Илья
Клюев

Тизер фильма

В Воронеже сняли экспериментальное авторское кино: фильм «Внутри» стал визуальным воплощением одноимённого текста поэта Полины Синёвой. Библейская история о ките и пророке Ионе ожила в современных реалиях и рассказывает о том, через что проходит и всё человечество, и каждый из нас.

С режиссёрами «Внутри» – Полиной Синёвой и Анастасией Амнезией – поговорил кинокритик, создатель киноклуба «Три скамейки» Илья Клюев.

– Начнём с того, что это не частая история – когда берут поэтический текст и из него делают кино. Да и сам текст «Внутри» не особо к этому расположен: там нет как такового чёткого сюжета, то есть речь в данном случае не об экранизации. С другой стороны, когда я его читал, мне показалось – что-то мультимедийное, что-то близкое к природе кино в нём всё-таки заложено.

Полина: Этот текст не то что просил – он требовал, чтобы я воплотила его в более осязаемой оболочке. Была идея сделать спектакль с танцевальной труппой, но не сложилось. Сейчас я понимаю, что фильм – идеальная форма.

– Как ты к этому пришла? Ведь раньше ты не имела дела с кино?

Полина: Абсолютно никакого. Я человек, который неожиданно обнаружил себя уже снимающим кино, внутри кино. И этот человек стал оглядываться вокруг изумлённо и несколько нервно, потому что пришлось изучать массу незнакомых вещей и процессов, найти людей, которые всё это умеют, собрать команду.

– Где-то ты писала, что в начале это был, по сути, фон для текста.

Полина: Да, мы даже начали что-то монтировать в этом духе: океанариум, город, вода… И в какой-то момент Стася сказала: «Получается полная хрень». Вернее, она тогда выразилась жёстче…

Стася: Я сказала, что нам нужен главный герой. Фигура в кадре, Иона. И ещё нужно действие, нужна история.

Полина: Я уже не смогу точно сказать, какие идеи принадлежат мне, а какие – Стасе. Всё это постепенно складывалось в стройную концепцию, со своей системой символов и отсылок. Кроме Ионы, появился ещё один персонаж, женский. И когда героев стало двое, возникли отношения между ними, новые нити истории. В общем, фильм начал создавать себя сам. Я люблю эту формулировку.

– Насколько я знаю, какие-то идеи рождались даже не внутри команды, а приходили извне?

Полина: Да, и не раз. В какой-то момент мы решили рассказать в соцсетях о том, что мы делаем. Выложили несколько постов с бэкстейджами. И неожиданно нам стали писать люди, которых наша идея зацепила. Стали предлагать что-то. Например, когда мы ещё не знали, какими будут первые кадры, пришло сообщение из каяк-клуба: «Мы прочитали, что вы снимаете фильм. У нас есть каяки, можем их предоставить для съёмок. Нужно?»

Стася: И вот мне звонит Полина и говорит: «Я всё придумала, завтра будут каяки, плывём под Вогрэсовский мост, ты снимаешь, как Иона попадает в чрево кита».

– И финал тогда же родился?

Полина: Да, мы в тот день отсняли и начало, и финал: как Иона возвращается. И все дубли его выхода на берег, честно говоря, получились не очень впечатляющими. Но съёмочное время вышло, все уже порядком замёрзли, дул жуткий ветер – а это был октябрь, температура плюс восемь. Мы решили, что надо смириться и закругляться: как сняли, так и сняли. И вот Стася с инструктором причалили на каяке, с которого шла съемка, а Илью Гнилицкого, актёра, мы потеряли из виду: там песчаная насыпь у берега, она загораживает обзор. Ждём, а его всё нет. И вот наконец он появляется: идёт по колено в воде и тащит за собой свой каяк. Весь мокрый, с него течет, только голова и плечи сухие. И мы глядим на это совершенно охреневшие, потому что восемь градусов же! А он не спеша приближается к нам по воде и кричит: «Ну? И почему не снимаем?» Тут Стася хватает камеру…

Стася: Эти кадры и вошли в фильм. А не то, что мы до этого сняли – где он аккуратненько так вылезает на берег, чтобы ботинки не намочить.

– Он упал в воду?

Стася: Он захотел напоследок потренироваться, просто для себя, причалить на каяке стоя. Такое возможно на каких-нибудь сапах, а каяк на это не рассчитан. И Илья не удержал равновесие. К счастью, он не простудился. Мы брали с собой, конечно, запасную одежду, пледы, термос с чаем. В общем, так родилась сцена, которая идеально встала в фильм.

Полина: Этот фильм – во многом стечение прекрасных обстоятельств, но назвать их случайными у меня язык не повернётся, потому что это почти всегда были очень точные попадания, логичные, естественные.

– «Внутри» – фильм-мистерия. Что для тебя значит такое определение?

Полина: Бывает фильм-притча, но это всё-таки не про нас, потому что у нас нет не только прямого нравоучения, но и сколько-нибудь однозначного послания. Это скорее многомерный веер смыслов, из которого для конкретного зрителя сработает то, с чем он войдёт в резонанс. История нашего Ионы – это архетипичный путь героя, и нам важно было, чтобы зритель включился и прошёл этот путь тоже – внутри себя, сидя в зале. Чтобы для него мистерия состоялась.

Наш Иона – не только библейский пророк, он – любой из нас, обитатель современного мегаполиса со смартфоном в кармане, человек, живущий в эпоху турбулентности, как сейчас говорят. И кит – не совсем кит: он, с одной стороны, что-то большое – левиафан, государство, социум, и шире – физический мир как таковой со всеми его неизбежностями. С другой стороны – он отдельный живой персонаж со своей позицией, со своими обидками, с правами, о которых он заявляет.

– Правами на жизнь.

Полина: Да, и это тоже. Я старалась видеорядом достроить то, что намечено в тексте: внутренние коллизии, которые каждый разрешает в своих экзистенциальных поисках, и коллизии социальные, которые возникают между людьми в периоды противоречий, противостояний. Это фильм про человечество, которое творит безумие. И хорошо бы на это посмотреть с разных точек зрения – а не с той, когда ты находишься внутри безумия, а безумие – внутри тебя, и когда безумие становится чем-то привычным и нормальным.

– То есть наша реальность в фильме вполне прослеживается.

Полина: Да, там есть чат GPT, например, а есть вырезки из советских газет. Отсылки и к нашим дням, и к советскому периоду.

– Все съёмки проходили в Воронеже. Вы стремились сделать Воронеж в кадре узнаваемым или всё же хотели создать абстрактное пространство?

Полина: Многие воронежцы узнают в кадре свой город, и это здорово, это ещё один дополнительный слой. Но по большому счёту это мог быть какой угодно город – главное, чтобы там была вода и были мосты. Понятно, что мы снимали без бюджета и не закладывали никаких поездок, но если бы даже нам кто-то сказал: ребята, вот вам мешок денег, поезжайте снимать на берег любого океана, – я бы отказалась. Не только потому, что нам важен был весь этот урбанистический пейзаж. Фильм о том, что всё происходит внутри: внутри этой жизни, внутри города, в предлагаемых обстоятельствах. Мы все внутри ландшафта, в котором живём, внутри наших физических тел, внутри каких-то ограничений. И одновременно – внутри чего-то огромного, необъятного, что не можем даже умозрительно себе представить, внутри вечности, вселенной.

Стася: Но это огромное можно показать очень простыми средствами.

Полина: Да, показать огромный океан, но показать его воронежским водохранилищем – задача была такая.

– В целом, мне кажется, это потенциально богатое поле – взаимопроникновение искусств, интеграция, за этим будущее. Можешь сформулировать, что дала тексту именно форма фильма?

Полина: Мне важно было раскрыть текст визуально. Задать контекст, направление, как ещё можно это понимать (или – как в первую очередь это стоит понимать). Иногда это юмор, когда текст звучит вроде бы серьёзно, а на экране в этот момент что-то вызывает улыбку, удивление. Получается ассонанс, оксюморон, и на этом стыке, в этой неожиданности рождается новый смысл. Или текст уверяет зрителя, что всё благополучно – а картинка жутковатая, говорящая об изнанке этого благополучия. Вот эта амбивалентность, полифония мне была очень важна. Фильм – в том числе и про интеграцию разных точек зрения, расширение обзора. Любое чувство и состояние – многогранно и подвижно, а упрощение, уплощение – это путь, обратный развитию.

Ну и ещё очень важный момент: в тексте «Внутри» есть пятая часть, в которой нет слов. Несколько строк, состоящих из точек. Текст в его буквальном понимании закончился, но текст в широком смысле – продолжается, он выходит за собственные пределы, в молчание. И читателю предлагается стать соавтором этого молчания, присутствовать в нём. Когда я читаю «Внутри» со сцены, в этот момент возникает пауза. Я жду, чтобы зритель понял, что пятая часть – это то, что происходит прямо сейчас, в этом зале. А с помощью кино я эту бессловесную пятую часть визуализировала, воплотила, в ней рождается новый мир, который каждый зритель может ощущать и интерпретировать по-своему.

© Илья Клюев, 2025.

© 45-я параллель, 2025.