернет-источников:

фотографии Галактиона Табидзе и Мери Шервашидзе разных лет,

cвадебная фотография Табидзе и Ольги Окуджавы,

могила Галактиона Табидзе в Пантеоне Мтацминды.